Бывает такое, что вы проснулись, вышли из дома, а на улице полная тишина: на дорогах пусто? Нет этих вечных, надоедливых пробок. Более того: я сейчас скажу наверно что-то изумительное, но вы подумаете, что мальчик начитался фантастики (постапокалиптического толку). Однако, я хотел сказать, что на улице нет даже простых прохожих.
Добавить в моё избранное
249 мин, 57 сек 8355
Поначалу он не воспринял всерьёз его «нетрезвое гонево», но потом решил всё-таки попробовать.
«Нет, не буду я ничего пробовать, — подумал про себя Серёга, — иначе потом придётся подниматься назад в гору и объяснять этому шуту, что он бредит».
Спускался ещё какое-то время… «Да нет, попробую», — решил он, остановился и закрыл глаза. Потом открыл, но вокруг — один и тот же лес, родного города он никакого не увидел.
«Ну вот, что я и говорил!» — усмехнулся Серый. Но в то же время он подумал, что на это возразил бы ему бомж, поднимись Свинцов назад и покрути перед ним у виска указательным пальцем:«Он вот что мне скажет:» Ты помнишь, как я достал своё ружьё? Я начал пытаться из него выстрелить, но всякий раз была осечка. Поверь, пацан, человеческое сознание — это суть моё ружьё! Нужно повторить сто попыток, чтобы ты смог догадаться до того, что я тебе посоветовал… Чтобы ты смог в это поверить. И только со сто первой попытки ружьё выстрелит! Моё ружьё! Ты понял, пацан? Жизнь не так просто устроена, как о себе думают все эти паршивые сосунки«.»
«Ну, так что, — решил Свинцов, — попробовать ещё несколько попыток? Нет, скорее всего, этот мужик бредит. Ведь он же пытался мне намекать, что медвежьи капканы расставил на него именно я. Интересно, будет хоть о ком-нибудь такое думать разумный и адекватный человек? Он же видит меня впервые, но, наверно если бы я с ним поспорил, то начал бы мне доказывать, что именно я их для него наставил! Понятное дело: увидел подростка и решил лапшу ему на уши навешать. Попытаться меня как-то спровоцировать на то, чтоб я помог ему высвободиться из капкана, а он за это силой отобрал у меня телефон. А почему именно я его должен высвобождать — а потому что, по его бредовому мнению, виноват в медвежьих капканах именно я».
С такими мысленными рассуждениями Серый всё спускался лесом и спускался. Изредка, конечно, поглядывая под ноги, чтобы самому не попасться в, так сказать, свои собственные капканы.
— О! — неожиданно раздался из-за спины Серого всё тот же голос, — ну вот ты опять спускаешься с той же пещеры! Специально, что ли? А? Наверно, обошёл меня стороной, чтобы я тебя не увидел, как ты поднимался в гору, а потом спуститься мимо меня. То есть, чтобы надурить. Чтобы я подумал, что вас действительно двое, и в том, что ты расставил на меня все свои грёбанные капканы, ты мол не виноват!
Когда Серый оглянулся, то тот же бомж продолжал торчать в своём капкане и смотреть с нескрываемым упрёком на этого пацана. И, вот, сразу как бомж Серому такое сказал, Свинцова неожиданно осенило. То есть, он нашёл способ как отшутиться, вместо чем изображать из себя идиота, недоумевая: «А как ты, мужик, здесь оказался?! Ведь ты же должен был выше сидеть! В километре выше, там, где я спускался полчаса назад». Если бы Серый так ему ответил, то бомж бы сделал вид, что его не понимает и начал бы над ним подтрунивать. Мол, глупость какую-то невнятную ты несёшь, пацан.
— То же самое я могу сказать и про тебя! — с усмешкой ответил ему Серёга. — Что ты спрятал в кустах своего напарника, который, когда я ушёл, так как ты меня послал на три весёлых буквы, быстренько высвободил из капкана, чтобы ты успел меня обогнать, на два-три километра по спуску, и сделать вид, что попал в новый капкан.
— Да нет, я серьёзно говорю!
— Я — тоже серьёзно. Но только ты не учёл одну маленькую загвоздку.
— Какую загвоздку?
— То, как ты при этом нелепо будешь выглядеть, вменяя мне свою чушь. Ну, якобы я наставил для тебя все эти капканы.
— Ну, может быть, и не ты! Я же не настаиваю, что их именно ты наставил. Может, второй такой же ты, но… Но, ведь, наставил же?!
— Что за бред ты несёшь?! Какой «второй такой же я»?
— Почему бред? Ничего не бред! Я же предупреждал, что ты запутаешься в том мире, в который ты попал!
— Да не почему! Просто так бред, без объяснений! Я не собираюсь сейчас перед тобой оправдываться и доказывать тебе, что то, что ты несёшь, действительно бред и белиберда.
— А я по-твоему откуда взялся, если ты уверен, что заново не поднимался в свою пещеру? Значит, если ты меня уже видел, это был второй такой же я.
— Не, мужик, у тебя точно белая горячка! Или шиза.
— Почему сразу шиза? Я же тебе говорю: ты не знаешь всех особенностей этого мира. Вот закрой глаза, мысленно переместись в свой родной город, по нему поброди, глядишь, и узнаешь! Ты поймёшь, что этот мир устроен совсем не так, как ты о себе воображаешь.
