637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4702
Второй пес, в это время, еще прибавил ходу и уже летел на Гвэйена в смертоносном прыжке. А тот, в свою очередь, спешно выхватывая меч правой рукою, а револьвер левой, тут же от бедра выпустил в бестию все три пули, попадая в правое плечо, шею, и отбивая больше половины левого клыка. Но плоть чудовища поглотила эти снаряды, казалось, безо всякого ущерба для себя. Монстр налетел на него, с чудовищной силой ухватив пастью за новый железный наруч и придавив Гвэйена к земле своим массивным телом. Судорожно пытаясь высвободить руку с мечом из-под лапы чудовища, инквизитор видел перед собою его желтые нахмуренные глаза, исполненные жажды убийства. Из пасти чудища катилась вязкая слюна, пачкая наруч, капая Гвэйену на лицо. Свирепо рыча в исступленной ярости монстр стиснул зубы так, что они заскрежетали о металл, оставляя на нем неглубокие отметины, а от искалеченного клыка с хрустом откололись еще несколько кусочков и брызнули в разные стороны. В ужасающем рывке монстр отдернул голову в сторону, а Гвэйен услышал скрежет зубов о металл, хруст собственного сустава, и пронизывающую парализующую боль в левом локте… Теперь уже зарычал он, как зверь, дикий и полный ярости, такой же ужасный как и терзающая его бестия. Ярость вскипела в нем демоническим пламенем и разлилась по телу неудержимым зарядом мощи. Со звериным ревом он вырвал руку, держащую меч, и всадил клинок в шею монстра. Бестия заскулила и захрипела, обливая рейнджера липкой вонючей кровью, а он, сколько было силы, крутил и дергал рукоять во все стороны, исступленно ковыряясь в ране убийственным клинком. Магический орнамент светился через кровавые потеки на лезвии. Наконец туша чудовища обмякла, ужасная челюсть разжалась, и только слабый невнятный хрип и бульканье доносились из разрезанного горла.
Гвэйен вытянул меч из раны, с большим усилием столкнул с себя умирающее чудовище и поднялся на ноги. Левый локоть ужасно болел и непослушная рука бессильно опускалась вниз под тяжестью доспеха… Он осмотрелся в поисках своего револьвера…
— Ну! Ты побил моих славных зверушек — Браво, сукин сын! Что теперь? Может, объяснишь, наконец, кто ты и зачем сюда залез — в мои неуютные владения?
Гвэйен поднял глаза и увидел чародея, который стоял, опершись о стену. В его сутулой фигуре чувствовалась усталость. Другой рукою чернокнижник держался за голову, так словно получил тяжелый оглушающий удар, физический или ментальный. Над его головой больше не витал светящийся шар.
Немного придя в себя и отдышавшись, Гвэйен вдруг понял, что знает, кому принадлежит этот голос… Из глубин его души одновременно поднялись удивление и разочарование; то, что он упорно отрицал, теперь было перед его глазами.
— Так значит, все эти пересуды были правдивы… Удивительно… Передо мною Эрвил Лани… Умерший и погребенный, но живой. Старый, но полный сил. Как многолетний высохший куст, пустивший молодые побеги…
Чародей удивленно смотрел на него какое-то время… Затем спокойно сказал…
— Ты меня хорошо видишь?
— Вижу. Не сомневайся.
Маг помолчал, перебирая мысли в своей старой голове.
— Может это прозвучит и странно, но я почти рад видеть тебя, Гвэйен, муж моей дочери… Как там она? Здорова?
Гвэйен нащупал взором свой револьвер, лежащий под стеною, подобрал его и вложил в кобуру, не перезаряжая…
— Подожди. Дай перевести дух, — рейнджер двинулся в сторону чародея, держа меч в опущенной руке. — У тебя здесь найдется место, где можно присесть и поговорить?
— Н-н-найдется, — ответил чародей неуверенно. — Но ты бы убрал свою железяку, а то как-то она меня нервирует…
— Ничего, придется потерпеть… Давай, проводи гостя в комнату для бесед. И хорошо, если бы там не воняло так трупами и дерьмом.
— Н-н-ну ладно, пускай так, — ответил маг после недолгого молчания. — Но я бы советовал тебе смягчить тон, ибо поистине неизвестно, кто здесь чей заложник… Прошу за мною, гость.
