Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10051
)
Чтобы уловить ход ее мыслей, не нужно было обладать сверхъестественными способностями — она вся буквально испускала волны звериной похоти, и горе тому простаку, что соблазнится блеском бриллиантов и переливами меха — Грейди отчетливо представил себе картину соблазнения, отчего тут же захотелось убраться отсюда подобру-поздорову.
(Старая, развратная тварь, с обвисшими грудями — даже не думай об этом, держись-ка от меня подальше… )
Делберт фальшиво улыбнулся, обнажив белоснежные зубы (полный социальный пакет, включая медицинскую страховку, абонемент в гольф-клубе и представительские расходы — все, что только может позволить себе смотритель отеля), и чуть оттеснил даму от пустой стойки, пытаясь отвлечь внимание.
— Делберт Грейди, к вашим услугам, мэм… — чуть ли не пропел он, пытаясь сообразить, где же черт его раздери, прохлаждается администратор, в то время как другие вынуждены выполнять чужую работу, и осекся, рассмотрев лицо посетительницы.
На вид ей было лет сто, не меньше. Острый крючковатый старушечий нос, обвисшие щеки. Золотые коронки хищно поблескивали из полураскрытого рта. Старуха быстро облизала пересохшие губы, и Грейди невольно вздрогнул, заметив синюшный, с прожилками вен язык.
(Что за чертовщина, парень?)
И вместе с тем, в запавших глазах плескались огоньки бесовского веселья, словно обладательница дорогой шубы знала о чем-то таком, о чем знать ей совсем не положено, и собиралась поделиться этим нелегким знанием с каждым, кто подвернется под руку. Например, с Грейди.
Она обвела влажным взглядом холл, и впалые ноздри затрепетали, ощутив дыхание праздника.
За окнами лютовала зима, засыпая белыми хлопьями округу, отчего фигуры зверей вдоль тропинки, ведущей на площадку для игры в «Роке», превратились в огромных снежных чудовищ, а сама тропинка скрылась под толстым, сверкающим мириадами звезд одеялом, но здесь, внутри, все было пропитано безудержным весельем.
Отель «Оверлук» принимал гостей!
У самого входа, разместился огромный плакат. Его небрежно прислонили к колонне, словно бы по недоразумению забыв приколотить снаружи, и теперь любой мог узнать о том, что:
«В последнюю ночь года состоится костюмированный бал. В меню: зажигательные танцы, горячие мексиканские девчонки и текилла-ринг. Праздничный салют в последнюю минуту уходящего года! Волшебная ночь в баре» Колорадо«— кокаин-шоу! Русская рулетка без проигравших! Маски снимаются в полночь».
Сверху светились огромные цифры: «1970». Они переливались тысячей огней, словно приглашая присоединиться к празднику.
Из вестибюля дохнуло горячим воздухом, — кто-то распахнул двери бара. Грейди отчетливо услышал доносящиеся крики веселящихся гостей.
— Похоже, ждут только вас, мэм… — Делберт почтительно склонил голову, приглашая старуху последовать за ним.
— Несомненно, Берти! — Нежно проворковала та, и вцепилась в его плечо левой рукой, свободная правая повисла. Старуха прижалась плотнее, отчего Делберт на миг ощутил в промежности легкое касание пальцев.
Грейди передернуло. Они шли по вестибюлю, и все это время ночная гостья не умолкала ни на минуту. Она щебетала, и Делберт щекой чувствовал капли слюны, что вырывались из ее пасти. Она шептала на ухо, обдавая зловонным дыханием — растрескавшиеся губы шевелились, изрыгая непристойности. Старая сука повисла на нем, как бы невзначай прикасаясь к бедрам и ягодицам свободной рукой. Вестибюль показался бесконечным, длиной с вечность — Грейди вел старуху, заметно прихрамывая. Нога опять разболелась, да так, что еще немного, и они растянутся на холодном (черт возьми, почему?) полу, и уж тогда-то старая леди возьмет свое, даже не сомневайся, приятель, будет тянуться ручками-веточками, обдирая лайку, и синюшный язык оставит на твоем лице дорожку липкой слюны. Она задушит в объятиях, вопьется обжигающим поцелуем (подумать только — ее омерзительный язычок обследует каждую трещинку на эмали твоих зубов), и если решишься заняться любовью со старой потаскухой (если действительно решишься!) — это будет последнее, что ты сделаешь, все еще находясь на этом месте.
(За место пришлось побороться, не так ли?)
А потом придет сменщик, и все что ты делал, для того, чтобы выбраться из дерьма, окажется напрасным. Вот так, приятель!
Грейди сжал губы, задавив тихий стон. Они не поступят с ним так!
Только не этой ночью.
(Этой волшебной ночью… )
Он, Делберт Грейди — смотритель отеля. И сделает все возможное, чтобы так было впредь.
Ночь искрилась великолепием гирлянд, дешевой позолотой конфетти, извивалась блестящими змейками серпантина, а еще она говорила с ним — шепотом безумной старухи, выстрелами откупориваемых бутылок шампанского, звоном бокалов, грохотом барабанов и завыванием труб.
Ночь звала его, обещая многое, и Грейди невольно ускорил шаг, приближаясь к цели.