— Как ты говоришь: «да пошёл ты»…
И с такими словами Серый продолжил спускаться дальше. Всё это время однако недоумевая, почему этот назойливый бомж его не догоняет и не пытается отобрать у него мобильник силой, если он действительно Свинцова разыграл со всеми этими капканами. Но в то же время Серому становилось как-то неловко: «Легко обзываться на человека, который попал в капкан.
«Нет, не буду я ничего пробовать, — подумал про себя Серёга, — иначе потом придётся подниматься назад в гору и объяснять этому шуту, что он бредит».
Спускался ещё какое-то время… «Да нет, попробую», — решил он, остановился и закрыл глаза. Потом открыл, но вокруг — один и тот же лес, родного города он никакого не увидел.
«Ну вот, что я и говорил!» — усмехнулся Серый. Но в то же время он подумал, что на это возразил бы ему бомж, поднимись Свинцов назад и покрути перед ним у виска указательным пальцем:«Он вот что мне скажет:» Ты помнишь, как я достал своё ружьё? Я начал пытаться из него выстрелить, но всякий раз была осечка. Поверь, пацан, человеческое сознание — это суть моё ружьё! Нужно повторить сто попыток, чтобы ты смог догадаться до того, что я тебе посоветовал… Чтобы ты смог в это поверить. И только со сто первой попытки ружьё выстрелит! Моё ружьё! Ты понял, пацан? Жизнь не так просто устроена, как о себе думают все эти паршивые сосунки«.»
«Ну, так что, — решил Свинцов, — попробовать ещё несколько попыток? Нет, скорее всего, этот мужик бредит. Ведь он же пытался мне намекать, что медвежьи капканы расставил на него именно я. Интересно, будет хоть о ком-нибудь такое думать разумный и адекватный человек? Он же видит меня впервые, но, наверно если бы я с ним поспорил, то начал бы мне доказывать, что именно я их для него наставил! Понятное дело: увидел подростка и решил лапшу ему на уши навешать. Попытаться меня как-то спровоцировать на то, чтоб я помог ему высвободиться из капкана, а он за это силой отобрал у меня телефон. А почему именно я его должен высвобождать — а потому что, по его бредовому мнению, виноват в медвежьих капканах именно я».
С такими мысленными рассуждениями Серый всё спускался лесом и спускался. Изредка, конечно, поглядывая под ноги, чтобы самому не попасться в, так сказать, свои собственные капканы.
— О! — неожиданно раздался из-за спины Серого всё тот же голос, — ну вот ты опять спускаешься с той же пещеры! Специально, что ли? А? Наверно, обошёл меня стороной, чтобы я тебя не увидел, как ты поднимался в гору, а потом спуститься мимо меня. То есть, чтобы надурить. Чтобы я подумал, что вас действительно двое, и в том, что ты расставил на меня все свои грёбанные капканы, ты мол не виноват!
Когда Серый оглянулся, то тот же бомж продолжал торчать в своём капкане и смотреть с нескрываемым упрёком на этого пацана. И, вот, сразу как бомж Серому такое сказал, Свинцова неожиданно осенило. То есть, он нашёл способ как отшутиться, вместо чем изображать из себя идиота, недоумевая: «А как ты, мужик, здесь оказался?! Ведь ты же должен был выше сидеть! В километре выше, там, где я спускался полчаса назад». Если бы Серый так ему ответил, то бомж бы сделал вид, что его не понимает и начал бы над ним подтрунивать. Мол, глупость какую-то невнятную ты несёшь, пацан.
— То же самое я могу сказать и про тебя! — с усмешкой ответил ему Серёга. — Что ты спрятал в кустах своего напарника, который, когда я ушёл, так как ты меня послал на три весёлых буквы, быстренько высвободил из капкана, чтобы ты успел меня обогнать, на два-три километра по спуску, и сделать вид, что попал в новый капкан.
— Да нет, я серьёзно говорю!
— Я — тоже серьёзно. Но только ты не учёл одну маленькую загвоздку.
— Какую загвоздку?
— То, как ты при этом нелепо будешь выглядеть, вменяя мне свою чушь. Ну, якобы я наставил для тебя все эти капканы.
— Ну, может быть, и не ты! Я же не настаиваю, что их именно ты наставил. Может, второй такой же ты, но… Но, ведь, наставил же?!
— Что за бред ты несёшь?! Какой «второй такой же я»?
— Почему бред? Ничего не бред! Я же предупреждал, что ты запутаешься в том мире, в который ты попал!
— Да не почему! Просто так бред, без объяснений! Я не собираюсь сейчас перед тобой оправдываться и доказывать тебе, что то, что ты несёшь, действительно бред и белиберда.
— А я по-твоему откуда взялся, если ты уверен, что заново не поднимался в свою пещеру? Значит, если ты меня уже видел, это был второй такой же я.
— Не, мужик, у тебя точно белая горячка! Или шиза.
— Почему сразу шиза? Я же тебе говорю: ты не знаешь всех особенностей этого мира. Вот закрой глаза, мысленно переместись в свой родной город, по нему поброди, глядишь, и узнаешь! Ты поймёшь, что этот мир устроен совсем не так, как ты о себе воображаешь.
— Как ты говоришь: «да пошёл ты»…
И с такими словами Серый продолжил спускаться дальше. Всё это время однако недоумевая, почему этот назойливый бомж его не догоняет и не пытается отобрать у него мобильник силой, если он действительно Свинцова разыграл со всеми этими капканами. Но в то же время Серому становилось как-то неловко: «Легко обзываться на человека, который попал в капкан.
Страница 48 из 66
