Вот уже тридцать лет, небольшой городок медленно уходит под песок, что беспрестанно приносит горячий ветер из сердца раскаленной пустыни. Окраины давно уже скрылись под пологими и сыпучими барханами, на которых росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула с редкими вкраплениями уродливо торчащих бетонных плит и причудливо изогнутой арматурной сетки. Городскому центру повезло несколько больше — если окраины большей частью состояли из самых старых трехэтажных, редко четырехэтажных кирпичных построек, то дальше шли дома повыше, построенные из массивных бетонных плит…
Добавить в моё избранное
194 мин, 7 сек 11430
Ночлег.
Покинувшие машины усталые люди разминали ноги, потягивали затекшие спины, а я, забрался на вершину крутого бархана и оттуда осмотрелся по сторонам. Впервые за свою жизнь я буду ночевать так далеко от города и впервые я оказался в абсолютно незнакомой мне местности. Нет, ориентиры я не потерял, но ощущение было достаточно неуютным. Кто его знает, что за опасности могут скрываться в этих местах… Мне было бы куда спокойней, будь я здесь один или на худой конец с опытным охотником, но в компании не затыкающихся ни на минуту людей Бессадулина…
— Что там, Битум?
— Вроде тихо, Ильяс — не оборачиваясь отозвался я, вглядываясь в бесконечные вершины барханов — Тихо…
— Я уже и не рад, что ты меня на эту работенку сосватал — довольно зло буркнул второй проводник, вставая рядом со мной — Че творится… никак не ожидал, что тот придурок начнет по нему из винтаря мочить. Не успел остановить.
— Не меня, а ту девчонку благодари — хмыкнул я, почесывая заросшую щетиной щеку — Если бы не она, то кто знает, чем бы дело обернулось.
— И не говори — рассмеялся Косой Ильяс, сняв солнцезащитные очки и взявшись их протирать выуженной из кармана грязной тряпочкой — Млять… вроде уже темнеет, а глаза режет немилосердно. Как ты без очков обходишься?
Коротко взглянув на немилосердно прищуренные глаза Ильяса, я безразлично пожал плечами:
— Привык. Лет двести назад обходились же как-то люди без очков, вот и я так же.
— Двести лет назад такого не было — не согласился со мной проводник, напяливая очки обратно на переносицу — Пустыня как пустыня была. А сейчас не пойми что. Битум… я тут с русским парой слов перекинулся… короче, сворачивать с дороги они не собираются. Завтра по любому мимо Ямы проезжать будем. Аккурат по самому краю. Может, ты с ним поговоришь?
— Неа — отказался я — Смысла ноль. Не свернут.
— Мимо Ямы, Битум! — упрямо повторил Ильяс, ухватив меня за рукав куртки и развернув к себе — Мимо Ямы! Слышишь?
— Слышу. Говорю же тебе — не свернут они. Упертые. И в наши сказки не верят.
— Яма не сказка! — понизил голос Ильяс — Сам знаешь! Битум… поговори с русскими, ради Аллаха. Не надо туда соваться, все пропадем. Народ уже нервничать начинает, хотя толком ничего не знает! А завтра что будет? Поговори, Битум! Чего тебе стоит? Ты же с ними в одной машине едешь, скорешился поди уже. Поговори!
— Они! Меня! Не! Послушают! — чеканя каждое слово, повторил я — Не свернут! Угомонись, Ильяс. И не мандражируй. Все, разговор окончен.
Отвернувшись, я шустро перебирая ногами сверзился с бархана и едва успел затормозить, чтобы не воткнуться во вставшего на пути русского. Борис собственной персоной, в расстегнутой на груди камуфляжной куртке из-под которой виднелась мокрая от пота тельняшка. Вот ведь вездесущий мужик!
— Что мы не послушаем? — лениво поинтересовался Борис, не сводя с меня испытующего взгляда.
— Не что, а кого — буркнул я — Меня.
— На тему? — не отставал русский — Я чего-то не знаю? Ты же вроде как говорил, что здешней местности не знаешь. И никогда здесь не бывал.
— Раз сказал, то значит так и есть — пожал я плечами — Не бывал. Борис, если хочешь послушать сказки, то поговори с Ильясом. Он тебе много чего расскажет. А я пойду пожую чего-нибудь и спать завалюсь. Устал.
Не давая возможности возразить, я зашагал в противоположную сторону, с трудом подавляя рвущуюся наружу злость. Достали уже. Специально же отошел подальше, поднялся на бархан и все ради одного — побыть одному, отдохнуть от навязчивого внимания посторонних мне людей, так нет же! Мать их…
На этот раз я отошел шагов на десять в сторону, до засыпанного песком основания каменистого холма явно рукотворной работы и сбросив с плеча рюкзак, опустился на землю. Проводивший меня взглядом Борис задумчиво цыкнул зубом и ухватив за плечо спустившегося Ильяса, принялся его о чем-то рьяно расспрашивать. Тем лучше.
Расшнуровав горловину рюкзака, я достал оттуда баклажку с купленным на толкучке молодым вином, присовокупил к нему кусок вяленного мяса и принялся за ужин. По моим меркам — более чем шикарный. Вино и правда оказалось выше всяких похвал, хотя и кислило немилосердно, а мясо было в меру жестким и без малейших признаков подтухлости. Еще бы — я его самолично вялил. Если бы еще не бьющие в нос запахи сгоревшего топлива, отработанного масла и гари, то вообще было бы идеально. И запаха прокисшего пота, исходящего от расположившихся рядом с автобусом людей Татарина, уже успевших развести небольшой костерок и соорудить большой брезентовый навес. Русские тоже покинули грузовик и быстрыми темпами сооружали две просторные палатки — судя по песчаной расцветке, тоже военных. Я лишь мысленно вздохнул. Ну не понимаю я этого — ведь русским же языком сказал, что местность незнакомая. Лучше бы переночевали внутри машин и плевать на тесноту.
