Вот уже тридцать лет, небольшой городок медленно уходит под песок, что беспрестанно приносит горячий ветер из сердца раскаленной пустыни. Окраины давно уже скрылись под пологими и сыпучими барханами, на которых росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула с редкими вкраплениями уродливо торчащих бетонных плит и причудливо изогнутой арматурной сетки. Городскому центру повезло несколько больше — если окраины большей частью состояли из самых старых трехэтажных, редко четырехэтажных кирпичных построек, то дальше шли дома повыше, построенные из массивных бетонных плит…
Добавить в моё избранное
194 мин, 7 сек 11432
Вытащил на свет несколько метательных ножей, снял с пояса ножны с самолично выточенным тесаком и саперскую лопатку. Достал из внешнего кармана рюкзака аккуратно сложенный сверток с точилом и полиэтиленовый пакет с набухшей от солидола тряпкой.
Когда Борис произнес первое слово, я уже успел проверить и подточить пару ножей, вернуть их в особые кармашки и начал заниматься лопаткой.
Правда, я ожидал, что русский начнет расспрашивать о Яме, но ему удалось меня удивить.
— Битум, а кто такой Урод? Кликуха?
— Кликуха — кивнул я — Паханская шестерка. Настоящее имя Вадим. Уродом его только за глаза называли.
— Мутант?
— Почему мутант? — удивился я.
— А почему тогда Урод? — вопросом на вопрос ответил русский.
— Кличку ему не за внешность дали — хмыкнул я — За дела его. Он моральный урод. Обезбашенный нахрен… был.
Борис помолчал с намеком поглядывая на меня и наконец не выдержав, с хрустом загнал вычищенный пистолет в поясную кобуру и рыкнул:
— Битум! Слушай, почему из тебя каждое слово клещами вытягивать приходится? А? Какой уж раз эту тему поднимаем! Ладно бы если о чем-нибудь личном спрашивал или скажем о захоронках твоих выпытывал! Но ведь вопросы на «левые» темы не задаю, спрашиваю с уважением! Че ты вечно в молчанку играешь? Трудно ответить?
— Да я вообще не люблю разговаривать — буркнул я, сосредоточив внимание на небольшой выщерблине на лезвие лопатки.
Тут я душой немного покривил. С «чужими» я и правда старался особо не болтать и не сближаться. Как Тимофеич заповедовал.
— Но все таки ты уж сделай милость! — фыркнул Борис, доставая из чехла какой-то невероятно навороченный и хищно выглядевший нож — Так что там с Уродом этим вашим? И про Лику уж расскажи, не жмись. Да, знаю, что ты сейчас скажешь — расспроси мол людей Бессадулина, они тебе много чего расскажут. Но я тебя послушать хочу.
Сдавшись, я кивнул и начал вываливать на русского все, что знал или слышал об этой парочке местных отморозков. Хотя и не мог понять, зачем русскому чужаку вникать в ненужные ему проблемы нашего городка. Все одно скоро свалит отсюда.
— В общем, кроме Пахана, никто особо и не плакал, когда эта парочка наконец получила свое. Вадик Урод и Лика Маска. Оба служили Пахану. Ах да, у Лики еще одно прозвище было — Сука. Если Вадик просто приближенная шестерка, которому поручалось улаживать особо грязные дела, то Лика любила это дело — доставлять невыносимые страдания другим. К тому же она его родная дочь — ну, не Вадима, а Пахана.
— Почему Вадим урод я уже понял, а почему Лика Маска?
— Потому что она летом в маске ходила — пояснил я — Не совсем маска — просто на лицо и голову шарф наворачивала, плюс зеркальные солнцезащитные очки. Говорили, что она яркий солнечный свет и жару не переносит. Сразу мол волдырями покрывается. Потому постоянно в закрытом костюме, кроссовках и в маске. А зимой нормально ходила, красоту свою показывала, правда, очки почти никогда не снимала.
— Красивая девка была? — поинтересовался русский, заговорчищески подмигивая.
Мысленно я лишь хмыкнул — если он рассчитывает, что я сейчас рассыплюсь в восторженных эпитетах этой Лике Суке, то он сильно заблуждается. Да и разговорчивей я от этого не стану.
— Красивая — бесстрастно кивнул я — Блондинка, фигурка неплохая, кожа чистая. Сама вся из себя ухоженная — папуля специально для ненаглядной дочурки шампуни, мыло, лосьоны и кремы тоннами скупал. Короче, если какой доходяга в завалах непочатый кусок мыла с фруктовым запахом находил, то мог считать, что ему улыбнулась удача. Вокруг Лики постоянно крутились еще две девки — тоже не уродины и примерно такого же возраста. Подпевалы. Всегда вместе по городу шатались. И дошатались. Но я сначала с Урода начну. Хотя, особо тут рассказывать нечего — был да сплыл Урод. И как ни обидно, умер он можно сказать своей смертью — попал под завал, идиот.
— Старое здание обрушилось?
— Хуже — хмыкнул я, стряхивая с колен налетевший песок — Подъездный козырек им на головы рухнул.
— В каком смысле козырек?
