637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4664
— И часто у вас так? — спросил Гвэйен.
— Да что только не приходит из темных глубин леса… Взаправду, опасно забираться в дебри старого Барнахира. Поговаривают, что в Каменной Цепи все же есть ход, который соединяет Барнахир с лесом Мёрквидр, еще более древним и опасным. Страшно подумать, что может забрести к нам из раскинувшихся там Черных болот, по своим размерам подобных морю… недавно ребята наткнулись на группу серолусков… Благо, стрелами и пулями их удалось отогнать… Нам бы здесь не помешал отряд ваших Черных Волков чтобы немного зачистить окрестности…
— Они везде нужны, — ответил Гвэйен. — Есть места, где с чудовищами еще хуже чем у вас… И намного хуже… Но сейчас основная масса паладинов отошла в пограничные крепости…
— Да… Времена нелегкие… — подтвердил командир. — Мы, тиходольцы, тоже отправили на запад сотню-другую пехоты.
— Эти твари не были похожи на серолусков, — заметил рейнджер.
— В последнее время в Долине только и говорят об этих бестиях, — ответил Хорн. — Какие-то демонические собаки-упыри, мать их… Мы давно уже по ночам слышим их завывания вдали. Но на привратников они напали впервые. До этого в окрестностях замка было спокойно… Могу поклясться, они пришли из темных глубин леса…
— Где впервые видели этих тварей?
— Поговаривают, что в деревне, которая дальше по дороге лежит… Будто бы у них это все началось. Будто бы эти твари там откапывают могилы и пожирают их содержимое… Оттуда прибежал в Драголин крестьянин за помощью. Рассказал о бестиях о и том, что староста поселения, не смотря ни на что, твердо запретил обращаться к кому-либо… Странный староста, взаправду… А после этого выслали в деревню отряд стражников и старосту увезли в Драголин…
— Хм… Ясно…
— А ты ведь едешь в эту деревню? Да, рейнджер?
— Да… Эти бестии и те могилы являются поводом моего визита…
— Это хорошо… Вы, паладины, умеете разрешать подобные дела… Там сейчас командует мой коллега Давид Маэрс… Хороший человек, благоразумный, ответственный. Обратись к нему, он окажет тебе содействие. И передавай ему привет от меня.
— Хорошо. Передам.
Из ночного мрака более не доносилось никаких зловещих звуков — видимо, встретив яростное сопротивление, болезненно воткнувшееся в их спины болтами и пулями, чудовища стремительно отступили. Мерцающий свет привратных факелов, на который они посмели выйти из сумрака, обжег их мучительной болью и искалечил, и теперь, отпрянув, они снова укрылись в безопасной и ласковой темноте ночи. Теперь, приникнув и затаившись в высокой траве, сомкнув убийственные пасти и сложив морды на передние лапы, жалобно и тихо поскуливая, они будут отдыхать, в надежде что отдых залечит их раны. Но такие раны — с торчащими в них снарядами — сами собою не заживают. Так размышлял Гвэйен, рассматривая кровь бестий на земле.
Солдаты затащили труп павшего побратима в замок, чтобы он не привлекал других хищников, и накрыли его плащом, на котором был изображен символ Тихой Долины — солнце, освещающее большую гору, с которой катится быстрый поток реки.
Ворота замка заперли. Альберт Хорн решил не оставлять на улице никакой стражи на оставшуюся ночь. Гвэйен поднялся на второй этаж левого крыла. Перекинувшись несколькими словами с Арианной, они отправились спать.
Когда рейнджер и девушка проснулись, в солдатской столовой их ждал завтрак. От Альберта Хорна они узнали, что разведчики, которые прочесывали окрестности на рассвете, не нашли мертвых чудовищ. Путники собрали свои вещи и двинулись в дорогу.
До деревни от Волчьего форта было всего пол дня пути. Буран, для которого замковый конюх не пожалел овса, скакал резво и жизнерадостно. Погода была приятная… Время пролетело быстро. И вот они уже проезжали окружающие деревню поля, на которых трудились крестьяне, собирая урожай, а также пастбища, на которых выпасали скот пастухи; подъезжали к Пристанищу с его постройками, утопающими в зелени садов.
Поселение окружал крепкий частокол, но большие ворота сейчас были открыты.
У въезда в деревню конь зацепил зазевавшегося крестьянина.
— Твою ж мать, — обернулся он и поймал взгляд Гвэйена, — э-э-э… я хотел сказать… благослови вас Великая Мать, добрые путники.
Когда они въехали на территорию деревни, несколько стражников преградили им путь и приказали остановиться. Гвэйен так и сделал.
— Приносим свои извинения, что задерживаем вас, — сказал один из стражников, который, в отличие от остальных, носил укрепленную латными пластинами кольчугу, — однако нынешнее положение обязывает нас соблюдать определенные меры предосторожности по отношению к тем, кто входит на территорию данного селения.
— Все нормально, — сказал Гвэйен. — Стоять на страже порядка — дело благородное.
— Да, так и есть. Что привело вас в эту деревню, господин?
— Дела служебные, — ответил Гвэйен негромким голосом, — но я не могу рассказывать о них на улице.
