637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4703
Возле другой стены можно было видеть простой, ничем не примечательный шкаф. На неуклюжем столе, размещенном в центре комнаты Гвэйен заметил большой стеклянный графин с каким-то мутным темным напитком, кусок мяса в глиняной тарелке и такой же глиняный стакан. Имелась также одна простая табуретка. Возле кровати стояла, как показалось Гвэйену, довольно приличная тумба — вероятно, втащенная в эти катакомбы из особняка. На столе, на тумбе и на стеллаже горели масляные светильники, каждый из которых имел нехитрый абажур из бумаги, окрашенной в красный цвет.
Чернокнижник указал рейнджеру на кровать, а сам сел на табуретку возле стола. Гвэйен присел на ветхое покрывало, не выпуская меч из руки.
— Эулика мертва, если ты хочешь знать. Двенадцать лет назад она отошла в Неизвестность — для меня это стало очень тяжелой утратой, восполнить которую я не смогу никогда…
— Умерла? Жаль… Из нее могла бы выйти отличная чародейка. Мне всегда казалось, что в ней сокрыт большой потенциал.
— Она была совсем не такой как ты, Эрвил.
— Чародеи бывают разные… Однако ты прав, характером она в меня не пошла. И давно ты записался в воины света, Гвэйен?
Гвэйен смотрел на него с неприязнью.
— Жаль, что ты оказался не на подобающей стороне, Эрвил… — процедил он.
— Я нахожусь на своей собственной стороне. Когда я выбирал ее, то, уж прости, не замысливался о том, сочтешь ты ее подобающей или нет.
— Меня послали убить тебя, Эрвил, за то, что твои чудовища наводят ужас на жителей всей округи. За то, что ты творишь ужасные противоестественные вещи…
Старик нахмурился и недовольно фыркнул…
— Эти чертовы твари вырвались из-под моего контроля! Думаешь, я нарочно их выпустил чтобы поднять такой переполох? Делать мне нечего? Вот только двоих и удалось удержать своей волей, да и тех ты убил, Гвэйен. Принесло же тебя!
— А почему же тогда точь-в-точь после набегов твоих монстров селяне находили открытые погребения?
— Ну… если уж они, все равно, там безобразничают, то дай, думаю, воспользуюсь. Эти беглецы уже успели всех там насмерть перепугать. Вот я и подумал, что односельчане мои по ночам теперь шляться особо не будут. А я со своими зверушками выхожу, они повоют немного, а я по-быстрому откопаю необходимый материал и…
— Что ты за человек, Эрвил? С первых же минут, как я приехал, мне твердили, что это именно ты виноват в беде, и никто другой, а я не желал верить… Мне казалось, что это полнейшая чушь, а видишь как оно…
— Как по мне, так лучше бы ты вообще не приезжал, Гвэйен.
— И как же ты выбрался из могилы, Эрвил? Я же собственными глазами видел тебя в гробу, бездыханного, бледного и… мертвого… определенно мертвого… Я видел как твою могилу закопали. Мы долго еще стояли над ней с твоею дочерью и женой…
— Изысканный трюк, правда? Признаюсь, мне искренне жаль, что недостаток времени не позволяет мне раскрыть перед тобою во всей полноте подробности той проделки… Уже долгие годы мне приходится хвастаться своими достижениями только перед матовой серостью бумаги, а от нее трудно добиться какого-нибудь участия… Ты же, я полагаю, смог бы оценить мое искусство по достоинству…
— Твое искусство и твое достоинство, — процедил рейнджер, — представляют собою нечто несовместимое, Эрвил…
— Ах вот как? — колдун изобразил удивление. — Ну что ж? Это незрелый взгляд, Гвэйен…
— А как ты умудрялся похищать людей, оставаясь незамеченным? — спросил паладин, глядя ему в глаза.
— Да по-разному: и околдовывая, и применяя силу… — Старик налил себе из графина темной жидкости и выпил. — Эх… чудесный напиток.
— Я боюсь даже спрашивать из чего он сделан…
— Не из чего, а из кого, Гвэйен… Из наиболее здоровых особей… Это чудесный эликсир — экстракт жизни. Ты даже представить себе не можешь, какие вершины открылись мне в процессе упорных занятий темными науками.
Гвэйен не ответил, а лишь нахмурился еще больше. Он был мрачен, уголки его рта опустились вниз и белесые брови напряглись, сдвинувшись над глазами. Чародей выпил еще немного напитка и уставился на левую руку своего гостя. Оба замыслились ненадолго, погрузившись в молчание.
— И что, Гвэйен, ты намерен выполнить свое задание?
