Темнота полнилась звуками.
Добавить в моё избранное
176 мин, 42 сек 19237
неужели она в чем-нибудь хуже? Неужели она в чем-то уступит сестре, когда придет ее час крещения огнем?
По иронии судьбы, бой действительно расставил все по местам. Наблюдая за петлями, что выписывало оружие бегущего на нее дикаря, Мария с ужасом думала, что в следующую секунду эта палица наверняка раскроит ей голову.
Едва приблизившись, дикарь тут же ударил — но не сверху, как можно было ожидать, а сбоку, в обход щита, метя наконечником дубинки в незащищенное правое плечо. Мария рефлекторно успела закрыться. Палица грохнула об металлический обод, заставив роделу колебаться — и это дрожь отозвалась болью в левой руке. В следующую секунду дикарь толкнул ее в грудь собственным щитом, одновременно подцепив Марию под коленку изогнутым, как крюк, наконечником дубинки. Девушка упала на спину, сама подивившись тому, с какой легкостью противнику досталась эта победа. Она выбросила вперед правую руку, силясь достать дикаря мечом… и только тогда поняла, что все еще сжимает в пальцах бесполезную стрелу. Воин-ягуар пинком отбросил ее руку в сторону, и занес дубинку для последнего удара.
Прежде, чем дубинка успела завершить этот роковой круг, над упавшей подругой встала Доминик. Она что есть силы ткнула индейца стволом в грудь, и это заставило того отступить на шаг. Француженка перехватила аркебузу обеими руками за цевье и с размаху ударила прикладом. Воин-ягуар проворно отскочил назад, приземлившись на согнутые колени, и попытался достать нового противника ударом, однако не преуспел. Француженка угрожающе подняла аркебузу, а потом ударом сапожка по земле запустила в его сторону несколько мелких камушков.
— Вставай, скорее! — крикнула она Марии. — Бери оружие!
Непослушные пальцы вслепую шарили по земле, но хватали только сухие стебли и каменную крошку. Эти действия Мария совершала рефлекторно, не задумываясь, в то время как ее разум пытался переварить жуткие картины разворачивающейся вокруг схватки. Вот Клементина прыгает из стороны в сторону, избегая ударов, и серией быстрых тычков пытается отогнать двух наседающих на ее дикарей. Вот плоская дубинка, усаженная черными обсидиановыми зубами, с размаху врезается в шлем Анжелики, деве-рыцарю едва удается устоять на ногах. Вот сестра, закружив клинок мельницей, отбивает метящее ей в бедро копье, а потом перехватывает лезвие своего меча за середину, делает один плавный шаг и всаживает острие в грудь незадачливому копейщику, словно огромный кинжал.
Зачем? Для чего здесь она, такая беззащитная и испуганная? Поднявший меч погибнет от меча. Из Марии не получится конкистадорки, эта идея возникла в ее голове сначала робко, в качестве предположения, но потом набрала силу и зазвучала бескомпромиссно и мощно, будто повторяемая многоголосым хором. Спорить было невозможно — наоборот, разум услужливо подбрасывал новые и новые аргументы. Ей едва исполнилось пятнадцать — несправедливо, что такая молодая жизнь оборвется, не начавшись. Справедливость, кто вспомнил о справедливости? Дикари напали не для того, чтобы провести разбирательство и воздать отмщение соразмерно проступку. Они в ярости, они жаждут крови… как дикие, обезумевшие от голода звери. Как можно с ними драться? Как можно их одолеть?! Будь проклята Эльвира за то, что согласилась на эту авантюру и затащила в нее младшую сестру!
Мария застонала от обиды и отчаяния. Ее затошнило. Боковое зрение затопила чернота, и сузилась, и девушка больше не видела, что происходит по сторонам. Спина девушка все еще лежала на земле, но ей казалось, что она падает в колодец, стылый и бездонный, из которого больше не будет выхода. В панике она раскинула руки и вцепилась в сухую землю в поисках опоры. Левая ладонь набрала горсть пыли. Правая схватилась за твердое и угловатое. Спустя секунду девушка поняла, что коснулась перекрестья оброненного меча.
Возьми себя в руки, дура! — беззвучно закричала себе Мария. — Ты ведь валяешься, как тюфяк, в то время как товарищи сражаются, что есть сил. Пусть я не герой, но и праздновать труса нельзя! Сделай хоть что-то полезное, если не для себя, то ради них! Пальцы вслепую сдвинулись вниз по клинку. Едва почувствовав под ладонью знакомую рукоять, оклеенную потертой кожей, Мария намертво вцепилась в нее. Два силуэта над ее головой продолжали непонятный танец из выпадов и блоков. Один из них наверняка дикарь. Правый или левый? Правый или левый?! Должно быть правый. Дождавшись удачного момента, Мария дернулась всем телом в его сторону и, вытянув руку насколько могла, рубанула наобум, на уровне щиколоток.
Удар вышел неуклюжим и вполсилы, но и этого оказалось достаточно. Индеец слишком увлекся дракой с налетевшей на него француженкой, и давно сбросил со счетов неумеху, которая свалилась после первого же обмена ударами и даже перестала шевелиться. Потому атака снизу застала его врасплох. Меч разрубил кожу, ахиллово сухожилие вместе с мышцами, наполовину отделив стопу от ноги. Дикарь вскрикнул от боли и упал вперед, прямо на поразившую его девушку.
