Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10066
Боже, как больно!)
Он находился на площадке между четвертым и третьим этажами, и сползти вниз, к вестибюлю в таком состоянии было задачей не из легких. Грейди закусил губу, и оттолкнулся от пола.
Боль начиналась чуть ниже колена, и поднималась вверх волнами, яростными, обжигающими. Делберт глубоко задышал, хоть как-то пытаясь унять ее.
— Веселись, детка… — прошептал он.
Собраться с силами, вытянуть руки вперед, впиться пальцами в холодный мрамор. Вдохнуть полную грудь, готовясь к худшему…
— Черт!
(Подними голову и вперед, приятель!)
Боль вывернула наизнанку, превратила тело в кусок дрожащей, потной плоти. Делберт завыл, чувствуя, что еще немного и не сможет дышать.
Он закрыл глаза и пополз вперед, оставляя следы окровавленными ладонями.
Кое-как добрался до края площадки, перевесился, пытаясь рассмотреть дальнейший путь. Ступеньки уходили вниз, и казалось, им нет конца. Лестница стала невероятно длинной, ощерилась сотней непреодолимых преград.
(Ну же, мистер смотритель, покажи им всем!)
Грейди начал спуск. Он ощупывал руками очередную ступеньку, словно пытаясь породниться с ней. Затем одной рукой хватался за грань, и подтягивал тело, стараясь переносить вес на здоровую ногу.
Он полз вниз, что-то нераздельно бормоча под нос. Несмотря на все ухищрения, проклятая нога билась о ступеньки, заставляя вскрикивать. Пару раз Делберт терял сознание, чтобы вновь обнаружить себя распластанным на ковровом покрытии лестницы.
Боль стала привычней, словно сроднилась с ним. Теперь Грейди воспринимал ее как часть собственного существования. Что-то вроде гудения котла в подвале. Она есть и все тут, и ничего с этим не поделаешь, как ни старайся.
Много позже, Грейди выпал в коридор третьего этажа, и замер, не веря глазам.
Коридор был заполнен людьми. Они проходили мимо него, не обращая внимания, словно он был лишь призрачной тенью, нашедшей упокоение на затертом бархате ковровой дорожки.
До лифта оказалось рукой подать.
Грейди дополз до дверей, теряя остатки сознания. С трудом подтянулся, пытаясь открыть дверцу. Та со скрежетом подалась. Потом он отдыхал, привыкая к новому для себя ощущению — вроде бы все в порядке, но стоит только чуть двинуться, тысячи зубастых зверьков тут же вгрызутся в плоть, терзая, дробя беспощадными челюстями.
Хуже оказалось с рычагом, включающим механизм лифта. Грейди не мог дотянуться до него — он пытался вскарабкаться по стене, опираясь на уцелевшую ногу, но от этого становилось только хуже.
(Нет, приятель, так не пойдет. Если ты решил схитрить, то тем хуже для тебя. Давай, поднимай свой зад, и тогда мы посмотрим — быть может, старый трудяга и доставит тебя в страну волшебных грез… )
Грейди на всякий случай прикусил губу. Он не представлял, каким образом сумеет сделать то, о чем проорал в голове голос Уллмана (голос отеля), но выбора не было. Помедлил немного, пытаясь оттянуть неприятные мгновения.
А потом он оттолкнулся от пола, и взвился вверх, сгорая в огненном пламени. Обломки кости терлись друг о дружку, словно пытаясь встать на место, и Грейди отчетливо ощутил, как вздрогнул и прогнулся мир, стараясь удержать его душу.
Он ухватился за рычаг, и всем своим весом налег на неподатливую железяку. Лифт дернулся и нехотя начал спуск. По мере того, как Грейди приближался к первому этажу, музыка снизу становилась все громче.
(Ваш выход, господин смотритель!)
Грейди вывалился из лифта, и пополз дальше, оглушенный всеобщей суетой.
За стойкой администратор записывал постояльцев, время от времени, покрикивая на нерасторопных посыльных. От стойки протянулась целая очередь. И все они сгорали от нетерпения окунуться в волшебство, что обещала последняя ночь уходящего года.
Их было много здесь. Разных возрастов женщины в платьях, что лишь прикрывали волнующие прелести, умудренные опытом и совсем молоденькие, развязные и скромницы, мужчины, в длинных плащах до пят, с оттопыренными карманами, и холодными взглядами, но всех их объединяло одно — было в них что-то… низкое.
Низкие люди наводнили «Оверлук», и тот был рад каждому из них, словно заблудшие дети возвращались в его лоно, принося с собой капельку этой самой низости…
Сейчас Грейди было абсолютно наплевать на все условности. Он полз, лавируя между оголенными ножками распутных прелестниц, даже не пытаясь бросить взгляд вверх, туда, где за краями шелковых чулок начинались ажурные подвязки, огибал чемоданы, приближаясь к цели.
Туда, где в дальнем конце столовой призывно светит вывеска бара, и там, за дверями, так похожими на крылья летучей мыши, тепло и уютно, и можно пропустить стаканчик-другой виски, крякнуть, ставя на стойку пустой бокал, и пока бармен наливает следующий, бросить на развеселую публику скучающий, ленивый взгляд.
