637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4700
Но псы, кажется, не заметили его.
— Да… это должно получиться… столько месяцев работы… Почти… Почти у цели… — старец, всецело погруженный в свои размышления, тоже прошел мимо, не обратив на него ни малейшего внимания, и двинулся дальше в направлении своей лаборатории и клеток с узниками, бормоча себе в бороду обрывки фраз подобно сумасшедшему или тому, кто долго жил в полном одиночестве и совершенно отвык ото всякого нормального общения… В руке, которой он размахивал при ходьбе, старик держал какую-то книжечку.
Прислушавшись к себе, Гвэйен понял, что атаку стоит пока отложить. Он негромко сглотнул, а затем взял себя в руки и успокоился. Овладев собою после созерцания чудовищных созданий, инквизитор решил аккуратно направиться следом за магом и его устрашающими спутниками. «Я здесь только один… — подумал он, — никого рядом со мною… Все просто — настроение и действие… Так или иначе, схватки теперь не избежать. Я просто сделаю то, что от меня требуется… Я — свет во тьме ночи»…
— Пора покормить упыряток… — словно сам себе давал команду чернокнижник. — Будущих верных и не знающих страха бойцов авангарда… Правда, немножко неуклюжих… Хм… Хм… Но зато живучих… скоро… скоро они подойдут к этой черте, — бормотал старик, отдаляясь, но голос его хорошо был слышен в каменном коридоре пещеры.
Гвэйен почувствовал, как решительность его крепнет. Чернокнижник должен был умереть. Не могло быть и речи о том, чтобы захватывать его и доставлять в одно из мест заключения. Темные маги представляют собою тот род злодеев, которых если и получается пленить, то бывает невероятно трудно удержать в плену. Они коварны и опасны, и имеют в своем распоряжении множество неожиданных уловок…
«Со спокойствием в сердце делай то, что должно быть сделано», — мысленно процитировал он древний трактат.
Гвэйен последовал за ними, скрываясь в темноте, ступая очень мягко, держась поодаль. Он умел оставаться незаметным в таких ситуациях, — это был его стиль.
Псы не учуяли его запаха, не замечали его так же, как и старик. Что-то с этим было не так. Обычный пес уже давно уловил бы по запаху присутствие чужака. Может, смрад мертвечины, разложения, заполняющий все это проклятое подземелье, мешал животным унюхать его. А может, нечестивые опыты чародея над ними привели к нарушениям нюха.
Гвэйен старался передвигаться как можно тише, наблюдая за стариком и его внушительными питомцами. Держась на безопасном расстоянии, он хотел посмотреть, что будет дальше, и выждать подходящий момент.
Старец зашел в помещение своей лаборатории и прихватил там один из больших бутылей с каким-то мутным веществом, а затем направился к ящикам, стоявшим в комнате с несчастными узниками; а последние, как только учуяли приближение своего тюремщика, сразу же прекратили какие-либо перешептывания и забились в углы своих клеток. Омерзительное зловоние было здесь везде; оно пропитывало воздух, стены, солому, на которой спали пленники… Гвэйен чувствовал как оно тяжелым вязким осадком с каждым вдохом оседает в его груди. Старец поставил бутыль на закрытый ящик, туда же положил и свою книжечку. А из открытого — специальными клещами доставал какие-то куски. Гвэйен знал, что было в том ящике и не мог удержаться чтобы не скривить губы в немом отвращении. Некоторые из доставаемых кусков были сухие и почти истлевшие, а некоторые — скользкие, покрытые вязкой слизью, в них роились бледные толстые черви. Старик бросал их в стоящее рядом корыто, похожее на те, из которых обычно кормят домашний скот.
Опертый об каменную стену пещеры, возле корыта стоял, уже встречавшийся Гвэйену, ржавый секач, похожий на те, которыми в хозяйстве обычно секут в корыте тыквы, кабачки и свеклу, чтобы затем накормить этими измельченными продуктами свиней и коз, коров и овец. Седой чернокнижник взял это нехитрое приспособление и начал мерно измельчать брошенные в корыто куски, нахмыкивая при этом себе под нос какую-то мелодию. Он выполнял свою работу с явным автоматизмом, — так, словно занимался этим каждый день. Его чудовищные спутники в это время просто улеглись на каменный пол пещеры и почти не двигались.
«Чертова мерзость, — выругался в мыслях Гвэй, — чертова поганая мразь… И есть же на свете подобная гадость… Чтоб тебя бесы драли!».
— Выпустите нас, пожалуйста! Мы никому не скажем, — застонал один из пленников, худой длинноволосый мужик лет сорока пяти, одетый во рваное тряпье. — Выпустите… я больше не могу так…
Чародей обернулся, бросив на него суровый взгляд, а один из псов тут же вскочил и зарычал устрашающе, не громко, но перепуганный узник тут же утих и забился в угол своей клетки, пес же лег обратно на свое место, как ни в чем не бывало.
Некромант вернулся к работе, вновь принявшись мерно постукивать секачом в старом корыте.
— Вас кормить буду позже, — ворчал он себе под нос, словно разговаривая с самим собою, — когда вернусь с охоты.
