637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4704
Этого я тебе простить не могу… И я даже не стану говорить, что мне бы этого хоть сколько-нибудь хотелось…
— Я просто хотел пожить еще немного, Гвэйен, — что в этом, по-твоему, противоестественного? Это вполне нормальное желание живого существа — желание не умирать. Разве нет, Гвэйен? Разве ты бы не хотел жить дольше того скупо отмеренного срока, который выделен нам на этой земле? А, Гвэйен? Или ты не хотел бы чтобы моя дочь жила дольше и была с тобою сейчас? Ведь все хотят жить дольше и дольше… А я не только хотел, но и нашел способ… За это меня следует убить?
— Ты сам хорошо знаешь, за что тебя следует убить, Эрвил, а этой полемикой тебе не удастся обмануть ни меня, ни себя самого…
— С собою я как раз таки предельно честен, — заметил колдун. — Я точно знаю, чего хочу, и как это заполучить… А вот с тобою что теперь делать, Гвэйен?
— Видишь, Эрвил, как светится орнамент на моем клинке? — негромким спокойным голосом спросил паладин.
— Вижу… Я знаю, что это такое…
— Тогда ты знаешь, что вблизи этого меча нелегко будет творить разрушительную магию.
— Знаю. Иначе бы я давно уже тебя испепелил и вернулся ко своим делам…
— Скажи, Эрвил, сможешь ли ты вернуть к прежнему состоянию тех несчастных, которым ты вытравил все мозги из башки своими дистиллятами и которых кормил измельченными трупами, превратив их в бездумные комки податливой плоти, послушные твоей извращенной воле?
— Думаю, что нет — скорее всего, не смогу.
— Жаль это слышать…
— И что? Ты собираешься убить бедного немощного старика? — на лице у мага появилась ехидная ухмылка.
— Не думаю, Эрвил, что такого уж и немощного…
— И правильно думаешь! — вскочил чародей из-за стола и глаза его злобно сверкнули.
Из рукава он выдернул нож и метнул в рейнджера, целясь в лицо, но тот резко уклонился, а затем вскакивая с кровати, одновременно рубанул мечом снизу вверх, однако лезвие рассекло лишь облако полупрозрачного дыма. «Он выпустит своих пожирателей мертвечины», — промелькнуло у него в голове. В левом локте ощущалась болезненная пульсация, он не мог поднять руку — она бессильно свисала. «Как ты будешь сражаться, Гвэйен?». Не долго думая, он поднял со стола стеклянный кувшин и сделал с десяток жадных глотков. Чудесный напиток жизни напоминал вкусом перебродившую блевотину и Гвэйен чуть не выдал назад все выпитое и еще больше, однако, поставив на место кувшин, он ощутил как внутри разливается приятное тепло и тело наполняется энергией, боль сразу же начала утихать, а через несколько мгновений он даже смог согнуть руку в локте…
Из кармашка на поясе он достал несколько сухих листьев и зажевал ими отвратительный напиток.
Рейнджер перезарядил винтовку и револьвер, опустил забрало шлема, своими смотровыми и дыхательными отверстиями отдаленно напоминавшее мрачное лицо. На лбу и на подбородке небольшие ребра сходились под острыми углами, в темноте смотровых щелей сверкали глаза паладина; мрачное металлическое лицо рыцаря выглядело просто и внушительно…
Боль окончательно отступила. Крепко сжимая рукоять меча у самой гарды, он уверенно двинулся вперед. Вышел из комнаты и направился по коридору в сторону лаборатории. Теперь он собирался не красться, а свирепо ринуться в бой. «Худшее уже позади. Наверное»…
Шагая по пещере, он услышал звуки возни, стуки клеток и треск каких-то деревянных конструкций, а затем навстречу ему высыпалась целая куча тех подопытных, эксперимент над которыми еще не был завершен. Некоторые из них были вооружены ножками, отбитыми от стола и стульев. Неуклюже хромая, волоча ноги, пуская слюну из перекошенных ртов, судорожно размахивая непослушными руками, они приближались к нему. Того, огромного, среди них не было; он, вероятно, составлял компанию чародею…
Первого Гвэйен обрушил на пол сходу, отрубив ему руку вместе с плечом. Тут же с яростным криком снес голову другому, тело которого рухнуло под ноги наступающим тварям. Несколько раз Гвэйен получил по шлему тяжелой доской, что аж зазвенело в ушах. Упыри обсели его как муравьи раненого майского жука. Они били его, кусали доспех, пытались повалить на пол. А он свирепо отбивался, пронзая и рассекая их дряхлые тела, отрубая конечности и головы, вспарывая тощие животы со зловонными внутренностями. Впав в ярость, он крошил их, не помня себя в макабрическом танце, а отрубленные части извивались и ползали по полу, словно живые, отсеченные головы беззвучно раскрывали рты, полные желтых зубов, валяясь в лужах темной крови.
Наконец из этой банды незавершенных произведений не осталось никого, кто мог бы оказать ему адекватное сопротивление, лишь маленькое существо, бывшее некогда ребенком, уцепилось ему в ногу и впилось зубами в кожу доспеха. Гвэйен оттолкнул его и оно шлепнулось задницей на каменный пол.
