637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4672
И там и здесь гибнут люди, и там и здесь нужен кто-то, кто знает как бороться с порождениями Бездны. Мы не могли одновременно оказаться в двух местах, не разделившись. В этом все и дело — нельзя медлить, когда гибнут граждане Атномара.
«Больше их выживет, если вы положите головы в неравном бою? — подумала она. — Ваше братство нуждается в реформации и в обильном притоке новых рекрутов… Но вы не берете кого попало… Только максимально проверенных и наиболее достойных… Вы не можете доверить кому попало ваше оружие… Поэтому они, эти достойные, чаще всего блуждают по миру в гордом одиночестве, — точно так же, как и те хищники, именем которых вы назвались… Конечно, вы можете просить помощи у любого из граждан Содружества, и он не имеет права вам отказать, да только основной удар вы, по своему благородству, все равно берете на себя».
— Да поможет вам Богиня, — сказала, — и Квэниму и тебе, Гвэйен.
— Квэним носит звание Высшего Паладина. Судьба ведет его дорогой света и хранит…
— Его хранит не только судьба, Гвэй, но и несравнимо более богатый опыт подобных расследований и сражений. Он ведь в ордене намного дольше, чем ты.
— Он из чистокровных кертанов; он намного-намного дольше меня в ордене — на двести сорок шесть лет… если не ошибаюсь.
— Златокожие кертаны… Они живут долго…
— Да… По правде говоря, Мать Рия, сгустила ты тучи в безоблачном небе моей уверенности — после того, что ты сейчас говорила, я не знаю, справлюсь ли один.
— Действуй осмотрительно, Гвэйен, не подвергай себя опасности, идя на неоправданный риск; сначала — высматривай и расследуй… А когда не останется сомнений, воспользуйся своим правом призвать на помощь граждан королевства… Но только — не сейчас. Не открывай себя, пока не будешь готов нанести окончательный удар.
Гвэйен попивал чай — теплый, ароматный и успокаивающий, как солнечный летний день.
— С какой периодичностью раскапываются погребения, — спросил.
— За три с половиною месяца это был седьмой раз. Промежутки между ними сравнительно равномерны — примерно три недели. Однако вой и другие звуки присутствия тварей тревожат поселенцев гораздо чаще…
— Ну так может, у нас здесь и нет ничего мистического… Просто нашествие неизвестных хищников, а на его фоне орудует какой-нибудь банальный некрофил… Хм… Однако ж, хищные звери не в состоянии похитить человека, не оставив никакого следа, — для такого дела необходима несравнимо большая аккуратность, чем та, на которую способно животное…
— Одно цепляется за другое, Гвэйен… Будем надеяться, что этот клубок распутается раньше, чем мы услышим о новых потерпевших от этой таинственной беды.
— Три недели… — задумался. — Три недели… — повторил. — Ну, значит, следующего раза стоит ждать через три недели.
— Если всем заправляет разумное существо, а мы теперь оба склонны так думать, то оно может иметь способ получить информацию о тебе от местных, а возможно, у него даже есть помощники в деревне. Если бы его не увезли в Драголин, то можно было бы смело начать список таких пособников прямо со старосты Маэнора Хэлвика, неизвестно почему решившего закрыть на происходящее глаза себе и всему поселению… Поистине странным кажется такое заведомо тщетное усилие, поскольку того, что сейчас происходит, просто нельзя не замечать, даже если очень бы хотелось…
— Что-то он, явно, знал, и не хотел чтобы это стало широко известно. Что-то очень важное, раз он с такою легкостью поставил на кон свою должность и, возможно, свободу…
— Наши враги могут разгуливать среди нас, любезно улыбаясь и выдавая себя за друзей. Именно поэтому я прошу тебя, не распространяйся излишне о своей миссии.
— Хорошо, я постараюсь… никто из… Эм-м-м… лишних жителей деревни до нужного момента не будет знать… Если этого не потребует крайняя необходимость.
— Гвэйен! Лишних? Это как?
— Ну… В конце концов, мне же нужно как-то проводить следствие, Мать Рия. Я же не могу сказать свидетелю, например, — Я кожевник из Полесья, я хочу взять у вас показания… Я и так, оставив свою броню и оружие в комнате, считай, беззащитен… А если сейчас сюда ворвется один из тех ужасных псов? Что мне с ним — деревянной поварешкой сражаться? Разумно ли это? Я должен ходить в доспехе, с мечом и пневмострелом, и показывать людям свою отметину чтобы просить их о содействии…
— Ну тогда поступай как знаешь, Гвэйен. В конце концов, это ты здесь — инквизитор. Я только даю тебе советы в меру своего понимания.
Они пили чай. Гвэйен посмотрел на свою ладонь. Рисунок, размером с четырехдрейковую серебряную монету, был четким и выразительным, глубоко въевшимся в кожу. Незадолго до его отъезда из Борумхельма, мастер Арамонт обновил метку, напитав рисунок Священной Пылью. Гвэй медленно подвинул руку в сторону жрицы. По мере движения метка все отчетливее загоралась фиолетовым свечением, а в ладони нарастало ощущение жара.
