Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6726
Но… не хочется, да и сил нет. Я обессилел, просто обессилел. Переживания, удар, шок… списку оружия для нервной системы нет конца и половину я одолел.
Я старик, проживший долгую и трудную жизнь, или просто ощущаю себя таковым. Семнадцатилетний старец. Звучит бредово.
Теперь просто лежу на кровати и ничего не делаю. Просто лежу. День сменился ночью и приятной прохладой осени с тихим, убаюкивающим шелестом оставшейся листвы на деревьях. Из облаков вышла луна и стены в комнате окрасились в серые цвета от веток тополя, что рос под окном. Тени трепетали и переливались словно радуга в черно-белых тонах, если вы понимаете, что я хочу этим сказать. Серый цвет он и в Африке серый, но существуют неуловимые оттенки и тона, которые видят не каждый и при особом освещении луны.
Сон позволил забыться от дневных мучений всего лишь на пару часов после заката солнца. Он был беспокойный и не принес ожидаемого отдыха или расслабления. Проснулся я внезапно, в холодном поту и еще минуту не мог осознать, кто я и где нахожусь.
Луна или снова зашла за тучи, или просто перестала светить в мое окно. Темнота стояла сплошная и еще тишина… она навалилась многотонным грузом, заклала уши и навеяла страх. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких от непонятного испуга и от давящей пустоты. Пот градом катился со лба. Слабость наступила абсолютная, не мог пошевелить даже пальцем. Суеверный ужас перед неизвестным сковал мысль. Видимой причины не было, наверно всплыли воспоминания о Кате. Вдруг все думы прошлого, эти пережитки, ужасные пережитки, словно гигантский молот разом ударили в мозг. Они как будто заснули, впали в спячку во время моего сна, а теперь подобно рою взбудораженных пчел, ринулись ко мне и принялись болезненно жалить нутро. Не в силах совладать с дикой болью при очередном приступе мигрени, я схватился за голову и громко завопил.
Все кругом замерло, словно испугавшись нечеловеческого воя, вырывавшемся из моего горла. Тени в комнате угрожающе надвинулись, как будто собираясь дать отпор ударной силе вопля, а голова казалась сейчас лопнет от хаотичного смешения звуков теней и мыслей. Вой прекратился и я как в трансе вскочил с кровати и ринулся в коридор. Глаза застилала красная пелена, а в голове между приступами боли пробивалось единственное желание
«успокоить все или я не выдержу».
Скатившись на первый этаж нашего дома, я целеустремленно двинулся в гостиную. Мысль набухала и набухала, выдавливая все остальные «… надо заглушить … надо заглушить»…
Споткнувшись о ковер, я упал и разбил коленку, но мало на это обратил внимание. Я шел, нет бежал… скорее летел, на крыльях боли и отчаяния, от беспомощности перед собственным разумом. Пошатываясь, я остановился перед баром. Пред глазами плыла заветная дверца отсека, естественно закрытая. Отец всегда запирал ее, а ключи прятал. Поиски ключа отменялись категорически, да и сил больше не было, остается старый, надежный способ открывания дверей.
Взявшись за ручку, я со всей силы рванул ее на себя. Хлипкий замок с треском вылетел, увлекая за собой часть дверцы, а в образовавшейся амбразуре стояли они. Те кто поможет мне хоть на время забыться, а может навсегда избавиться от этих разрушителей моей психики. Мыслей. Схватив столько бутылок водки, сколько смог унести, я направился назад в комнату.
Вот отец удивиться, куда это подевалось спиртное. А ладно, плевать. Назад идти оказалось труднее. Не было того двигателя, пульсирующей боли, что подгоняла меня. Мигрень стихла, но чувствую не надолго. Кое как доковыляв до комнаты, я упал на кровать, тяжело дыша. Слабость. Ведь я не ел больше суток, да и не больно хочется. Если только затолкать в себя что-нибудь. Я взял одну бутылку и отвинтив пробку, сделал большой глоток. Водка обожгла горло и огненной волной пошла в желудок. Тот запротестовал и попытался выдать все назад.
«Ну уж нет» прошипел я, стиснув зубы и через силу сглатывая.
«Мне нужно хоть немного отдыха».
Через пять минут наступила расслабленность. Все противные мысли исчезли, утонули в прибое спокойствия. Не желая расставаться с этой негой, я недолго думая опрокинул в себя еще водки. Глоток, опять глоток, челюсть свело от резкого вкуса, но тяжело шли только первые глотки. Дальше водка шла через онемевшее горло как вода. Потом я как-то сразу отключился, только только отдышавшись.
Дальше происходило как в страшном кошмаре. Кровать была маленьким плотиком в бушующем море и я сильно подвергшись морской болезни, перевешивался «через борт» и извергал в пучину все содержимое желудка. Потом захотелось встать, чтоб найти чего-нибудь еще выпить, но как только я спустил ноги с кровати, левая стена побежала на меня и больно ударила в плечо. Оттолкнув ее, я попытался поднять бутылку, а пол вдруг встал на дыбы и ударил по лицу. Я отключился так и не добравшись до водки.
