637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4674
Те чудовищные твари, должно быть, вызванные им из самых темных закоулков Бездны, свидетельствуют о том, что он серьезно упражнялся в запретном волшебстве.
— Ты, как всегда, проницательна, моя… госпожа… и я склонен доверять твоим мудрым домыслам. Видишь ли, — вероятно, все зависит от личности самого практикующего. Безумие мы, наверно, сразу отбросим, но и о том, насколько такой человек душевно здоров, — тоже не станем рассуждать. Скажем лишь, что если по природе своей человек является ученым, то в практиках он будет стремиться к научному эксперименту, тогда он — алхимик и книжный маг, его интересуют формулы, особенности физиологических и магических процессов, он увлечен приготовлением и применением разнообразных экстрактов и эссенций; чаще всего, экспериментируя с телами живых и неживых существ, такой маг ищет способы укрепить свое собственное тело и продлить его жизнь, а также может создавать себе разнообразных неестественных, скажем так, прислужников и стражей… Если же некромант по природе — мистик, — он имеет религиозный уклон, — достигнуть своих целей он пытается, усердно служа темным богам. Живые существа и их трупы нужны ему для того, чтобы приносить жертвы демонам Бездны и проводить мерзкие ритуалы в их честь. Хорошо известен ритуал, во время которого практик должен медитировать, сидя на груди у трупа и всматриваясь в пламя маленького костерка, разведенного у мертвеца во рту… Считается, что такая практика позволяет заглянуть по ту сторону жизни, а при постоянных и прилежных занятиях — соединить в себе обе эти полярности — жизнь и смерть — и не страшиться более ни того, ни другого…
— Чего только не бывает в мире, Гвэйен.
— Да, моя милая жрица. Так вот, наш некромант, по всей видимости, — ученый. В частности, потому, что у него есть стражи — псы. Ибо, чтобы сотворить себе контролируемого прислужника без помощи темной науки, а одной только силой воли и взываниями к темным богам, нужно быть необычайно сильным медиумом, либо пользоваться огромным расположением демонов, а скорее — и то и другое.
— Под темной наукой ты здесь имеешь в виду использование изначальных магических сущностей, которые пронизывают живую и неживую материю, наделяя объекты мира волшебными свойствами…
— Именно. Духовные силы, воплощенные в материи, которые через материальное тело, опять же, влияют на духовную сущность. Алхимические знания, без единого сомнения, очень ценны, но когда они служат негодным целям бесчеловечного лиходея, то тогда мы видим уродливые и отталкивающие плоды на древе такой науки…
— Алхимия, — повторила жрица, отодвигая пустую чашку и поднимаясь из-за стола. — Пойдем со мною, Гвэйен. У меня кое-что есть для тебя.
Жрица завела его в кладовое помещение храма. Открыла ключом украшенный резьбою шкаф, и достала оттуда маленький флакончик из темного стекла, закупоренный деревянной пробкой. Вложила его в руки Гвэйену.
— Возьми, рейнджер. Это «Пещерный змей». На время он позволит тебе видеть в темноте и увеличит твою силу в разы… Чтобы иметь возможность принять этот напиток, люди готовят свой организм месяцами, однако ж, ты можешь выпить еще и не такое, — она улыбнулась. — Пещерный змей«… Надо же… Алхимический шедевр цвергов, разработанный для применения в их стычках с гоблинами. Даже старшие паладины редко имеют возможность его использовать. Насколько мне известно, ингредиенты для него настолько редки в наших землях, и настолько дорого стоят…»
— Выпьешь перед тем, как отдаваться в лапы демоническим чудовищам, — перебила его. — Только, пожалуйста, — не раньше времени. Зелье, как ты сам заметил, очень ценное. И другого такого пузырька у меня нет.
— Большое спасибо тебе, заботливая Мать Рия.
— А это, — достала и подала ему еще один флакончик, — настойка из корней валерианы и лепестков календулы. Выпьешь сегодня на ночь. Какой-то ты немного напряженный, Гвэйен.
— Спасибо… Мне действительно нужно хорошо отдохнуть…
— Ступай, и… да хранит тебя Богиня, Гвэй.