— Да… это должно получиться… столько месяцев работы… Почти… Почти у цели… — старец, всецело погруженный в свои размышления, тоже прошел мимо, не обратив на него ни малейшего внимания, и двинулся дальше в направлении своей лаборатории и клеток с узниками, бормоча себе в бороду обрывки фраз подобно сумасшедшему или тому, кто долго жил в полном одиночестве и совершенно отвык ото всякого нормального общения… В руке, которой он размахивал при ходьбе, старик держал какую-то книжечку.
Прислушавшись к себе, Гвэйен понял, что атаку стоит пока отложить. Он негромко сглотнул, а затем взял себя в руки и успокоился. Овладев собою после созерцания чудовищных созданий, инквизитор решил аккуратно направиться следом за магом и его устрашающими спутниками. «Я здесь только один… — подумал он, — никого рядом со мною… Все просто — настроение и действие… Так или иначе, схватки теперь не избежать. Я просто сделаю то, что от меня требуется… Я — свет во тьме ночи»…
— Пора покормить упыряток… — словно сам себе давал команду чернокнижник. — Будущих верных и не знающих страха бойцов авангарда… Правда, немножко неуклюжих… Хм… Хм… Но зато живучих… скоро… скоро они подойдут к этой черте, — бормотал старик, отдаляясь, но голос его хорошо был слышен в каменном коридоре пещеры.
Гвэйен почувствовал, как решительность его крепнет. Чернокнижник должен был умереть. Не могло быть и речи о том, чтобы захватывать его и доставлять в одно из мест заключения. Темные маги представляют собою тот род злодеев, которых если и получается пленить, то бывает невероятно трудно удержать в плену. Они коварны и опасны, и имеют в своем распоряжении множество неожиданных уловок…
«Со спокойствием в сердце делай то, что должно быть сделано», — мысленно процитировал он древний трактат.
Гвэйен последовал за ними, скрываясь в темноте, ступая очень мягко, держась поодаль. Он умел оставаться незаметным в таких ситуациях, — это был его стиль.
Псы не учуяли его запаха, не замечали его так же, как и старик. Что-то с этим было не так. Обычный пес уже давно уловил бы по запаху присутствие чужака. Может, смрад мертвечины, разложения, заполняющий все это проклятое подземелье, мешал животным унюхать его. А может, нечестивые опыты чародея над ними привели к нарушениям нюха.
Гвэйен старался передвигаться как можно тише, наблюдая за стариком и его внушительными питомцами. Держась на безопасном расстоянии, он хотел посмотреть, что будет дальше, и выждать подходящий момент.
Старец зашел в помещение своей лаборатории и прихватил там один из больших бутылей с каким-то мутным веществом, а затем направился к ящикам, стоявшим в комнате с несчастными узниками; а последние, как только учуяли приближение своего тюремщика, сразу же прекратили какие-либо перешептывания и забились в углы своих клеток. Омерзительное зловоние было здесь везде; оно пропитывало воздух, стены, солому, на которой спали пленники… Гвэйен чувствовал как оно тяжелым вязким осадком с каждым вдохом оседает в его груди. Старец поставил бутыль на закрытый ящик, туда же положил и свою книжечку. А из открытого — специальными клещами доставал какие-то куски. Гвэйен знал, что было в том ящике и не мог удержаться чтобы не скривить губы в немом отвращении. Некоторые из доставаемых кусков были сухие и почти истлевшие, а некоторые — скользкие, покрытые вязкой слизью, в них роились бледные толстые черви. Старик бросал их в стоящее рядом корыто, похожее на те, из которых обычно кормят домашний скот.
Опертый об каменную стену пещеры, возле корыта стоял, уже встречавшийся Гвэйену, ржавый секач, похожий на те, которыми в хозяйстве обычно секут в корыте тыквы, кабачки и свеклу, чтобы затем накормить этими измельченными продуктами свиней и коз, коров и овец. Седой чернокнижник взял это нехитрое приспособление и начал мерно измельчать брошенные в корыто куски, нахмыкивая при этом себе под нос какую-то мелодию. Он выполнял свою работу с явным автоматизмом, — так, словно занимался этим каждый день. Его чудовищные спутники в это время просто улеглись на каменный пол пещеры и почти не двигались.
«Чертова мерзость, — выругался в мыслях Гвэй, — чертова поганая мразь… И есть же на свете подобная гадость… Чтоб тебя бесы драли!».
— Выпустите нас, пожалуйста! Мы никому не скажем, — застонал один из пленников, худой длинноволосый мужик лет сорока пяти, одетый во рваное тряпье. — Выпустите… я больше не могу так…
Чародей обернулся, бросив на него суровый взгляд, а один из псов тут же вскочил и зарычал устрашающе, не громко, но перепуганный узник тут же утих и забился в угол своей клетки, пес же лег обратно на свое место, как ни в чем не бывало.
Некромант вернулся к работе, вновь принявшись мерно постукивать секачом в старом корыте.
— Вас кормить буду позже, — ворчал он себе под нос, словно разговаривая с самим собою, — когда вернусь с охоты.
Страница 45 из 52
