По гладкой и блестевшей от дождя дороге мчалась новенькая, словно сошедшая с конвейера, «Волга». Ее водитель спешил и поэтому сильно разогнал машину. Несколько минут назад наступила полночь, и свет машинных фар не рассеивал ночной мрак, а, напротив, сгущал его еще больше. А в небе от «Волги» не отставала луна. Она отражалась в зеркале дороги и внимательно следила за лихой машиной.
Добавить в моё избранное
254 мин, 37 сек 3650
Она продолжала строго спрашивать Романа о побеге. Потом набросилась на Ваню. Мальчик молчал. Он считал, что Волк ответит на все вопросы лучше него.
— Я тебе все расскажу после того, как ты мне сообщишь обо всем, что здесь было. Это очень для меня важно, — вожатый схватил девушку за руки, от чего она даже поморщилась: так крепко он сжал их. Роман это увидел и сразу стал спокойней. — Извини…
Оля молчала. Обиженно посмотрела на молодого человека и всхлипнула. Если бы здесь не было Вани, она наверно бы заплакала.
— Здесь такое было! — наконец вымолвила она. — Такое… Меня чуть из лагеря не выгнали, а еще следователь был. Допрашивал. Что он только не говорил! Потом милиция, собаки… Ужас! Дети плачут, просят позвонить родителям. Троих даже забрали. А вы…
Она недоговорила. Сбивчивая речь Оли прервалась. Она задохнулась от возмущения и от вновь пережитых за последние дни волнений.
Роман, сжав зубы, внимательно слушал сбивчивую речь девушки. Ситуация была сложной. Она не обещала ничего хорошего ни ему, ни мальчику.
— Никаншин сбежал из-за прививок, — наконец выдохнул он. — Я нашел его на вокзале. Даже не на вокзале, а в поезде «Казань-Петербург». День у меня ушел на погоню за поездом. Старик, нищий один видел, как Никаншин садился в этот поезд. Я его знаю, поэтому он мне сказал. Но поезд уже ушел. Я гнался за ним на попутке. Догнал только на следующий день в Казани. Представляешь? Где мне было звонить? Я не мог ничего сообщить. Не было времени. И денег.
Оля и Волчонок смотрели на Романа. Девушка с удивлением и страхом, а мальчик с восторгом оттого, как Волк все здорово придумал.
— Это правда? — У Оли были такие глаза, что соврать им было просто невозможно.
Но Роман смотрел на нее не менее честными глазами. Она поверила ему.
— А мы думали, что вас убили. Некоторые говорили, что ты чокнутый и похитил ребенка, но, конечно, никто не верил в эту глупость.
Девушка даже засмеялась от счастья, что все так кончилось. Она поверила каждому слову Романа. Но тот знал, что с начальником лагеря разговаривать будет во много раз трудней.
Так оно и случилось. Начальник лагеря, конечно, несказанно обрадовался, когда узнал, что пропавшие вожатый и ребенок нашлись. Тем не менее, вид у него был такой грозный, что пришедшие к нему на выволочку Роман и Ваня побледнели от предчувствия беды.
И беда разразилась. Впрочем, такая ли уж это беда?
Их обоих исключили из лагеря. То есть исключили конечно же Никаншина, а Романа уволили.
— С милицией будешь сам разбираться, — сказал начальник лагеря напоследок вожатому. — И этого мне сам доставишь в детдом. Понял?
— Так точно, — ответил Роман и вышел вместе с Ваней.
— Куда мы теперь? — спросил он его, когда они шли в отряд под сочувственные или злорадствующие взгляды детей и взрослых.
— Ты ведь меня не бросишь, а Волк? — тихо и со страхом в глазах обратился к нему вместо ответа мальчик. — Я с тобой пойду куда угодно.
— Ты то пойдешь. А что дальше?
— Возьми меня к себе! — вдруг горячо взмолился Волчонок. — У меня кроме тебя никого нет.
— Дурашка, — Роман встал перед малышом на колени. Он вдруг впервые осознал, что Ваня находится сейчас в ситуации куда более страшной, чем он сам. — Тебя ведь мне никто не отдаст.
— А ты укради меня, укради, — горячо зашептал мальчик в ухо Романа. — Или я сам все равно убегу из детдома. Я не смогу там жить. Я не хочу…
Волчонок заплакал.
Этого Волк не мог выдержать. Слезы мальчика вдруг причинили ему невыносимую боль. Но что он мог поделать?
На следующий день, когда они ехали в автобусе в город, Волчонок не проронил ни слова, лишь бросал из-под синей кепки на Романа взгляды, от которых тому становилось не по себе. Он понимал, что совершает первое в своей жизни предательство. И еще он понимал, что ничего не может с этим поделать. А главное, он старался не думать о том моменте, когда надо будет сказать «Прощай». Неужели он сможет расстаться с Ваней?
С Волчонком Ваней.
С ЕГО ВОЛЧОНКОМ!
Роман чувствовал, что он не менее несчастен, чем Ваня.
Автобус остановился, и они вышли, чтобы пересесть на другой, который едет в район, в котором находился Ванин детдом.
— Хочешь кушать? — спросил Роман мальчика, когда они проходили мимо вокзального буфета.
— Нет, — буркнул тот.
— Но поесть то надо, — Роман попытался уговорить Волчонка. — Нам еще три часа ехать.
— Не хочу я есть.