Он действительно нуждался в расслаблении и отдыхе… Он был уставшим… Что-то как будто давило на него… Снаружи или изнутри. Он не мог сказать точно, что его гложет… Время от времени он ощущал себя таким несчастным, обессиленным и опустошенным… А затем, это вдруг отступало… Потом находило вновь… Это длилось уже очень давно. От того времени, когда умерла Эулика, а он сам поднялся с больничного ложа седым изможденным чучелом со странными глазами… О-о-о! Первое время было очень тяжко… Потом он понемногу приспособился — ментально, а затем и физиологически. Стал штудировать книги старика Арнхольда, а также проводил много времени в его лаборатории; он всерьез увлекся алхимией, он понимал ее на удивление хорошо; готовил себе зелья из магических растений в надежде, что их действие укрепит его истощенный организм; от раза к разу он непростительно перегибал палку и рисковал непоправимо подорвать и те незначительные остатки своего здоровья, которые имел, или даже отравить себя насмерть…
— Ты, как всегда, проницательна, моя… госпожа… и я склонен доверять твоим мудрым домыслам. Видишь ли, — вероятно, все зависит от личности самого практикующего. Безумие мы, наверно, сразу отбросим, но и о том, насколько такой человек душевно здоров, — тоже не станем рассуждать. Скажем лишь, что если по природе своей человек является ученым, то в практиках он будет стремиться к научному эксперименту, тогда он — алхимик и книжный маг, его интересуют формулы, особенности физиологических и магических процессов, он увлечен приготовлением и применением разнообразных экстрактов и эссенций; чаще всего, экспериментируя с телами живых и неживых существ, такой маг ищет способы укрепить свое собственное тело и продлить его жизнь, а также может создавать себе разнообразных неестественных, скажем так, прислужников и стражей… Если же некромант по природе — мистик, — он имеет религиозный уклон, — достигнуть своих целей он пытается, усердно служа темным богам. Живые существа и их трупы нужны ему для того, чтобы приносить жертвы демонам Бездны и проводить мерзкие ритуалы в их честь. Хорошо известен ритуал, во время которого практик должен медитировать, сидя на груди у трупа и всматриваясь в пламя маленького костерка, разведенного у мертвеца во рту… Считается, что такая практика позволяет заглянуть по ту сторону жизни, а при постоянных и прилежных занятиях — соединить в себе обе эти полярности — жизнь и смерть — и не страшиться более ни того, ни другого…
— Чего только не бывает в мире, Гвэйен.
— Да, моя милая жрица. Так вот, наш некромант, по всей видимости, — ученый. В частности, потому, что у него есть стражи — псы. Ибо, чтобы сотворить себе контролируемого прислужника без помощи темной науки, а одной только силой воли и взываниями к темным богам, нужно быть необычайно сильным медиумом, либо пользоваться огромным расположением демонов, а скорее — и то и другое.
— Под темной наукой ты здесь имеешь в виду использование изначальных магических сущностей, которые пронизывают живую и неживую материю, наделяя объекты мира волшебными свойствами…
— Именно. Духовные силы, воплощенные в материи, которые через материальное тело, опять же, влияют на духовную сущность. Алхимические знания, без единого сомнения, очень ценны, но когда они служат негодным целям бесчеловечного лиходея, то тогда мы видим уродливые и отталкивающие плоды на древе такой науки…
— Алхимия, — повторила жрица, отодвигая пустую чашку и поднимаясь из-за стола. — Пойдем со мною, Гвэйен. У меня кое-что есть для тебя.
Жрица завела его в кладовое помещение храма. Открыла ключом украшенный резьбою шкаф, и достала оттуда маленький флакончик из темного стекла, закупоренный деревянной пробкой. Вложила его в руки Гвэйену.
— Возьми, рейнджер. Это «Пещерный змей». На время он позволит тебе видеть в темноте и увеличит твою силу в разы… Чтобы иметь возможность принять этот напиток, люди готовят свой организм месяцами, однако ж, ты можешь выпить еще и не такое, — она улыбнулась. — Пещерный змей«… Надо же… Алхимический шедевр цвергов, разработанный для применения в их стычках с гоблинами. Даже старшие паладины редко имеют возможность его использовать. Насколько мне известно, ингредиенты для него настолько редки в наших землях, и настолько дорого стоят…»
— Выпьешь перед тем, как отдаваться в лапы демоническим чудовищам, — перебила его. — Только, пожалуйста, — не раньше времени. Зелье, как ты сам заметил, очень ценное. И другого такого пузырька у меня нет.
— Большое спасибо тебе, заботливая Мать Рия.
— А это, — достала и подала ему еще один флакончик, — настойка из корней валерианы и лепестков календулы. Выпьешь сегодня на ночь. Какой-то ты немного напряженный, Гвэйен.
— Спасибо… Мне действительно нужно хорошо отдохнуть…
— Ступай, и… да хранит тебя Богиня, Гвэй.
Он действительно нуждался в расслаблении и отдыхе… Он был уставшим… Что-то как будто давило на него… Снаружи или изнутри. Он не мог сказать точно, что его гложет… Время от времени он ощущал себя таким несчастным, обессиленным и опустошенным… А затем, это вдруг отступало… Потом находило вновь… Это длилось уже очень давно. От того времени, когда умерла Эулика, а он сам поднялся с больничного ложа седым изможденным чучелом со странными глазами… О-о-о! Первое время было очень тяжко… Потом он понемногу приспособился — ментально, а затем и физиологически. Стал штудировать книги старика Арнхольда, а также проводил много времени в его лаборатории; он всерьез увлекся алхимией, он понимал ее на удивление хорошо; готовил себе зелья из магических растений в надежде, что их действие укрепит его истощенный организм; от раза к разу он непростительно перегибал палку и рисковал непоправимо подорвать и те незначительные остатки своего здоровья, которые имел, или даже отравить себя насмерть…
Страница 21 из 52