Покинувшие машины усталые люди разминали ноги, потягивали затекшие спины, а я, забрался на вершину крутого бархана и оттуда осмотрелся по сторонам. Впервые за свою жизнь я буду ночевать так далеко от города и впервые я оказался в абсолютно незнакомой мне местности. Нет, ориентиры я не потерял, но ощущение было достаточно неуютным. Кто его знает, что за опасности могут скрываться в этих местах… Мне было бы куда спокойней, будь я здесь один или на худой конец с опытным охотником, но в компании не затыкающихся ни на минуту людей Бессадулина…
— Что там, Битум?
— Вроде тихо, Ильяс — не оборачиваясь отозвался я, вглядываясь в бесконечные вершины барханов — Тихо…
— Я уже и не рад, что ты меня на эту работенку сосватал — довольно зло буркнул второй проводник, вставая рядом со мной — Че творится… никак не ожидал, что тот придурок начнет по нему из винтаря мочить. Не успел остановить.
— Не меня, а ту девчонку благодари — хмыкнул я, почесывая заросшую щетиной щеку — Если бы не она, то кто знает, чем бы дело обернулось.
— И не говори — рассмеялся Косой Ильяс, сняв солнцезащитные очки и взявшись их протирать выуженной из кармана грязной тряпочкой — Млять… вроде уже темнеет, а глаза режет немилосердно. Как ты без очков обходишься?
Коротко взглянув на немилосердно прищуренные глаза Ильяса, я безразлично пожал плечами:
— Привык. Лет двести назад обходились же как-то люди без очков, вот и я так же.
— Двести лет назад такого не было — не согласился со мной проводник, напяливая очки обратно на переносицу — Пустыня как пустыня была. А сейчас не пойми что. Битум… я тут с русским парой слов перекинулся… короче, сворачивать с дороги они не собираются. Завтра по любому мимо Ямы проезжать будем. Аккурат по самому краю. Может, ты с ним поговоришь?
— Неа — отказался я — Смысла ноль. Не свернут.
— Мимо Ямы, Битум! — упрямо повторил Ильяс, ухватив меня за рукав куртки и развернув к себе — Мимо Ямы! Слышишь?
— Слышу. Говорю же тебе — не свернут они. Упертые. И в наши сказки не верят.
— Яма не сказка! — понизил голос Ильяс — Сам знаешь! Битум… поговори с русскими, ради Аллаха. Не надо туда соваться, все пропадем. Народ уже нервничать начинает, хотя толком ничего не знает! А завтра что будет? Поговори, Битум! Чего тебе стоит? Ты же с ними в одной машине едешь, скорешился поди уже. Поговори!
— Они! Меня! Не! Послушают! — чеканя каждое слово, повторил я — Не свернут! Угомонись, Ильяс. И не мандражируй. Все, разговор окончен.
Отвернувшись, я шустро перебирая ногами сверзился с бархана и едва успел затормозить, чтобы не воткнуться во вставшего на пути русского. Борис собственной персоной, в расстегнутой на груди камуфляжной куртке из-под которой виднелась мокрая от пота тельняшка. Вот ведь вездесущий мужик!
— Что мы не послушаем? — лениво поинтересовался Борис, не сводя с меня испытующего взгляда.
— Не что, а кого — буркнул я — Меня.
— На тему? — не отставал русский — Я чего-то не знаю? Ты же вроде как говорил, что здешней местности не знаешь. И никогда здесь не бывал.
— Раз сказал, то значит так и есть — пожал я плечами — Не бывал. Борис, если хочешь послушать сказки, то поговори с Ильясом. Он тебе много чего расскажет. А я пойду пожую чего-нибудь и спать завалюсь. Устал.
Не давая возможности возразить, я зашагал в противоположную сторону, с трудом подавляя рвущуюся наружу злость. Достали уже. Специально же отошел подальше, поднялся на бархан и все ради одного — побыть одному, отдохнуть от навязчивого внимания посторонних мне людей, так нет же! Мать их…
На этот раз я отошел шагов на десять в сторону, до засыпанного песком основания каменистого холма явно рукотворной работы и сбросив с плеча рюкзак, опустился на землю. Проводивший меня взглядом Борис задумчиво цыкнул зубом и ухватив за плечо спустившегося Ильяса, принялся его о чем-то рьяно расспрашивать. Тем лучше.
Расшнуровав горловину рюкзака, я достал оттуда баклажку с купленным на толкучке молодым вином, присовокупил к нему кусок вяленного мяса и принялся за ужин. По моим меркам — более чем шикарный. Вино и правда оказалось выше всяких похвал, хотя и кислило немилосердно, а мясо было в меру жестким и без малейших признаков подтухлости. Еще бы — я его самолично вялил. Если бы еще не бьющие в нос запахи сгоревшего топлива, отработанного масла и гари, то вообще было бы идеально. И запаха прокисшего пота, исходящего от расположившихся рядом с автобусом людей Татарина, уже успевших развести небольшой костерок и соорудить большой брезентовый навес. Русские тоже покинули грузовик и быстрыми темпами сооружали две просторные палатки — судя по песчаной расцветке, тоже военных. Я лишь мысленно вздохнул. Ну не понимаю я этого — ведь русским же языком сказал, что местность незнакомая. Лучше бы переночевали внутри машин и плевать на тесноту.
Страница 50 из 54