По иронии судьбы, бой действительно расставил все по местам. Наблюдая за петлями, что выписывало оружие бегущего на нее дикаря, Мария с ужасом думала, что в следующую секунду эта палица наверняка раскроит ей голову.
Едва приблизившись, дикарь тут же ударил — но не сверху, как можно было ожидать, а сбоку, в обход щита, метя наконечником дубинки в незащищенное правое плечо. Мария рефлекторно успела закрыться. Палица грохнула об металлический обод, заставив роделу колебаться — и это дрожь отозвалась болью в левой руке. В следующую секунду дикарь толкнул ее в грудь собственным щитом, одновременно подцепив Марию под коленку изогнутым, как крюк, наконечником дубинки. Девушка упала на спину, сама подивившись тому, с какой легкостью противнику досталась эта победа. Она выбросила вперед правую руку, силясь достать дикаря мечом… и только тогда поняла, что все еще сжимает в пальцах бесполезную стрелу. Воин-ягуар пинком отбросил ее руку в сторону, и занес дубинку для последнего удара.
Прежде, чем дубинка успела завершить этот роковой круг, над упавшей подругой встала Доминик. Она что есть силы ткнула индейца стволом в грудь, и это заставило того отступить на шаг. Француженка перехватила аркебузу обеими руками за цевье и с размаху ударила прикладом. Воин-ягуар проворно отскочил назад, приземлившись на согнутые колени, и попытался достать нового противника ударом, однако не преуспел. Француженка угрожающе подняла аркебузу, а потом ударом сапожка по земле запустила в его сторону несколько мелких камушков.
— Вставай, скорее! — крикнула она Марии. — Бери оружие!
Непослушные пальцы вслепую шарили по земле, но хватали только сухие стебли и каменную крошку. Эти действия Мария совершала рефлекторно, не задумываясь, в то время как ее разум пытался переварить жуткие картины разворачивающейся вокруг схватки. Вот Клементина прыгает из стороны в сторону, избегая ударов, и серией быстрых тычков пытается отогнать двух наседающих на ее дикарей. Вот плоская дубинка, усаженная черными обсидиановыми зубами, с размаху врезается в шлем Анжелики, деве-рыцарю едва удается устоять на ногах. Вот сестра, закружив клинок мельницей, отбивает метящее ей в бедро копье, а потом перехватывает лезвие своего меча за середину, делает один плавный шаг и всаживает острие в грудь незадачливому копейщику, словно огромный кинжал.
Зачем? Для чего здесь она, такая беззащитная и испуганная? Поднявший меч погибнет от меча. Из Марии не получится конкистадорки, эта идея возникла в ее голове сначала робко, в качестве предположения, но потом набрала силу и зазвучала бескомпромиссно и мощно, будто повторяемая многоголосым хором. Спорить было невозможно — наоборот, разум услужливо подбрасывал новые и новые аргументы. Ей едва исполнилось пятнадцать — несправедливо, что такая молодая жизнь оборвется, не начавшись. Справедливость, кто вспомнил о справедливости? Дикари напали не для того, чтобы провести разбирательство и воздать отмщение соразмерно проступку. Они в ярости, они жаждут крови… как дикие, обезумевшие от голода звери. Как можно с ними драться? Как можно их одолеть?! Будь проклята Эльвира за то, что согласилась на эту авантюру и затащила в нее младшую сестру!
Мария застонала от обиды и отчаяния. Ее затошнило. Боковое зрение затопила чернота, и сузилась, и девушка больше не видела, что происходит по сторонам. Спина девушка все еще лежала на земле, но ей казалось, что она падает в колодец, стылый и бездонный, из которого больше не будет выхода. В панике она раскинула руки и вцепилась в сухую землю в поисках опоры. Левая ладонь набрала горсть пыли. Правая схватилась за твердое и угловатое. Спустя секунду девушка поняла, что коснулась перекрестья оброненного меча.
Возьми себя в руки, дура! — беззвучно закричала себе Мария. — Ты ведь валяешься, как тюфяк, в то время как товарищи сражаются, что есть сил. Пусть я не герой, но и праздновать труса нельзя! Сделай хоть что-то полезное, если не для себя, то ради них! Пальцы вслепую сдвинулись вниз по клинку. Едва почувствовав под ладонью знакомую рукоять, оклеенную потертой кожей, Мария намертво вцепилась в нее. Два силуэта над ее головой продолжали непонятный танец из выпадов и блоков. Один из них наверняка дикарь. Правый или левый? Правый или левый?! Должно быть правый. Дождавшись удачного момента, Мария дернулась всем телом в его сторону и, вытянув руку насколько могла, рубанула наобум, на уровне щиколоток.
Удар вышел неуклюжим и вполсилы, но и этого оказалось достаточно. Индеец слишком увлекся дракой с налетевшей на него француженкой, и давно сбросил со счетов неумеху, которая свалилась после первого же обмена ударами и даже перестала шевелиться. Потому атака снизу застала его врасплох. Меч разрубил кожу, ахиллово сухожилие вместе с мышцами, наполовину отделив стопу от ноги. Дикарь вскрикнул от боли и упал вперед, прямо на поразившую его девушку.
Страница 35 из 52
