Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10048
Что-то было в этих смятых страницах, что-то такое, что (напугало ее!) притягивало, что-то обещающее, искра способная разгореться необъятным пламенем, а впрочем, нет, ерунда, писанина, (пустое, детка), которой самое место там, в корзине.
Табита быстро, словно испугавшись, что Стивен сейчас проснется и застанет ее за чтением своего неудавшегося произведения, сунула страницы назад, и отправилась готовить ужин. Пятнадцать минут спустя она и думать забыла про всю эту ерунду, тем более что по радио начался ежедневный выпуск новостей…
— Вот так это и происходит Стивен, все, что иногда требуется от любящей супруги — немного поддержать своего мужа. Сердце мужчины, — кто может сказать, что познал его полностью, иногда оно тверже камня, но иногда подобно воску, из которого руки жены, способны лепить удачу. Стиви, я скажу тебе прямо, не будем уподобляться тем соплякам, что воруют ключи от папашиного автомобиля, чтобы потискать подружек на кожаных сидениях, воображая себя хозяевами жизни, в которой не смыслят ни черта — мы-то с тобой уже взрослые люди и знаем чего хотим (по крайней мере, хочется в это верить, приятель), и в состоянии понять, где дорожная разметка уходит в сторону, ко всем чертям, сворачивая на обочину. И уж тем более знаем, что если следовать этой пунктирной линии окажешься в разбитом трейлере, с одной единственной надеждой на будущее, которая, между нами говоря, не стоит ни цента.
Так вот Стиви, все, что требовалось от твоей дражайшей супруги, достать эти чертовые страницы из чертовой корзины, куда ты их запулил своей же рукой. Нет, Стиви, парень, я не собираюсь винить тебя в том, что ты сделал. Мы понимаем, что ты не был ни в чем не виноват. Так сложились звезды, если ты, конечно, веришь в то, что гребаные фонарики на небе способны решать за тебя все проблемы, направляя чертов пунктир туда, куда им только заблагорассудится.
Можешь поверить мне (и это святая правда дружок), стоило бы этой сучке вытащить из корзины три странички, и обратить твое внимание на то, что написанное в них не такая уж херня, как может иногда показаться после четырех банок «Будвайзера», все пошло бы по-другому.
(Святая правда, Стиви!)
Я не знаю, почему, но в этом мире, звезды не желают освещать твой путь серебристым светом удачи, и дражайшая супруга не разделяет твоей привязанности к истертым клавишам печатной машинки (вспомни Стивен, как всю дорогу она ныла, что это напрасная потеря времени), словно нарочно сбивая с толку, стараясь запереть тебя в ржавом старом трейлере.
Пойми меня правильно, парень, вся эта ерунда, что застилает тебе глаза (ну там семья и прочее такое дерьмо) лишь обертка от конфетки, шелестящая, потертая. Если выбросить ее ко всем чертям, вкус конфеты не станет хуже.
Я не собираюсь давить на тебя, сынок, но сдается мне, будет лучше, если ты раскроешь свои гребаные глаза, и увидишь, наконец, что нужно кое-что исправить, внести коррективы, если ты, конечно, понимаешь, о чем я тебе толкую.
Стиви понимал. Он сжал в руках отрезок водопроводной трубы и задал единственно верный вопрос:
— Если я сделаю это, я получу все, о чем ты говорил?
— Возможно — согласился Рон — в любом случае выбор остается за тобой. Тебе решать, плыть ли по течению, покуда волны не прибьют твое распухшее от неисполненных желаний тело к илистому берегу вечных снов, либо хоть раз в жизни совершить поступок достойный настоящего мужчины.
(Давай Стив, парень, пора выбить все дерьмо из ее пустой башки, и, наконец, научиться смотреть на мир глазами взрослого мужчины, отдающего отчет в своих поступках)
Стивен качнулся в последний раз, и выпрямился, сжимая трубу. Он толкнул металлическую дверь, и слегка наклонился, проходя вовнутрь.
(Слегка проучить, указать на недочеты. Выбить все дерьмо. Расставить запятые, и восклицательные знаки. Наказать по взрослому… )
Стивен улыбнулся самой лучшей из улыбок.
— Табита, дорогая ты где?
Вот и вся история, которую я хотел рассказать. Отрезок трубы нашел свое предназначение. Ты даже не представляешь насколько приятно нести радость и счастье другим, проходя свой путь. Теперь, я надеюсь, ты будешь смотреть на мир по-другому, вспоминая особенно счастливые минуты, те мгновения, когда ты принимал единственно правильное решение, руководствуясь своим сердцем.
Пускай твой путь будет светлым и чистым. Пускай преграды остаются позади маленькими камешками на дороге жизни.
И если мы встретимся с тобой когда-нибудь еще, и ты осторожно коснешься, отполированного тысячей рук металла, помни, дружок, не все так плохо как кажется иногда. А если даже и так, пока мы будем вместе, мы отобьем любую подачу, отправим мяч далеко за линию, и пускай тебя не сбивают с толку пятна ржавчины — это всего лишь видимость, под которой скрывается холодная сущность простого отрезка водопроводной трубы…
Стиви вдохнул полной грудью и поднял голову.