— Да что только не приходит из темных глубин леса… Взаправду, опасно забираться в дебри старого Барнахира. Поговаривают, что в Каменной Цепи все же есть ход, который соединяет Барнахир с лесом Мёрквидр, еще более древним и опасным. Страшно подумать, что может забрести к нам из раскинувшихся там Черных болот, по своим размерам подобных морю… недавно ребята наткнулись на группу серолусков… Благо, стрелами и пулями их удалось отогнать… Нам бы здесь не помешал отряд ваших Черных Волков чтобы немного зачистить окрестности…
— Они везде нужны, — ответил Гвэйен. — Есть места, где с чудовищами еще хуже чем у вас… И намного хуже… Но сейчас основная масса паладинов отошла в пограничные крепости…
— Да… Времена нелегкие… — подтвердил командир. — Мы, тиходольцы, тоже отправили на запад сотню-другую пехоты.
— Эти твари не были похожи на серолусков, — заметил рейнджер.
— В последнее время в Долине только и говорят об этих бестиях, — ответил Хорн. — Какие-то демонические собаки-упыри, мать их… Мы давно уже по ночам слышим их завывания вдали. Но на привратников они напали впервые. До этого в окрестностях замка было спокойно… Могу поклясться, они пришли из темных глубин леса…
— Где впервые видели этих тварей?
— Поговаривают, что в деревне, которая дальше по дороге лежит… Будто бы у них это все началось. Будто бы эти твари там откапывают могилы и пожирают их содержимое… Оттуда прибежал в Драголин крестьянин за помощью. Рассказал о бестиях о и том, что староста поселения, не смотря ни на что, твердо запретил обращаться к кому-либо… Странный староста, взаправду… А после этого выслали в деревню отряд стражников и старосту увезли в Драголин…
— Хм… Ясно…
— А ты ведь едешь в эту деревню? Да, рейнджер?
— Да… Эти бестии и те могилы являются поводом моего визита…
— Это хорошо… Вы, паладины, умеете разрешать подобные дела… Там сейчас командует мой коллега Давид Маэрс… Хороший человек, благоразумный, ответственный. Обратись к нему, он окажет тебе содействие. И передавай ему привет от меня.
— Хорошо. Передам.
Из ночного мрака более не доносилось никаких зловещих звуков — видимо, встретив яростное сопротивление, болезненно воткнувшееся в их спины болтами и пулями, чудовища стремительно отступили. Мерцающий свет привратных факелов, на который они посмели выйти из сумрака, обжег их мучительной болью и искалечил, и теперь, отпрянув, они снова укрылись в безопасной и ласковой темноте ночи. Теперь, приникнув и затаившись в высокой траве, сомкнув убийственные пасти и сложив морды на передние лапы, жалобно и тихо поскуливая, они будут отдыхать, в надежде что отдых залечит их раны. Но такие раны — с торчащими в них снарядами — сами собою не заживают. Так размышлял Гвэйен, рассматривая кровь бестий на земле.
Солдаты затащили труп павшего побратима в замок, чтобы он не привлекал других хищников, и накрыли его плащом, на котором был изображен символ Тихой Долины — солнце, освещающее большую гору, с которой катится быстрый поток реки.
Ворота замка заперли. Альберт Хорн решил не оставлять на улице никакой стражи на оставшуюся ночь. Гвэйен поднялся на второй этаж левого крыла. Перекинувшись несколькими словами с Арианной, они отправились спать.
Когда рейнджер и девушка проснулись, в солдатской столовой их ждал завтрак. От Альберта Хорна они узнали, что разведчики, которые прочесывали окрестности на рассвете, не нашли мертвых чудовищ. Путники собрали свои вещи и двинулись в дорогу.
До деревни от Волчьего форта было всего пол дня пути. Буран, для которого замковый конюх не пожалел овса, скакал резво и жизнерадостно. Погода была приятная… Время пролетело быстро. И вот они уже проезжали окружающие деревню поля, на которых трудились крестьяне, собирая урожай, а также пастбища, на которых выпасали скот пастухи; подъезжали к Пристанищу с его постройками, утопающими в зелени садов.
Поселение окружал крепкий частокол, но большие ворота сейчас были открыты.
У въезда в деревню конь зацепил зазевавшегося крестьянина.
— Твою ж мать, — обернулся он и поймал взгляд Гвэйена, — э-э-э… я хотел сказать… благослови вас Великая Мать, добрые путники.
Когда они въехали на территорию деревни, несколько стражников преградили им путь и приказали остановиться. Гвэйен так и сделал.
— Приносим свои извинения, что задерживаем вас, — сказал один из стражников, который, в отличие от остальных, носил укрепленную латными пластинами кольчугу, — однако нынешнее положение обязывает нас соблюдать определенные меры предосторожности по отношению к тем, кто входит на территорию данного селения.
— Все нормально, — сказал Гвэйен. — Стоять на страже порядка — дело благородное.
— Да, так и есть. Что привело вас в эту деревню, господин?
— Дела служебные, — ответил Гвэйен негромким голосом, — но я не могу рассказывать о них на улице.
Страница 12 из 52