— В буквальном. Козырек это цельная бетонная плита. Вес с тонну будет, не меньше. Как именно случилось не знаю, только то что люди рассказывали слышал. Если у Пахана для них работы не было, то Урод с друганами своими мог на день или на два зависнуть где-нибудь — с девками там, или в бани Нептуна забуриться надолго. Поэтому первое время никто особое не беспокоился. Но когда они и на четвертый день о себе дать не дали, их начали искать по всему городу. Нашли можно сказать случайно. Один из местных доходяг в центре крутился, за ТЦ, и там, рядом с полуразрушенной пятиэтажкой увидел вытекшую из-под рухнувшего козырька лужу крови. Запекшейся уже. Он на карачки упал и под плиту заглянул. А там люди мертвые. В общем, добежал он до первого патруля и все им рассказал.
Когда Борис произнес первое слово, я уже успел проверить и подточить пару ножей, вернуть их в особые кармашки и начал заниматься лопаткой.
Правда, я ожидал, что русский начнет расспрашивать о Яме, но ему удалось меня удивить.
— Битум, а кто такой Урод? Кликуха?
— Кликуха — кивнул я — Паханская шестерка. Настоящее имя Вадим. Уродом его только за глаза называли.
— Мутант?
— Почему мутант? — удивился я.
— А почему тогда Урод? — вопросом на вопрос ответил русский.
— Кличку ему не за внешность дали — хмыкнул я — За дела его. Он моральный урод. Обезбашенный нахрен… был.
Борис помолчал с намеком поглядывая на меня и наконец не выдержав, с хрустом загнал вычищенный пистолет в поясную кобуру и рыкнул:
— Битум! Слушай, почему из тебя каждое слово клещами вытягивать приходится? А? Какой уж раз эту тему поднимаем! Ладно бы если о чем-нибудь личном спрашивал или скажем о захоронках твоих выпытывал! Но ведь вопросы на «левые» темы не задаю, спрашиваю с уважением! Че ты вечно в молчанку играешь? Трудно ответить?
— Да я вообще не люблю разговаривать — буркнул я, сосредоточив внимание на небольшой выщерблине на лезвие лопатки.
Тут я душой немного покривил. С «чужими» я и правда старался особо не болтать и не сближаться. Как Тимофеич заповедовал.
— Но все таки ты уж сделай милость! — фыркнул Борис, доставая из чехла какой-то невероятно навороченный и хищно выглядевший нож — Так что там с Уродом этим вашим? И про Лику уж расскажи, не жмись. Да, знаю, что ты сейчас скажешь — расспроси мол людей Бессадулина, они тебе много чего расскажут. Но я тебя послушать хочу.
Сдавшись, я кивнул и начал вываливать на русского все, что знал или слышал об этой парочке местных отморозков. Хотя и не мог понять, зачем русскому чужаку вникать в ненужные ему проблемы нашего городка. Все одно скоро свалит отсюда.
— В общем, кроме Пахана, никто особо и не плакал, когда эта парочка наконец получила свое. Вадик Урод и Лика Маска. Оба служили Пахану. Ах да, у Лики еще одно прозвище было — Сука. Если Вадик просто приближенная шестерка, которому поручалось улаживать особо грязные дела, то Лика любила это дело — доставлять невыносимые страдания другим. К тому же она его родная дочь — ну, не Вадима, а Пахана.
— Почему Вадим урод я уже понял, а почему Лика Маска?
— Потому что она летом в маске ходила — пояснил я — Не совсем маска — просто на лицо и голову шарф наворачивала, плюс зеркальные солнцезащитные очки. Говорили, что она яркий солнечный свет и жару не переносит. Сразу мол волдырями покрывается. Потому постоянно в закрытом костюме, кроссовках и в маске. А зимой нормально ходила, красоту свою показывала, правда, очки почти никогда не снимала.
— Красивая девка была? — поинтересовался русский, заговорчищески подмигивая.
Мысленно я лишь хмыкнул — если он рассчитывает, что я сейчас рассыплюсь в восторженных эпитетах этой Лике Суке, то он сильно заблуждается. Да и разговорчивей я от этого не стану.
— Красивая — бесстрастно кивнул я — Блондинка, фигурка неплохая, кожа чистая. Сама вся из себя ухоженная — папуля специально для ненаглядной дочурки шампуни, мыло, лосьоны и кремы тоннами скупал. Короче, если какой доходяга в завалах непочатый кусок мыла с фруктовым запахом находил, то мог считать, что ему улыбнулась удача. Вокруг Лики постоянно крутились еще две девки — тоже не уродины и примерно такого же возраста. Подпевалы. Всегда вместе по городу шатались. И дошатались. Но я сначала с Урода начну. Хотя, особо тут рассказывать нечего — был да сплыл Урод. И как ни обидно, умер он можно сказать своей смертью — попал под завал, идиот.
— Старое здание обрушилось?
— Хуже — хмыкнул я, стряхивая с колен налетевший песок — Подъездный козырек им на головы рухнул.
— В каком смысле козырек?
— В буквальном. Козырек это цельная бетонная плита. Вес с тонну будет, не меньше. Как именно случилось не знаю, только то что люди рассказывали слышал. Если у Пахана для них работы не было, то Урод с друганами своими мог на день или на два зависнуть где-нибудь — с девками там, или в бани Нептуна забуриться надолго. Поэтому первое время никто особое не беспокоился. Но когда они и на четвертый день о себе дать не дали, их начали искать по всему городу. Нашли можно сказать случайно. Один из местных доходяг в центре крутился, за ТЦ, и там, рядом с полуразрушенной пятиэтажкой увидел вытекшую из-под рухнувшего козырька лужу крови. Запекшейся уже. Он на карачки упал и под плиту заглянул. А там люди мертвые. В общем, добежал он до первого патруля и все им рассказал.
Страница 52 из 54