Табита быстро, словно испугавшись, что Стивен сейчас проснется и застанет ее за чтением своего неудавшегося произведения, сунула страницы назад, и отправилась готовить ужин. Пятнадцать минут спустя она и думать забыла про всю эту ерунду, тем более что по радио начался ежедневный выпуск новостей…
— Вот так это и происходит Стивен, все, что иногда требуется от любящей супруги — немного поддержать своего мужа. Сердце мужчины, — кто может сказать, что познал его полностью, иногда оно тверже камня, но иногда подобно воску, из которого руки жены, способны лепить удачу. Стиви, я скажу тебе прямо, не будем уподобляться тем соплякам, что воруют ключи от папашиного автомобиля, чтобы потискать подружек на кожаных сидениях, воображая себя хозяевами жизни, в которой не смыслят ни черта — мы-то с тобой уже взрослые люди и знаем чего хотим (по крайней мере, хочется в это верить, приятель), и в состоянии понять, где дорожная разметка уходит в сторону, ко всем чертям, сворачивая на обочину. И уж тем более знаем, что если следовать этой пунктирной линии окажешься в разбитом трейлере, с одной единственной надеждой на будущее, которая, между нами говоря, не стоит ни цента.
Так вот Стиви, все, что требовалось от твоей дражайшей супруги, достать эти чертовые страницы из чертовой корзины, куда ты их запулил своей же рукой. Нет, Стиви, парень, я не собираюсь винить тебя в том, что ты сделал. Мы понимаем, что ты не был ни в чем не виноват. Так сложились звезды, если ты, конечно, веришь в то, что гребаные фонарики на небе способны решать за тебя все проблемы, направляя чертов пунктир туда, куда им только заблагорассудится.
Можешь поверить мне (и это святая правда дружок), стоило бы этой сучке вытащить из корзины три странички, и обратить твое внимание на то, что написанное в них не такая уж херня, как может иногда показаться после четырех банок «Будвайзера», все пошло бы по-другому.
(Святая правда, Стиви!)
Я не знаю, почему, но в этом мире, звезды не желают освещать твой путь серебристым светом удачи, и дражайшая супруга не разделяет твоей привязанности к истертым клавишам печатной машинки (вспомни Стивен, как всю дорогу она ныла, что это напрасная потеря времени), словно нарочно сбивая с толку, стараясь запереть тебя в ржавом старом трейлере.
Пойми меня правильно, парень, вся эта ерунда, что застилает тебе глаза (ну там семья и прочее такое дерьмо) лишь обертка от конфетки, шелестящая, потертая. Если выбросить ее ко всем чертям, вкус конфеты не станет хуже.
Я не собираюсь давить на тебя, сынок, но сдается мне, будет лучше, если ты раскроешь свои гребаные глаза, и увидишь, наконец, что нужно кое-что исправить, внести коррективы, если ты, конечно, понимаешь, о чем я тебе толкую.
Стиви понимал. Он сжал в руках отрезок водопроводной трубы и задал единственно верный вопрос:
— Если я сделаю это, я получу все, о чем ты говорил?
— Возможно — согласился Рон — в любом случае выбор остается за тобой. Тебе решать, плыть ли по течению, покуда волны не прибьют твое распухшее от неисполненных желаний тело к илистому берегу вечных снов, либо хоть раз в жизни совершить поступок достойный настоящего мужчины.
(Давай Стив, парень, пора выбить все дерьмо из ее пустой башки, и, наконец, научиться смотреть на мир глазами взрослого мужчины, отдающего отчет в своих поступках)
Стивен качнулся в последний раз, и выпрямился, сжимая трубу. Он толкнул металлическую дверь, и слегка наклонился, проходя вовнутрь.
(Слегка проучить, указать на недочеты. Выбить все дерьмо. Расставить запятые, и восклицательные знаки. Наказать по взрослому… )
Стивен улыбнулся самой лучшей из улыбок.
— Табита, дорогая ты где?
Вот и вся история, которую я хотел рассказать. Отрезок трубы нашел свое предназначение. Ты даже не представляешь насколько приятно нести радость и счастье другим, проходя свой путь. Теперь, я надеюсь, ты будешь смотреть на мир по-другому, вспоминая особенно счастливые минуты, те мгновения, когда ты принимал единственно правильное решение, руководствуясь своим сердцем.
Пускай твой путь будет светлым и чистым. Пускай преграды остаются позади маленькими камешками на дороге жизни.
И если мы встретимся с тобой когда-нибудь еще, и ты осторожно коснешься, отполированного тысячей рук металла, помни, дружок, не все так плохо как кажется иногда. А если даже и так, пока мы будем вместе, мы отобьем любую подачу, отправим мяч далеко за линию, и пускай тебя не сбивают с толку пятна ржавчины — это всего лишь видимость, под которой скрывается холодная сущность простого отрезка водопроводной трубы…
Стиви вдохнул полной грудью и поднял голову.
Страница 43 из 65
