Солнце заходило медленно, неохотно, словно не желая уступать ночи в извечном циклическом противостоянии, словно не желая позволить Тьме завладеть разогретой пустыней.
Добавить в моё избранное
185 мин, 40 сек 17716
Все заволокло тьмой, и лишь тусклые световые линии указывали на очертания предметов того мира, который покинули все трое.
— Остановись, Серж! — эхом повторила Паутина крик Микулаша.
Серж ничего не ответил. Раскинул руки, посылая мысленный импульс Паутине — приказывая ей отдать ему свою силу.
Макар и князь маячили рядом, двигаясь по дуге, обходя Сержа с двух сторон. Здесь, в Паутине, они были похожи на свои же собственные портреты-негативы. Вместо белого — черное, вместо черного — белое. Иссиня-черные белки глаз и светящиеся белым зрачки.
Новичков это может свести с ума, но они то — Высшие.
Они — Скользящие-в-Паутине.
Тонкие ветвистые молнии, метнувшись откуда то из глубин, из переплетений змеящихся энергетических Нитей, вошли в кончики пальцев Сержа, судорогами рвущейся наружу силы наполнили его тело.
Здесь в Паутине, его тело было легким, словно перышко, и в то же время каждый шаг давался с трудом, словно шаг приходилось в каком-то вязком киселе, как во сне, когда надо скорее уходить от погони, и ты, как не стараешься, как ни заставляешь себя, не можешь оторвать ногу от земли.
Макар сделал неуловимое движение руками. И тотчас, в его ладонях распустились яркие огненные цветки. Пламя заплясало в его руках, стало жадно лизать лицо, но он не чувствовал его, предназначая убийственное огненное заклинание другому — Высшему вампиру Сержу.
— Прекратите оба, чертовы мальчишки! — снова крикнул князь, но его голоса поглотила оживающая Паутина.
Паутина. Она почувствовала их, Скользнувших в нее.
Потянулась к ним своими световыми нитями, своими прозрачными щупальцами, нежно обняв, не спеша потянула вглубь, приглашая остаться, навсегда слившись с этими нитям, этой тьмой, этой мерцающей огненной пылью, стать просто еще одной яркой искрой, каких были уже миллиарды и миллиарды.
Ведь всякий знает — огненная пыль — это просто те, кто ушел. Яркие мерцающие точки. Это они…
Серж почувствовал, как натянулась струной проникшая в него энергия паутины… Вот оно! Надо бить!
Бить! А что дальше — черт с ним. Теперь уже все равно! Вот оно, отчаяние берсерка, воспетое в древних истлевших книгах. Когда все уже кончено, и осталось одно — жечь, жечь, из последних сил, упиваясь боем, смертью, ее присутствием, бьющей через край яростью и силой. Вот оно!
— Все кончено, Снежный! — мысленно сказал он сам себе. И Паутина многократно повторила его слова.
Он принял боевую стойку, глядя на Макара, призывающего силу огня, собирающего ее в своих руках.
Против огня — лед.
Обжигающий ледяной ветер сорвался с напряженных пальцев Сержа, заслонив все лавиной снежной крупы, сорвался вперед, понесся на Шефа КБСК и Князя, толкнул их, смещая в пространстве, сковывая льдом.
Макар ударил в ответ — потоком огня.
И тогда вмешался князь.
— Хватит!
Ослепительная зеленая вспышка. Тончайшие сети, переплетения ярких лучей разбили и лед, и пламя, отшвырнули и Сержа и Макара, вытолкнули из Паутины. Обратно, в мир людей, в просторный кабинет, к ногам опешивших Шатуна и Денвера в черных плащах, с пистолетами навскидку.
— Хватит! — закричал Микулаш, выскальзывая следом, свирепо оскаливая клыки, яростно мерцая красными глазами. — Прекратите этот балаган, вампиреныши!
Серж и Макар стояли друг напротив друга, опираясь на противоположные стены, жадно хватая пересохшими ртами воздух человеческого мира, с детской злобой глядя друг на друга, готовясь вновь скользнуть обратно — продолжить схватку. Только ради того, чтобы забыться в безумной схватке стихий, чтобы не думать о том, что произошло здесь, в этом мире, о той катастрофе, что надвигается на него, которую им, Высшим вампирам, предстояло остановить.
— Хватит! — хрипло выкрикнул Микулаш. — Теперь буду говорить я… Стоять обоим! Кто дернется — сам сожгу к чертовой матери!
Серж и Макар пытались отдышаться, глядя на Микулаша, как драчливые мальчишки глядят на грубо разнимающего их учителя физкультуры — со смесью дерзости, уважения и восторга.
Шатун и Денвер, опустив пистолеты, глядя на стоящего посреди кабинета князя, похожего на выведенного из себя бога-громовержца, начали медленно пятится к дверям кабинета.
— Слушай меня, Макар. — тихо проговорил князь в воцарившейся в кабинете давящей тишине. — Ты сейчас не в том положении, чтобы спорить. У нас есть сутки, максимум — двое суток, чтобы задавить Апостола. Если он успеет подключить свои связи среди людей — будет поздно. Если он успеет раскрыть порталы — все погибнет. Все то, что вы так долго строили и защищали ценой неоправданных жертв. Жертв среди чужих и среди своих.
— Продолжай. — глухо проговорил Шеф КБСК.