Он находился на площадке между четвертым и третьим этажами, и сползти вниз, к вестибюлю в таком состоянии было задачей не из легких. Грейди закусил губу, и оттолкнулся от пола.
Боль начиналась чуть ниже колена, и поднималась вверх волнами, яростными, обжигающими. Делберт глубоко задышал, хоть как-то пытаясь унять ее.
— Веселись, детка… — прошептал он.
Собраться с силами, вытянуть руки вперед, впиться пальцами в холодный мрамор. Вдохнуть полную грудь, готовясь к худшему…
— Черт!
(Подними голову и вперед, приятель!)
Боль вывернула наизнанку, превратила тело в кусок дрожащей, потной плоти. Делберт завыл, чувствуя, что еще немного и не сможет дышать.
Он закрыл глаза и пополз вперед, оставляя следы окровавленными ладонями.
Кое-как добрался до края площадки, перевесился, пытаясь рассмотреть дальнейший путь. Ступеньки уходили вниз, и казалось, им нет конца. Лестница стала невероятно длинной, ощерилась сотней непреодолимых преград.
(Ну же, мистер смотритель, покажи им всем!)
Грейди начал спуск. Он ощупывал руками очередную ступеньку, словно пытаясь породниться с ней. Затем одной рукой хватался за грань, и подтягивал тело, стараясь переносить вес на здоровую ногу.
Он полз вниз, что-то нераздельно бормоча под нос. Несмотря на все ухищрения, проклятая нога билась о ступеньки, заставляя вскрикивать. Пару раз Делберт терял сознание, чтобы вновь обнаружить себя распластанным на ковровом покрытии лестницы.
Боль стала привычней, словно сроднилась с ним. Теперь Грейди воспринимал ее как часть собственного существования. Что-то вроде гудения котла в подвале. Она есть и все тут, и ничего с этим не поделаешь, как ни старайся.
Много позже, Грейди выпал в коридор третьего этажа, и замер, не веря глазам.
Коридор был заполнен людьми. Они проходили мимо него, не обращая внимания, словно он был лишь призрачной тенью, нашедшей упокоение на затертом бархате ковровой дорожки.
До лифта оказалось рукой подать.
Грейди дополз до дверей, теряя остатки сознания. С трудом подтянулся, пытаясь открыть дверцу. Та со скрежетом подалась. Потом он отдыхал, привыкая к новому для себя ощущению — вроде бы все в порядке, но стоит только чуть двинуться, тысячи зубастых зверьков тут же вгрызутся в плоть, терзая, дробя беспощадными челюстями.
Хуже оказалось с рычагом, включающим механизм лифта. Грейди не мог дотянуться до него — он пытался вскарабкаться по стене, опираясь на уцелевшую ногу, но от этого становилось только хуже.
(Нет, приятель, так не пойдет. Если ты решил схитрить, то тем хуже для тебя. Давай, поднимай свой зад, и тогда мы посмотрим — быть может, старый трудяга и доставит тебя в страну волшебных грез… )
Грейди на всякий случай прикусил губу. Он не представлял, каким образом сумеет сделать то, о чем проорал в голове голос Уллмана (голос отеля), но выбора не было. Помедлил немного, пытаясь оттянуть неприятные мгновения.
А потом он оттолкнулся от пола, и взвился вверх, сгорая в огненном пламени. Обломки кости терлись друг о дружку, словно пытаясь встать на место, и Грейди отчетливо ощутил, как вздрогнул и прогнулся мир, стараясь удержать его душу.
Он ухватился за рычаг, и всем своим весом налег на неподатливую железяку. Лифт дернулся и нехотя начал спуск. По мере того, как Грейди приближался к первому этажу, музыка снизу становилась все громче.
(Ваш выход, господин смотритель!)
Грейди вывалился из лифта, и пополз дальше, оглушенный всеобщей суетой.
За стойкой администратор записывал постояльцев, время от времени, покрикивая на нерасторопных посыльных. От стойки протянулась целая очередь. И все они сгорали от нетерпения окунуться в волшебство, что обещала последняя ночь уходящего года.
Их было много здесь. Разных возрастов женщины в платьях, что лишь прикрывали волнующие прелести, умудренные опытом и совсем молоденькие, развязные и скромницы, мужчины, в длинных плащах до пят, с оттопыренными карманами, и холодными взглядами, но всех их объединяло одно — было в них что-то… низкое.
Низкие люди наводнили «Оверлук», и тот был рад каждому из них, словно заблудшие дети возвращались в его лоно, принося с собой капельку этой самой низости…
Сейчас Грейди было абсолютно наплевать на все условности. Он полз, лавируя между оголенными ножками распутных прелестниц, даже не пытаясь бросить взгляд вверх, туда, где за краями шелковых чулок начинались ажурные подвязки, огибал чемоданы, приближаясь к цели.
Туда, где в дальнем конце столовой призывно светит вывеска бара, и там, за дверями, так похожими на крылья летучей мыши, тепло и уютно, и можно пропустить стаканчик-другой виски, крякнуть, ставя на стойку пустой бокал, и пока бармен наливает следующий, бросить на развеселую публику скучающий, ленивый взгляд.
Страница 56 из 65
