Пикник с Дьяволом

«Вот уж скауты точно не занимались тем, чем я собираюсь заняться», — подумал Ники.

— Ты что, собираешься… -увидев, куда они пришли, спросила Кейси.

— Слушай, -взял ее за плечи Ник. — Мне надо проверить одну вещь. Кроу с ребятами вот-вот вернутся. И тогда я ничего проверить уже не смогу. И выбора у нас не останется. И времени нашего тоже. Понимаешь, о чем я?

— Копай, — сказала Кейси. — Я отвернусь.

Тихо шуршала хвоя под лопатой. Мягко стучали комья земли. Потом все стихло. Кейси медленно обернулась. Ей пришлось опереться на ствол ели с маленькой зарубкой, чтобы не упасть.

Из рыжей глины выглядывало бледное до синевы лицо Сьюзен. Нос заострился. Закрытые глаза ушли в глазницы. Рот приоткрылся. Хищно обнажились зубы, точно напоминая, что последним желанием покойной была еда.

Это была Сьюзен Стоун. Она никуда не уходила из своей могилы. Мертвые не ходят. Даже у Черного Озера.

Ники сидел, склонившись над трупом, точно не решаясь сделать то, что задумал.

Переборол себя, положил ладони на проступившие тонкие ключицы. Сжал пальцы, точно хотел сделать массаж мертвой. Потом медленно повел ладони вниз, сдвигая с плоской груди Сьюзен остатки земли.

Кейси сдавленным вскриком хотела остановить то жуткое, что видела — Ник, ее Ник, гладит грудь покойницы, но тут же увидела то, зачем сюда пришел Ники.

Он хотел увидеть маленькую с черным сгустком крови дырочку от пули на груди Сьюзен.

Он ее увидел.

Заметил, что Кейси смотрит. Одним движением сбросил на грудь и лицо трупа выбранную из могилы землю.

Кейси вздрогнула, почувствовав, как комья бьют по лицу.

— Ты поняла?— спросил Ники.

Кейси энергично закивала.

Если Сьюзен Стоун с простреленной грудью лежала ночью в могиле, кто была та, что пришла ночью к костру целой и невредимой?

— Ну что, что это такое?— спрашивала Кейси.

Они кое-как забросали землей могилу, присыпали сверху хвоей, вернулись на берег.

— Прежде всего, они — настоящие.

— Кто?

— Сьюзен, старик индеец. Никакие они не призраки и не зомби.

— Они что — умерли и воскресли?

— Не думаю. Когда Лазарь вышел из пещеры, это был тот же Лазарь, который умер. Здесь Сьюзен погибла, тело ее осталось в земле. А по берегу ходит новая Сьюзен. Точная копия погибшей.

Они с Ники на этом слове замерли, глядя друг на друга.

-«Матрица»! — сказала Кейси. — Солярис«, — возразил Ники.»

Фильм «Солярис» Кроу, когда еще был профессором, несколько раз показывал на семинаре и заставлял студентов подробнейшим образом его анализировать. Джил со Стивеном фильм терпеть не могли. Ник и Кейси знали работу этого русского наизусть.

Кейси посмотрела на Озеро. Черная поверхность его была отполирована без единой морщины. Туман куда-то исчез. Никаких островов или плавающих десятифутовых младенцев не намечалось.

— Хочешь сказать, Озеро посылает нам гостей? Зачем? Чтобы они пугали нас и крали у нас продукты? Но это же бред!

Ник не ответил. Подошел к кромке воды. Зачерпнул ладонями, поднес к глазам. Следил, как сочится вода меж пальцем — обычная, прозрачная, чистая вода.

— Океан в «Солярисе» мыслит и творит. А наше Озеро — это только вода. И ничего больше. Если хочешь — это дверь. Или вход. Может быть ступени.

Кейси подошла и заглянула в Озеро.

— И что там за дверью?

— Не знаю. Оттуда исходит сила, уничтожающая и творящая. Она стирает память. Слой за слоем, по минутам, дням и годам. Жизнь покидает человека вместе с памятью. Тело его превращается в резину. Оно исчезает. Это происходит здесь со всем живым — с деревьями, травой, белкой, собакой, человеком. Кстати, с телом Сьюзен этого не произошло.

— Что?

— Никакой резины. Все кости на месте. Озеро ее не убивало и потому оставило ее тело в покое.

— Одни исчезают, другие приходят, — повторяла Кейси. — То есть приходят те, кто исчез. Точно такие же. Или… Слушай, а эти Новые Сьюзен Стоун или колдун — они что-нибудь помнят?

Ник аж подскочил.

— Точно! Молодец! Джил-то была права. Сюзен Стоун — не человек. Хотя это не дает нам права… У нее нет памяти. Она неспособна чувствовать, любить, ненавидеть.

— Она может только есть!— закончила мысль Кейси.

Радость понимания происходящего оставила их так же внезапно, как и пришла. Из их открытий ничего не следовало. Озарения ничего не озаряли. Подсказки вели в тупик.

Ники стукнул себя по затылку, застонал, стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Кретин! Надо было учиться чему-нибудь естественному и логическому. Ну, какой здесь толк от моей мазни? Чем я гордился? Был бы на моем месте мой отец, он бы понял то единственное, что все это связывает и за что надо хвататься, чтобы вылезти отсюда.