Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
Добавить в моё избранное
196 мин, 16 сек 13295
Но каждый раз, когда клыки волков сжимались, воины Хейда жутко кричали — от безысходности, не в силах признать, что обещанная им вечная жизнь обернулась местью Леса!
… Когда — то, очень давно, когда люди не знали металла и не умели строить дома, великие мудрецы и волшебники смогли, говоря на языке Духов, заключить союз с Волком. И у человека появился верный и надежный друг, бесконечно далекий от нынешних болонок и дворняжек, лишь изредка вспоминающих, кем были их предки. А потом — Волкодлаки Севера с немногими братьями рядом сокрушали целые орды иноземных захватчиков! Многое роднило Человека и Волка — верность Роду, Свобода, нетерпимость к малодушию…
Как все это бесконечно далеко от нас сегодняшних! Да было ли это?! Было…
Но я знаю, что когда человек захочет снова стать своим в Лесу, то на полузаросшей тропе первым встретит его былой брат и товарищ — Волк, по-доброму удивляющийся людским странностям: столько лет самоистребления, вырождения, страдания потребовалось, чтобы наконец — то понять, что мы просто пошли не тем Путем.
… Вожак, чудом избежавший смертельного удара, подошел, припадая на кровоточащую ногу, к распростертому телу предводителя всадников, поставил переднюю лапу на бронированную грудь, и поднял морду к небу. Снова разнесся по лесу вой — но теперь в нем были отчетливо торжествующие, горделивые ноты.
Ночь, темнота — это время вампиров. Не потому ли ночью же и волки выходят на охоту, одинаково безжалостно преследуя и злодея, и труса, и предателя?
IX
Иногда подвиги совершают те, кто, казалось бы, совсем для этого не подходит…
Сперва в маленьком селении у подножия обледенелых гор появился лишь передовой разъезд вампиров, лишь на один день пути отставший от отступавшего в горы войска царя Светозара. Всадники с грохотом влетели во двор местного жреца Небесного Господина, и до наступления темноты ничего не происходило. Самые предприимчивые виллены махнули рукой на нажитое и, не дожидаясь возвращения прежних порядков, с малым скарбом скрылись в лесах, но большинство решило остаться: кто-то поступил так, считая себя ни в чем не повинным, кто-то — опасаясь за судьбу семьи, а кто-то — и желая доносами обеспечить себе успех при вернувшихся господах. С нетерпением ждали все они следующего дня… Не думая, что иногда «следующий день» может и не наступить.
Когда уже совсем стемнело и похолодало, селение заняло войско, посланное Хейдом вслед за царем венетам с приказом — вырвать по дороге все ростки непокорства. И предводитель вампиров хорошо запомнил слова своего повелителя! Немедленно были разведены костры, разложены пыточные инструменты — не потому, что местные жители действительно могли скрывать что-то важное, а лишь чтобы устрашить тех, кто останется в живых. Пусть они расскажут детям своих детей, что ожидает непокорных!
… Девочка видела все…
Видела, как раскаленный металл и пламя терзали человеческую плоть. Как мужчины и женщины бросались в ноги вампирам, пытаясь вымолить пощаду — не себе, но детям и любимым. Как крутили головой, зажмуривались те, кого заставляли смотреть на мучения родных, как по их лицам текли слезы. Как презрительно и насмешливо смотрел на вилленов вражеский предводитель — мог ли он относиться иначе к людям, даже перед ликом смерти не решающимся обороняться? Конечно, он был прав — иного слабые души и не заслуживают. Другое дело, что даже среди таких людей могут найтись совсем иные…
А потом девочка вспомнила тех воинов, которые совсем недавно прошли через их селение — на Восход. У них были усталые бородатые лица, тусклая, забрызганная грязью броня, их раны были наскоро перевязаны тряпицами. Там, на Закате, они сражались с теми, кто теперь пришел мучать и убивать. И еще ей запомнилось, как один из отступавших, молодой воин без шлема, с рассеченным лбом, наклонился к ней и сказал: «Мы обязательно вернемся!» А потом, когда войско царя венетам уже шло через горы, разразилась страшная буря — сколько раненых и ослабевших осталось на перевалах, засыпанных нетающим снегом?
Вражеский предводитель нарушил свое молчание, повелительно простирая руку к вилленам:
— Кто берется показать мне путь, которым ушли эти язычники? Я знаю, что здесь только одна дорога через горы!
Сразу не ответил никто. Вампир выждал некоторое время и повторил:
— Кто берется показать путь? Отвечайте, пока я не посадил вас всех на колья!
Выбора не оставалось. И пока никто малодушный не вызвался, девочка откликнулась:
— Я покажу!
В глазах вражеского предводителя отразилось удивление… А вокруг — в сердцах одних полыхнула ненависть, у других же разлилось облегчение. Но никто из них не подозревал, свидетелями чего они стали по воле Родных Богов.