Темнота поглотила разум. Очнулся на полу, среди своей блевотины и с ужасной головной болью.
Я старик, проживший долгую и трудную жизнь, или просто ощущаю себя таковым. Семнадцатилетний старец. Звучит бредово.
Теперь просто лежу на кровати и ничего не делаю. Просто лежу. День сменился ночью и приятной прохладой осени с тихим, убаюкивающим шелестом оставшейся листвы на деревьях. Из облаков вышла луна и стены в комнате окрасились в серые цвета от веток тополя, что рос под окном. Тени трепетали и переливались словно радуга в черно-белых тонах, если вы понимаете, что я хочу этим сказать. Серый цвет он и в Африке серый, но существуют неуловимые оттенки и тона, которые видят не каждый и при особом освещении луны.
Сон позволил забыться от дневных мучений всего лишь на пару часов после заката солнца. Он был беспокойный и не принес ожидаемого отдыха или расслабления. Проснулся я внезапно, в холодном поту и еще минуту не мог осознать, кто я и где нахожусь.
Луна или снова зашла за тучи, или просто перестала светить в мое окно. Темнота стояла сплошная и еще тишина… она навалилась многотонным грузом, заклала уши и навеяла страх. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких от непонятного испуга и от давящей пустоты. Пот градом катился со лба. Слабость наступила абсолютная, не мог пошевелить даже пальцем. Суеверный ужас перед неизвестным сковал мысль. Видимой причины не было, наверно всплыли воспоминания о Кате. Вдруг все думы прошлого, эти пережитки, ужасные пережитки, словно гигантский молот разом ударили в мозг. Они как будто заснули, впали в спячку во время моего сна, а теперь подобно рою взбудораженных пчел, ринулись ко мне и принялись болезненно жалить нутро. Не в силах совладать с дикой болью при очередном приступе мигрени, я схватился за голову и громко завопил.
Все кругом замерло, словно испугавшись нечеловеческого воя, вырывавшемся из моего горла. Тени в комнате угрожающе надвинулись, как будто собираясь дать отпор ударной силе вопля, а голова казалась сейчас лопнет от хаотичного смешения звуков теней и мыслей. Вой прекратился и я как в трансе вскочил с кровати и ринулся в коридор. Глаза застилала красная пелена, а в голове между приступами боли пробивалось единственное желание
«успокоить все или я не выдержу».
Скатившись на первый этаж нашего дома, я целеустремленно двинулся в гостиную. Мысль набухала и набухала, выдавливая все остальные «… надо заглушить … надо заглушить»…
Споткнувшись о ковер, я упал и разбил коленку, но мало на это обратил внимание. Я шел, нет бежал… скорее летел, на крыльях боли и отчаяния, от беспомощности перед собственным разумом. Пошатываясь, я остановился перед баром. Пред глазами плыла заветная дверца отсека, естественно закрытая. Отец всегда запирал ее, а ключи прятал. Поиски ключа отменялись категорически, да и сил больше не было, остается старый, надежный способ открывания дверей.
Взявшись за ручку, я со всей силы рванул ее на себя. Хлипкий замок с треском вылетел, увлекая за собой часть дверцы, а в образовавшейся амбразуре стояли они. Те кто поможет мне хоть на время забыться, а может навсегда избавиться от этих разрушителей моей психики. Мыслей. Схватив столько бутылок водки, сколько смог унести, я направился назад в комнату.
Вот отец удивиться, куда это подевалось спиртное. А ладно, плевать. Назад идти оказалось труднее. Не было того двигателя, пульсирующей боли, что подгоняла меня. Мигрень стихла, но чувствую не надолго. Кое как доковыляв до комнаты, я упал на кровать, тяжело дыша. Слабость. Ведь я не ел больше суток, да и не больно хочется. Если только затолкать в себя что-нибудь. Я взял одну бутылку и отвинтив пробку, сделал большой глоток. Водка обожгла горло и огненной волной пошла в желудок. Тот запротестовал и попытался выдать все назад.
«Ну уж нет» прошипел я, стиснув зубы и через силу сглатывая.
«Мне нужно хоть немного отдыха».
Через пять минут наступила расслабленность. Все противные мысли исчезли, утонули в прибое спокойствия. Не желая расставаться с этой негой, я недолго думая опрокинул в себя еще водки. Глоток, опять глоток, челюсть свело от резкого вкуса, но тяжело шли только первые глотки. Дальше водка шла через онемевшее горло как вода. Потом я как-то сразу отключился, только только отдышавшись.
Дальше происходило как в страшном кошмаре. Кровать была маленьким плотиком в бушующем море и я сильно подвергшись морской болезни, перевешивался «через борт» и извергал в пучину все содержимое желудка. Потом захотелось встать, чтоб найти чего-нибудь еще выпить, но как только я спустил ноги с кровати, левая стена побежала на меня и больно ударила в плечо. Оттолкнув ее, я попытался поднять бутылку, а пол вдруг встал на дыбы и ударил по лицу. Я отключился так и не добравшись до водки.
Темнота поглотила разум. Очнулся на полу, среди своей блевотины и с ужасной головной болью.
Страница 51 из 55