Ему нужно было добраться до чародея.
— Я просто хотел пожить еще немного, Гвэйен, — что в этом, по-твоему, противоестественного? Это вполне нормальное желание живого существа — желание не умирать. Разве нет, Гвэйен? Разве ты бы не хотел жить дольше того скупо отмеренного срока, который выделен нам на этой земле? А, Гвэйен? Или ты не хотел бы чтобы моя дочь жила дольше и была с тобою сейчас? Ведь все хотят жить дольше и дольше… А я не только хотел, но и нашел способ… За это меня следует убить?
— Ты сам хорошо знаешь, за что тебя следует убить, Эрвил, а этой полемикой тебе не удастся обмануть ни меня, ни себя самого…
— С собою я как раз таки предельно честен, — заметил колдун. — Я точно знаю, чего хочу, и как это заполучить… А вот с тобою что теперь делать, Гвэйен?
— Видишь, Эрвил, как светится орнамент на моем клинке? — негромким спокойным голосом спросил паладин.
— Вижу… Я знаю, что это такое…
— Тогда ты знаешь, что вблизи этого меча нелегко будет творить разрушительную магию.
— Знаю. Иначе бы я давно уже тебя испепелил и вернулся ко своим делам…
— Скажи, Эрвил, сможешь ли ты вернуть к прежнему состоянию тех несчастных, которым ты вытравил все мозги из башки своими дистиллятами и которых кормил измельченными трупами, превратив их в бездумные комки податливой плоти, послушные твоей извращенной воле?
— Думаю, что нет — скорее всего, не смогу.
— Жаль это слышать…
— И что? Ты собираешься убить бедного немощного старика? — на лице у мага появилась ехидная ухмылка.
— Не думаю, Эрвил, что такого уж и немощного…
— И правильно думаешь! — вскочил чародей из-за стола и глаза его злобно сверкнули.
Из рукава он выдернул нож и метнул в рейнджера, целясь в лицо, но тот резко уклонился, а затем вскакивая с кровати, одновременно рубанул мечом снизу вверх, однако лезвие рассекло лишь облако полупрозрачного дыма. «Он выпустит своих пожирателей мертвечины», — промелькнуло у него в голове. В левом локте ощущалась болезненная пульсация, он не мог поднять руку — она бессильно свисала. «Как ты будешь сражаться, Гвэйен?». Не долго думая, он поднял со стола стеклянный кувшин и сделал с десяток жадных глотков. Чудесный напиток жизни напоминал вкусом перебродившую блевотину и Гвэйен чуть не выдал назад все выпитое и еще больше, однако, поставив на место кувшин, он ощутил как внутри разливается приятное тепло и тело наполняется энергией, боль сразу же начала утихать, а через несколько мгновений он даже смог согнуть руку в локте…
Из кармашка на поясе он достал несколько сухих листьев и зажевал ими отвратительный напиток.
Рейнджер перезарядил винтовку и револьвер, опустил забрало шлема, своими смотровыми и дыхательными отверстиями отдаленно напоминавшее мрачное лицо. На лбу и на подбородке небольшие ребра сходились под острыми углами, в темноте смотровых щелей сверкали глаза паладина; мрачное металлическое лицо рыцаря выглядело просто и внушительно…
Боль окончательно отступила. Крепко сжимая рукоять меча у самой гарды, он уверенно двинулся вперед. Вышел из комнаты и направился по коридору в сторону лаборатории. Теперь он собирался не красться, а свирепо ринуться в бой. «Худшее уже позади. Наверное»…
Шагая по пещере, он услышал звуки возни, стуки клеток и треск каких-то деревянных конструкций, а затем навстречу ему высыпалась целая куча тех подопытных, эксперимент над которыми еще не был завершен. Некоторые из них были вооружены ножками, отбитыми от стола и стульев. Неуклюже хромая, волоча ноги, пуская слюну из перекошенных ртов, судорожно размахивая непослушными руками, они приближались к нему. Того, огромного, среди них не было; он, вероятно, составлял компанию чародею…
Первого Гвэйен обрушил на пол сходу, отрубив ему руку вместе с плечом. Тут же с яростным криком снес голову другому, тело которого рухнуло под ноги наступающим тварям. Несколько раз Гвэйен получил по шлему тяжелой доской, что аж зазвенело в ушах. Упыри обсели его как муравьи раненого майского жука. Они били его, кусали доспех, пытались повалить на пол. А он свирепо отбивался, пронзая и рассекая их дряхлые тела, отрубая конечности и головы, вспарывая тощие животы со зловонными внутренностями. Впав в ярость, он крошил их, не помня себя в макабрическом танце, а отрубленные части извивались и ползали по полу, словно живые, отсеченные головы беззвучно раскрывали рты, полные желтых зубов, валяясь в лужах темной крови.
Наконец из этой банды незавершенных произведений не осталось никого, кто мог бы оказать ему адекватное сопротивление, лишь маленькое существо, бывшее некогда ребенком, уцепилось ему в ногу и впилось зубами в кожу доспеха. Гвэйен оттолкнул его и оно шлепнулось задницей на каменный пол.
Ему нужно было добраться до чародея.
Страница 49 из 52