— Понимаешь, Эрвил… Создание тварей можно было бы тебе простить, поверив, что ты создавал их для защиты и они случайно вырвались из-под контроля. Возможно, с натяжкой, можно было бы простить тебе даже и раскапывание могил — как-никак ты мой родственник. Но то, что ты похищал мирных жителей… Из одних ты высасывал соки чтобы продлить свое противоестественное существование — из их тел, как ты сам охотно признался, дистиллировал для себя живительные снадобья… А других уродовал, превращая в бездумные ходячие трупы, слепо повинующиеся твоей воле… А также и то, что ты сейчас так запросто рассказываешь об этом, словно это в порядке вещей…
Чернокнижник указал рейнджеру на кровать, а сам сел на табуретку возле стола. Гвэйен присел на ветхое покрывало, не выпуская меч из руки.
— Эулика мертва, если ты хочешь знать. Двенадцать лет назад она отошла в Неизвестность — для меня это стало очень тяжелой утратой, восполнить которую я не смогу никогда…
— Умерла? Жаль… Из нее могла бы выйти отличная чародейка. Мне всегда казалось, что в ней сокрыт большой потенциал.
— Она была совсем не такой как ты, Эрвил.
— Чародеи бывают разные… Однако ты прав, характером она в меня не пошла. И давно ты записался в воины света, Гвэйен?
Гвэйен смотрел на него с неприязнью.
— Жаль, что ты оказался не на подобающей стороне, Эрвил… — процедил он.
— Я нахожусь на своей собственной стороне. Когда я выбирал ее, то, уж прости, не замысливался о том, сочтешь ты ее подобающей или нет.
— Меня послали убить тебя, Эрвил, за то, что твои чудовища наводят ужас на жителей всей округи. За то, что ты творишь ужасные противоестественные вещи…
Старик нахмурился и недовольно фыркнул…
— Эти чертовы твари вырвались из-под моего контроля! Думаешь, я нарочно их выпустил чтобы поднять такой переполох? Делать мне нечего? Вот только двоих и удалось удержать своей волей, да и тех ты убил, Гвэйен. Принесло же тебя!
— А почему же тогда точь-в-точь после набегов твоих монстров селяне находили открытые погребения?
— Ну… если уж они, все равно, там безобразничают, то дай, думаю, воспользуюсь. Эти беглецы уже успели всех там насмерть перепугать. Вот я и подумал, что односельчане мои по ночам теперь шляться особо не будут. А я со своими зверушками выхожу, они повоют немного, а я по-быстрому откопаю необходимый материал и…
— Что ты за человек, Эрвил? С первых же минут, как я приехал, мне твердили, что это именно ты виноват в беде, и никто другой, а я не желал верить… Мне казалось, что это полнейшая чушь, а видишь как оно…
— Как по мне, так лучше бы ты вообще не приезжал, Гвэйен.
— И как же ты выбрался из могилы, Эрвил? Я же собственными глазами видел тебя в гробу, бездыханного, бледного и… мертвого… определенно мертвого… Я видел как твою могилу закопали. Мы долго еще стояли над ней с твоею дочерью и женой…
— Изысканный трюк, правда? Признаюсь, мне искренне жаль, что недостаток времени не позволяет мне раскрыть перед тобою во всей полноте подробности той проделки… Уже долгие годы мне приходится хвастаться своими достижениями только перед матовой серостью бумаги, а от нее трудно добиться какого-нибудь участия… Ты же, я полагаю, смог бы оценить мое искусство по достоинству…
— Твое искусство и твое достоинство, — процедил рейнджер, — представляют собою нечто несовместимое, Эрвил…
— Ах вот как? — колдун изобразил удивление. — Ну что ж? Это незрелый взгляд, Гвэйен…
— А как ты умудрялся похищать людей, оставаясь незамеченным? — спросил паладин, глядя ему в глаза.
— Да по-разному: и околдовывая, и применяя силу… — Старик налил себе из графина темной жидкости и выпил. — Эх… чудесный напиток.
— Я боюсь даже спрашивать из чего он сделан…
— Не из чего, а из кого, Гвэйен… Из наиболее здоровых особей… Это чудесный эликсир — экстракт жизни. Ты даже представить себе не можешь, какие вершины открылись мне в процессе упорных занятий темными науками.
Гвэйен не ответил, а лишь нахмурился еще больше. Он был мрачен, уголки его рта опустились вниз и белесые брови напряглись, сдвинувшись над глазами. Чародей выпил еще немного напитка и уставился на левую руку своего гостя. Оба замыслились ненадолго, погрузившись в молчание.
— И что, Гвэйен, ты намерен выполнить свое задание?
— Понимаешь, Эрвил… Создание тварей можно было бы тебе простить, поверив, что ты создавал их для защиты и они случайно вырвались из-под контроля. Возможно, с натяжкой, можно было бы простить тебе даже и раскапывание могил — как-никак ты мой родственник. Но то, что ты похищал мирных жителей… Из одних ты высасывал соки чтобы продлить свое противоестественное существование — из их тел, как ты сам охотно признался, дистиллировал для себя живительные снадобья… А других уродовал, превращая в бездумные ходячие трупы, слепо повинующиеся твоей воле… А также и то, что ты сейчас так запросто рассказываешь об этом, словно это в порядке вещей…
Страница 48 из 52