Чтобы уловить ход ее мыслей, не нужно было обладать сверхъестественными способностями — она вся буквально испускала волны звериной похоти, и горе тому простаку, что соблазнится блеском бриллиантов и переливами меха — Грейди отчетливо представил себе картину соблазнения, отчего тут же захотелось убраться отсюда подобру-поздорову.
(Старая, развратная тварь, с обвисшими грудями — даже не думай об этом, держись-ка от меня подальше… )
Делберт фальшиво улыбнулся, обнажив белоснежные зубы (полный социальный пакет, включая медицинскую страховку, абонемент в гольф-клубе и представительские расходы — все, что только может позволить себе смотритель отеля), и чуть оттеснил даму от пустой стойки, пытаясь отвлечь внимание.
— Делберт Грейди, к вашим услугам, мэм… — чуть ли не пропел он, пытаясь сообразить, где же черт его раздери, прохлаждается администратор, в то время как другие вынуждены выполнять чужую работу, и осекся, рассмотрев лицо посетительницы.
На вид ей было лет сто, не меньше. Острый крючковатый старушечий нос, обвисшие щеки. Золотые коронки хищно поблескивали из полураскрытого рта. Старуха быстро облизала пересохшие губы, и Грейди невольно вздрогнул, заметив синюшный, с прожилками вен язык.
(Что за чертовщина, парень?)
И вместе с тем, в запавших глазах плескались огоньки бесовского веселья, словно обладательница дорогой шубы знала о чем-то таком, о чем знать ей совсем не положено, и собиралась поделиться этим нелегким знанием с каждым, кто подвернется под руку. Например, с Грейди.
Она обвела влажным взглядом холл, и впалые ноздри затрепетали, ощутив дыхание праздника.
За окнами лютовала зима, засыпая белыми хлопьями округу, отчего фигуры зверей вдоль тропинки, ведущей на площадку для игры в «Роке», превратились в огромных снежных чудовищ, а сама тропинка скрылась под толстым, сверкающим мириадами звезд одеялом, но здесь, внутри, все было пропитано безудержным весельем.
Отель «Оверлук» принимал гостей!
У самого входа, разместился огромный плакат. Его небрежно прислонили к колонне, словно бы по недоразумению забыв приколотить снаружи, и теперь любой мог узнать о том, что:
«В последнюю ночь года состоится костюмированный бал. В меню: зажигательные танцы, горячие мексиканские девчонки и текилла-ринг. Праздничный салют в последнюю минуту уходящего года! Волшебная ночь в баре» Колорадо«— кокаин-шоу! Русская рулетка без проигравших! Маски снимаются в полночь».
Сверху светились огромные цифры: «1970». Они переливались тысячей огней, словно приглашая присоединиться к празднику.
Из вестибюля дохнуло горячим воздухом, — кто-то распахнул двери бара. Грейди отчетливо услышал доносящиеся крики веселящихся гостей.
— Похоже, ждут только вас, мэм… — Делберт почтительно склонил голову, приглашая старуху последовать за ним.
— Несомненно, Берти! — Нежно проворковала та, и вцепилась в его плечо левой рукой, свободная правая повисла. Старуха прижалась плотнее, отчего Делберт на миг ощутил в промежности легкое касание пальцев.
Грейди передернуло. Они шли по вестибюлю, и все это время ночная гостья не умолкала ни на минуту. Она щебетала, и Делберт щекой чувствовал капли слюны, что вырывались из ее пасти. Она шептала на ухо, обдавая зловонным дыханием — растрескавшиеся губы шевелились, изрыгая непристойности. Старая сука повисла на нем, как бы невзначай прикасаясь к бедрам и ягодицам свободной рукой. Вестибюль показался бесконечным, длиной с вечность — Грейди вел старуху, заметно прихрамывая. Нога опять разболелась, да так, что еще немного, и они растянутся на холодном (черт возьми, почему?) полу, и уж тогда-то старая леди возьмет свое, даже не сомневайся, приятель, будет тянуться ручками-веточками, обдирая лайку, и синюшный язык оставит на твоем лице дорожку липкой слюны. Она задушит в объятиях, вопьется обжигающим поцелуем (подумать только — ее омерзительный язычок обследует каждую трещинку на эмали твоих зубов), и если решишься заняться любовью со старой потаскухой (если действительно решишься!) — это будет последнее, что ты сделаешь, все еще находясь на этом месте.
(За место пришлось побороться, не так ли?)
А потом придет сменщик, и все что ты делал, для того, чтобы выбраться из дерьма, окажется напрасным. Вот так, приятель!
Грейди сжал губы, задавив тихий стон. Они не поступят с ним так!
Только не этой ночью.
(Этой волшебной ночью… )
Он, Делберт Грейди — смотритель отеля. И сделает все возможное, чтобы так было впредь.
Ночь искрилась великолепием гирлянд, дешевой позолотой конфетти, извивалась блестящими змейками серпантина, а еще она говорила с ним — шепотом безумной старухи, выстрелами откупориваемых бутылок шампанского, звоном бокалов, грохотом барабанов и завыванием труб.
Ночь звала его, обещая многое, и Грейди невольно ускорил шаг, приближаясь к цели.
Страница 45 из 65