«Больше их выживет, если вы положите головы в неравном бою? — подумала она. — Ваше братство нуждается в реформации и в обильном притоке новых рекрутов… Но вы не берете кого попало… Только максимально проверенных и наиболее достойных… Вы не можете доверить кому попало ваше оружие… Поэтому они, эти достойные, чаще всего блуждают по миру в гордом одиночестве, — точно так же, как и те хищники, именем которых вы назвались… Конечно, вы можете просить помощи у любого из граждан Содружества, и он не имеет права вам отказать, да только основной удар вы, по своему благородству, все равно берете на себя».
— Да поможет вам Богиня, — сказала, — и Квэниму и тебе, Гвэйен.
— Квэним носит звание Высшего Паладина. Судьба ведет его дорогой света и хранит…
— Его хранит не только судьба, Гвэй, но и несравнимо более богатый опыт подобных расследований и сражений. Он ведь в ордене намного дольше, чем ты.
— Он из чистокровных кертанов; он намного-намного дольше меня в ордене — на двести сорок шесть лет… если не ошибаюсь.
— Златокожие кертаны… Они живут долго…
— Да… По правде говоря, Мать Рия, сгустила ты тучи в безоблачном небе моей уверенности — после того, что ты сейчас говорила, я не знаю, справлюсь ли один.
— Действуй осмотрительно, Гвэйен, не подвергай себя опасности, идя на неоправданный риск; сначала — высматривай и расследуй… А когда не останется сомнений, воспользуйся своим правом призвать на помощь граждан королевства… Но только — не сейчас. Не открывай себя, пока не будешь готов нанести окончательный удар.
Гвэйен попивал чай — теплый, ароматный и успокаивающий, как солнечный летний день.
— С какой периодичностью раскапываются погребения, — спросил.
— За три с половиною месяца это был седьмой раз. Промежутки между ними сравнительно равномерны — примерно три недели. Однако вой и другие звуки присутствия тварей тревожат поселенцев гораздо чаще…
— Ну так может, у нас здесь и нет ничего мистического… Просто нашествие неизвестных хищников, а на его фоне орудует какой-нибудь банальный некрофил… Хм… Однако ж, хищные звери не в состоянии похитить человека, не оставив никакого следа, — для такого дела необходима несравнимо большая аккуратность, чем та, на которую способно животное…
— Одно цепляется за другое, Гвэйен… Будем надеяться, что этот клубок распутается раньше, чем мы услышим о новых потерпевших от этой таинственной беды.
— Три недели… — задумался. — Три недели… — повторил. — Ну, значит, следующего раза стоит ждать через три недели.
— Если всем заправляет разумное существо, а мы теперь оба склонны так думать, то оно может иметь способ получить информацию о тебе от местных, а возможно, у него даже есть помощники в деревне. Если бы его не увезли в Драголин, то можно было бы смело начать список таких пособников прямо со старосты Маэнора Хэлвика, неизвестно почему решившего закрыть на происходящее глаза себе и всему поселению… Поистине странным кажется такое заведомо тщетное усилие, поскольку того, что сейчас происходит, просто нельзя не замечать, даже если очень бы хотелось…
— Что-то он, явно, знал, и не хотел чтобы это стало широко известно. Что-то очень важное, раз он с такою легкостью поставил на кон свою должность и, возможно, свободу…
— Наши враги могут разгуливать среди нас, любезно улыбаясь и выдавая себя за друзей. Именно поэтому я прошу тебя, не распространяйся излишне о своей миссии.
— Хорошо, я постараюсь… никто из… Эм-м-м… лишних жителей деревни до нужного момента не будет знать… Если этого не потребует крайняя необходимость.
— Гвэйен! Лишних? Это как?
— Ну… В конце концов, мне же нужно как-то проводить следствие, Мать Рия. Я же не могу сказать свидетелю, например, — Я кожевник из Полесья, я хочу взять у вас показания… Я и так, оставив свою броню и оружие в комнате, считай, беззащитен… А если сейчас сюда ворвется один из тех ужасных псов? Что мне с ним — деревянной поварешкой сражаться? Разумно ли это? Я должен ходить в доспехе, с мечом и пневмострелом, и показывать людям свою отметину чтобы просить их о содействии…
— Ну тогда поступай как знаешь, Гвэйен. В конце концов, это ты здесь — инквизитор. Я только даю тебе советы в меру своего понимания.
Они пили чай. Гвэйен посмотрел на свою ладонь. Рисунок, размером с четырехдрейковую серебряную монету, был четким и выразительным, глубоко въевшимся в кожу. Незадолго до его отъезда из Борумхельма, мастер Арамонт обновил метку, напитав рисунок Священной Пылью. Гвэй медленно подвинул руку в сторону жрицы. По мере движения метка все отчетливее загоралась фиолетовым свечением, а в ладони нарастало ощущение жара.
Страница 19 из 52