Предводитель сел на коня и поднял девочку в седло. Войско двинулось в ледяной, снежный сумрак ночи, царившей между серых каменных уступов, взметнувшихся к небу.
… Когда — то, очень давно, когда люди не знали металла и не умели строить дома, великие мудрецы и волшебники смогли, говоря на языке Духов, заключить союз с Волком. И у человека появился верный и надежный друг, бесконечно далекий от нынешних болонок и дворняжек, лишь изредка вспоминающих, кем были их предки. А потом — Волкодлаки Севера с немногими братьями рядом сокрушали целые орды иноземных захватчиков! Многое роднило Человека и Волка — верность Роду, Свобода, нетерпимость к малодушию…
Как все это бесконечно далеко от нас сегодняшних! Да было ли это?! Было…
Но я знаю, что когда человек захочет снова стать своим в Лесу, то на полузаросшей тропе первым встретит его былой брат и товарищ — Волк, по-доброму удивляющийся людским странностям: столько лет самоистребления, вырождения, страдания потребовалось, чтобы наконец — то понять, что мы просто пошли не тем Путем.
… Вожак, чудом избежавший смертельного удара, подошел, припадая на кровоточащую ногу, к распростертому телу предводителя всадников, поставил переднюю лапу на бронированную грудь, и поднял морду к небу. Снова разнесся по лесу вой — но теперь в нем были отчетливо торжествующие, горделивые ноты.
Ночь, темнота — это время вампиров. Не потому ли ночью же и волки выходят на охоту, одинаково безжалостно преследуя и злодея, и труса, и предателя?
IX
Иногда подвиги совершают те, кто, казалось бы, совсем для этого не подходит…
Сперва в маленьком селении у подножия обледенелых гор появился лишь передовой разъезд вампиров, лишь на один день пути отставший от отступавшего в горы войска царя Светозара. Всадники с грохотом влетели во двор местного жреца Небесного Господина, и до наступления темноты ничего не происходило. Самые предприимчивые виллены махнули рукой на нажитое и, не дожидаясь возвращения прежних порядков, с малым скарбом скрылись в лесах, но большинство решило остаться: кто-то поступил так, считая себя ни в чем не повинным, кто-то — опасаясь за судьбу семьи, а кто-то — и желая доносами обеспечить себе успех при вернувшихся господах. С нетерпением ждали все они следующего дня… Не думая, что иногда «следующий день» может и не наступить.
Когда уже совсем стемнело и похолодало, селение заняло войско, посланное Хейдом вслед за царем венетам с приказом — вырвать по дороге все ростки непокорства. И предводитель вампиров хорошо запомнил слова своего повелителя! Немедленно были разведены костры, разложены пыточные инструменты — не потому, что местные жители действительно могли скрывать что-то важное, а лишь чтобы устрашить тех, кто останется в живых. Пусть они расскажут детям своих детей, что ожидает непокорных!
… Девочка видела все…
Видела, как раскаленный металл и пламя терзали человеческую плоть. Как мужчины и женщины бросались в ноги вампирам, пытаясь вымолить пощаду — не себе, но детям и любимым. Как крутили головой, зажмуривались те, кого заставляли смотреть на мучения родных, как по их лицам текли слезы. Как презрительно и насмешливо смотрел на вилленов вражеский предводитель — мог ли он относиться иначе к людям, даже перед ликом смерти не решающимся обороняться? Конечно, он был прав — иного слабые души и не заслуживают. Другое дело, что даже среди таких людей могут найтись совсем иные…
А потом девочка вспомнила тех воинов, которые совсем недавно прошли через их селение — на Восход. У них были усталые бородатые лица, тусклая, забрызганная грязью броня, их раны были наскоро перевязаны тряпицами. Там, на Закате, они сражались с теми, кто теперь пришел мучать и убивать. И еще ей запомнилось, как один из отступавших, молодой воин без шлема, с рассеченным лбом, наклонился к ней и сказал: «Мы обязательно вернемся!» А потом, когда войско царя венетам уже шло через горы, разразилась страшная буря — сколько раненых и ослабевших осталось на перевалах, засыпанных нетающим снегом?
Вражеский предводитель нарушил свое молчание, повелительно простирая руку к вилленам:
— Кто берется показать мне путь, которым ушли эти язычники? Я знаю, что здесь только одна дорога через горы!
Сразу не ответил никто. Вампир выждал некоторое время и повторил:
— Кто берется показать путь? Отвечайте, пока я не посадил вас всех на колья!
Выбора не оставалось. И пока никто малодушный не вызвался, девочка откликнулась:
— Я покажу!
В глазах вражеского предводителя отразилось удивление… А вокруг — в сердцах одних полыхнула ненависть, у других же разлилось облегчение. Но никто из них не подозревал, свидетелями чего они стали по воле Родных Богов.
Предводитель сел на коня и поднял девочку в седло. Войско двинулось в ледяной, снежный сумрак ночи, царившей между серых каменных уступов, взметнувшихся к небу.
Страница 42 из 54