— Из всех кланов, входящих совет — черных магов, лесных чародеев и ворожей, некромантов, оборотней, всех прочих — ты не сможешь организовать силу, способную противодействовать белым магам Московской Обители.
— Остановись, Серж! — эхом повторила Паутина крик Микулаша.
Серж ничего не ответил. Раскинул руки, посылая мысленный импульс Паутине — приказывая ей отдать ему свою силу.
Макар и князь маячили рядом, двигаясь по дуге, обходя Сержа с двух сторон. Здесь, в Паутине, они были похожи на свои же собственные портреты-негативы. Вместо белого — черное, вместо черного — белое. Иссиня-черные белки глаз и светящиеся белым зрачки.
Новичков это может свести с ума, но они то — Высшие.
Они — Скользящие-в-Паутине.
Тонкие ветвистые молнии, метнувшись откуда то из глубин, из переплетений змеящихся энергетических Нитей, вошли в кончики пальцев Сержа, судорогами рвущейся наружу силы наполнили его тело.
Здесь в Паутине, его тело было легким, словно перышко, и в то же время каждый шаг давался с трудом, словно шаг приходилось в каком-то вязком киселе, как во сне, когда надо скорее уходить от погони, и ты, как не стараешься, как ни заставляешь себя, не можешь оторвать ногу от земли.
Макар сделал неуловимое движение руками. И тотчас, в его ладонях распустились яркие огненные цветки. Пламя заплясало в его руках, стало жадно лизать лицо, но он не чувствовал его, предназначая убийственное огненное заклинание другому — Высшему вампиру Сержу.
— Прекратите оба, чертовы мальчишки! — снова крикнул князь, но его голоса поглотила оживающая Паутина.
Паутина. Она почувствовала их, Скользнувших в нее.
Потянулась к ним своими световыми нитями, своими прозрачными щупальцами, нежно обняв, не спеша потянула вглубь, приглашая остаться, навсегда слившись с этими нитям, этой тьмой, этой мерцающей огненной пылью, стать просто еще одной яркой искрой, каких были уже миллиарды и миллиарды.
Ведь всякий знает — огненная пыль — это просто те, кто ушел. Яркие мерцающие точки. Это они…
Серж почувствовал, как натянулась струной проникшая в него энергия паутины… Вот оно! Надо бить!
Бить! А что дальше — черт с ним. Теперь уже все равно! Вот оно, отчаяние берсерка, воспетое в древних истлевших книгах. Когда все уже кончено, и осталось одно — жечь, жечь, из последних сил, упиваясь боем, смертью, ее присутствием, бьющей через край яростью и силой. Вот оно!
— Все кончено, Снежный! — мысленно сказал он сам себе. И Паутина многократно повторила его слова.
Он принял боевую стойку, глядя на Макара, призывающего силу огня, собирающего ее в своих руках.
Против огня — лед.
Обжигающий ледяной ветер сорвался с напряженных пальцев Сержа, заслонив все лавиной снежной крупы, сорвался вперед, понесся на Шефа КБСК и Князя, толкнул их, смещая в пространстве, сковывая льдом.
Макар ударил в ответ — потоком огня.
И тогда вмешался князь.
— Хватит!
Ослепительная зеленая вспышка. Тончайшие сети, переплетения ярких лучей разбили и лед, и пламя, отшвырнули и Сержа и Макара, вытолкнули из Паутины. Обратно, в мир людей, в просторный кабинет, к ногам опешивших Шатуна и Денвера в черных плащах, с пистолетами навскидку.
— Хватит! — закричал Микулаш, выскальзывая следом, свирепо оскаливая клыки, яростно мерцая красными глазами. — Прекратите этот балаган, вампиреныши!
Серж и Макар стояли друг напротив друга, опираясь на противоположные стены, жадно хватая пересохшими ртами воздух человеческого мира, с детской злобой глядя друг на друга, готовясь вновь скользнуть обратно — продолжить схватку. Только ради того, чтобы забыться в безумной схватке стихий, чтобы не думать о том, что произошло здесь, в этом мире, о той катастрофе, что надвигается на него, которую им, Высшим вампирам, предстояло остановить.
— Хватит! — хрипло выкрикнул Микулаш. — Теперь буду говорить я… Стоять обоим! Кто дернется — сам сожгу к чертовой матери!
Серж и Макар пытались отдышаться, глядя на Микулаша, как драчливые мальчишки глядят на грубо разнимающего их учителя физкультуры — со смесью дерзости, уважения и восторга.
Шатун и Денвер, опустив пистолеты, глядя на стоящего посреди кабинета князя, похожего на выведенного из себя бога-громовержца, начали медленно пятится к дверям кабинета.
— Слушай меня, Макар. — тихо проговорил князь в воцарившейся в кабинете давящей тишине. — Ты сейчас не в том положении, чтобы спорить. У нас есть сутки, максимум — двое суток, чтобы задавить Апостола. Если он успеет подключить свои связи среди людей — будет поздно. Если он успеет раскрыть порталы — все погибнет. Все то, что вы так долго строили и защищали ценой неоправданных жертв. Жертв среди чужих и среди своих.
— Продолжай. — глухо проговорил Шеф КБСК.
— Из всех кланов, входящих совет — черных магов, лесных чародеев и ворожей, некромантов, оборотней, всех прочих — ты не сможешь организовать силу, способную противодействовать белым магам Московской Обители.
Страница 40 из 57