Гвэйен не думал спорить с этим утверждением; он чувствовал усталость и локоть его чудовищно болел…
Чародей провел его по коридору в комнату, где, по всей видимости, проводил свое свободное время и отдыхал. Здесь сразу бросалось в глаза некое подобие алтаря. Гвэйен присмотрелся к нему. На каменном выступе размещался большой деревянный щиток, покрытый искусно вырезанными знаками, об истинном значении которых можно было только гадать; сделан он был из нескольких хорошо подогнанных друг к другу, прилично отшлифованных и пропитанных каким-то маслом досок. От пропитки дерево приобрело насыщенно темный цвет, а вырезанные письмена, в свою очередь, были заполнены каким-то красным веществом. Возле этого щитка, на том же выступе, горели восемь красных свечей. В сравнении с искусной отделкой этого ритуального изделия, остальные предметы были сколочены на скорую руку и без особого старания. Грубый стеллаж, заполненный книгами стоял под стеною, покосившись в одну сторону.
Гвэйен вытянул меч из раны, с большим усилием столкнул с себя умирающее чудовище и поднялся на ноги. Левый локоть ужасно болел и непослушная рука бессильно опускалась вниз под тяжестью доспеха… Он осмотрелся в поисках своего револьвера…
— Ну! Ты побил моих славных зверушек — Браво, сукин сын! Что теперь? Может, объяснишь, наконец, кто ты и зачем сюда залез — в мои неуютные владения?
Гвэйен поднял глаза и увидел чародея, который стоял, опершись о стену. В его сутулой фигуре чувствовалась усталость. Другой рукою чернокнижник держался за голову, так словно получил тяжелый оглушающий удар, физический или ментальный. Над его головой больше не витал светящийся шар.
Немного придя в себя и отдышавшись, Гвэйен вдруг понял, что знает, кому принадлежит этот голос… Из глубин его души одновременно поднялись удивление и разочарование; то, что он упорно отрицал, теперь было перед его глазами.
— Так значит, все эти пересуды были правдивы… Удивительно… Передо мною Эрвил Лани… Умерший и погребенный, но живой. Старый, но полный сил. Как многолетний высохший куст, пустивший молодые побеги…
Чародей удивленно смотрел на него какое-то время… Затем спокойно сказал…
— Ты меня хорошо видишь?
— Вижу. Не сомневайся.
Маг помолчал, перебирая мысли в своей старой голове.
— Может это прозвучит и странно, но я почти рад видеть тебя, Гвэйен, муж моей дочери… Как там она? Здорова?
Гвэйен нащупал взором свой револьвер, лежащий под стеною, подобрал его и вложил в кобуру, не перезаряжая…
— Подожди. Дай перевести дух, — рейнджер двинулся в сторону чародея, держа меч в опущенной руке. — У тебя здесь найдется место, где можно присесть и поговорить?
— Н-н-найдется, — ответил чародей неуверенно. — Но ты бы убрал свою железяку, а то как-то она меня нервирует…
— Ничего, придется потерпеть… Давай, проводи гостя в комнату для бесед. И хорошо, если бы там не воняло так трупами и дерьмом.
— Н-н-ну ладно, пускай так, — ответил маг после недолгого молчания. — Но я бы советовал тебе смягчить тон, ибо поистине неизвестно, кто здесь чей заложник… Прошу за мною, гость.
Гвэйен не думал спорить с этим утверждением; он чувствовал усталость и локоть его чудовищно болел…
Чародей провел его по коридору в комнату, где, по всей видимости, проводил свое свободное время и отдыхал. Здесь сразу бросалось в глаза некое подобие алтаря. Гвэйен присмотрелся к нему. На каменном выступе размещался большой деревянный щиток, покрытый искусно вырезанными знаками, об истинном значении которых можно было только гадать; сделан он был из нескольких хорошо подогнанных друг к другу, прилично отшлифованных и пропитанных каким-то маслом досок. От пропитки дерево приобрело насыщенно темный цвет, а вырезанные письмена, в свою очередь, были заполнены каким-то красным веществом. Возле этого щитка, на том же выступе, горели восемь красных свечей. В сравнении с искусной отделкой этого ритуального изделия, остальные предметы были сколочены на скорую руку и без особого старания. Грубый стеллаж, заполненный книгами стоял под стеною, покосившись в одну сторону.
Страница 47 из 52