— Послушай, Волчонок, зачем ты дуешься? Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не могу сделать. Мужчинам детей не дают.
— А кому дают?
— Только семейным парам. Чтобы у тебя были и мама и папа.
— У меня уже никогда не будет ни мамы ни папы, — неожиданно зло ответил мальчик. — А ты бы мог просто быть моим Волком.
— Я тебе все расскажу после того, как ты мне сообщишь обо всем, что здесь было. Это очень для меня важно, — вожатый схватил девушку за руки, от чего она даже поморщилась: так крепко он сжал их. Роман это увидел и сразу стал спокойней. — Извини…
Оля молчала. Обиженно посмотрела на молодого человека и всхлипнула. Если бы здесь не было Вани, она наверно бы заплакала.
— Здесь такое было! — наконец вымолвила она. — Такое… Меня чуть из лагеря не выгнали, а еще следователь был. Допрашивал. Что он только не говорил! Потом милиция, собаки… Ужас! Дети плачут, просят позвонить родителям. Троих даже забрали. А вы…
Она недоговорила. Сбивчивая речь Оли прервалась. Она задохнулась от возмущения и от вновь пережитых за последние дни волнений.
Роман, сжав зубы, внимательно слушал сбивчивую речь девушки. Ситуация была сложной. Она не обещала ничего хорошего ни ему, ни мальчику.
— Никаншин сбежал из-за прививок, — наконец выдохнул он. — Я нашел его на вокзале. Даже не на вокзале, а в поезде «Казань-Петербург». День у меня ушел на погоню за поездом. Старик, нищий один видел, как Никаншин садился в этот поезд. Я его знаю, поэтому он мне сказал. Но поезд уже ушел. Я гнался за ним на попутке. Догнал только на следующий день в Казани. Представляешь? Где мне было звонить? Я не мог ничего сообщить. Не было времени. И денег.
Оля и Волчонок смотрели на Романа. Девушка с удивлением и страхом, а мальчик с восторгом оттого, как Волк все здорово придумал.
— Это правда? — У Оли были такие глаза, что соврать им было просто невозможно.
Но Роман смотрел на нее не менее честными глазами. Она поверила ему.
— А мы думали, что вас убили. Некоторые говорили, что ты чокнутый и похитил ребенка, но, конечно, никто не верил в эту глупость.
Девушка даже засмеялась от счастья, что все так кончилось. Она поверила каждому слову Романа. Но тот знал, что с начальником лагеря разговаривать будет во много раз трудней.
Так оно и случилось. Начальник лагеря, конечно, несказанно обрадовался, когда узнал, что пропавшие вожатый и ребенок нашлись. Тем не менее, вид у него был такой грозный, что пришедшие к нему на выволочку Роман и Ваня побледнели от предчувствия беды.
И беда разразилась. Впрочем, такая ли уж это беда?
Их обоих исключили из лагеря. То есть исключили конечно же Никаншина, а Романа уволили.
— С милицией будешь сам разбираться, — сказал начальник лагеря напоследок вожатому. — И этого мне сам доставишь в детдом. Понял?
— Так точно, — ответил Роман и вышел вместе с Ваней.
— Куда мы теперь? — спросил он его, когда они шли в отряд под сочувственные или злорадствующие взгляды детей и взрослых.
— Ты ведь меня не бросишь, а Волк? — тихо и со страхом в глазах обратился к нему вместо ответа мальчик. — Я с тобой пойду куда угодно.
— Ты то пойдешь. А что дальше?
— Возьми меня к себе! — вдруг горячо взмолился Волчонок. — У меня кроме тебя никого нет.
— Дурашка, — Роман встал перед малышом на колени. Он вдруг впервые осознал, что Ваня находится сейчас в ситуации куда более страшной, чем он сам. — Тебя ведь мне никто не отдаст.
— А ты укради меня, укради, — горячо зашептал мальчик в ухо Романа. — Или я сам все равно убегу из детдома. Я не смогу там жить. Я не хочу…
Волчонок заплакал.
Этого Волк не мог выдержать. Слезы мальчика вдруг причинили ему невыносимую боль. Но что он мог поделать?
На следующий день, когда они ехали в автобусе в город, Волчонок не проронил ни слова, лишь бросал из-под синей кепки на Романа взгляды, от которых тому становилось не по себе. Он понимал, что совершает первое в своей жизни предательство. И еще он понимал, что ничего не может с этим поделать. А главное, он старался не думать о том моменте, когда надо будет сказать «Прощай». Неужели он сможет расстаться с Ваней?
С Волчонком Ваней.
С ЕГО ВОЛЧОНКОМ!
Роман чувствовал, что он не менее несчастен, чем Ваня.
Автобус остановился, и они вышли, чтобы пересесть на другой, который едет в район, в котором находился Ванин детдом.
— Хочешь кушать? — спросил Роман мальчика, когда они проходили мимо вокзального буфета.
— Нет, — буркнул тот.
— Но поесть то надо, — Роман попытался уговорить Волчонка. — Нам еще три часа ехать.
— Не хочу я есть.
— Послушай, Волчонок, зачем ты дуешься? Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не могу сделать. Мужчинам детей не дают.
— А кому дают?
— Только семейным парам. Чтобы у тебя были и мама и папа.
— У меня уже никогда не будет ни мамы ни папы, — неожиданно зло ответил мальчик. — А ты бы мог просто быть моим Волком.
Страница 23 из 67
