637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4705
Он прошел через лабораторию; окинув взглядом алхимический стол, с любопытством обнаружил, что дорогая шкатулочка, стоящая на нем, теперь была открыта и совершенно пуста…
Он обнаружил мага в помещении с пленными. Рядом с ним стоял тот огромный упырь, опершись на двуручный меч. Теперь здесь был зажжен большой светильник, подвешенный к потолку, и отблески пламени танцевали на стенах и на полу…
— Что, пришел и твой конец, Эрвил? — бросил радостно кто-то из пленных. — Попала коса на камень! Прихлопнут, наконец, тебя в твоей обосранной норе!
— Порешайте его скорее, господин добрый, — взмолился другой, — да выпустите нас. Уж не в моготу нам тут сидеть…
Ни старый колдун, ни рейнджер не обратили внимания на слова пленников; они пристально смотрели друг на друга…
— Что, Гвэйен, рука больше не болит?
— Больше нет…
— Бестолковый ты… Умрешь же теперь, дурак… Нужно особым способом готовиться чтобы пить эту дрянь, — старик засмеялся.
— Ты самое настоящее чудовище, Эрвил!
— Я? Ну что ты? Ты вот познакомься лучше с Грогхаром. Вот он — чудовище. Сейчас ты оценишь его чудовищную силу…
Гвэйен быстро вложил меч в ножны, достал из-за спины винтовку и, прицелившись, спустил курок. Пуля с треском прошила левое колено гиганта и он неуклюже рухнул на пол, беспорядочно раскинув руки.
— Скотина чертова! Ты что творишь? — взвыл чародей. — Ты знаешь, сколько я над ним трудился? Мать твою, Гвэйен!
— Признаться, Эрвил, мне это уже начало надоедать, — рейнджер заменил патрон в пневмостреле. — Пора кончать с этим…
Пока они смотрели друг на друга, Грогхар предпринимал тщетные попытки подняться на ноги, он мычал и катался по полу, лязгая латами о камень…
— Ну так сразимся, Гвэйен! Я давненько уже ни с кем не дрался! Давай, развлеки старика, — его глаза вспыхнули зловещим огнем…
— Это будет не так весело, как тебе кажется, Эрвил…
Гвэйен спустил курок и голова Грогхара разлетелась фейерверком осколков и брызг, обильно испачкав чернокнижнику мантию…
— Хватит играть… — через стиснутые зубы процедил чародей, а его лицо вдруг приняло страшный вид. — Ты пожалеешь, что переступил порог моего дома…
Колдун коснулся пальцами солнечного сплетения, словно нащупывая через ткань мантии висящий у себя на шее амулет, а затем медленно выпрямился и как будто стал выше… Его лицо сделалось неестественно мрачным, а глаза засветились бледным холодным огнем. Во всем его облике вдруг появилось нечто чудовищное, отвратительное, вселяющее безотчетный страх… Пленники, наблюдавшие за происходящим через решетки, отшатывались в ужасе, закрывали лица руками, отдалялись в углы своих клеток… Гвэйен также почувствовал дрожь, — он не мог понять, действительно ли маг преобразился, впитав в себя какую-то дьявольскую энергию, или это была просто искусная магическая иллюзия…
Страшный старик вытянул перед собою свою костлявую ладонь, подобную когтистой лапе хищной птицы, а воздух вокруг нее начал мерцать и сгущаться. В конце концов пустота сжалась в его руке в странный магический меч, клинок которого состоял словно из блеклого серого пламени, которое переливалось и мерцало. Чернокнижник махнул своим оружием несколько раз, а воздух, рассекаемый чародейским клинком, вибрировал и шипел, словно от взмахов факела.
Гвэйен отвел винтовку за спину и обнажил свой меч. Узор на его оружии пылал ярким фиолетовым светом, а в его левой ладони чувствовался жар…
— Эти фокусы тебе не помогут… Я отправлю твою порочную душу в Бездну, Эрвил… — инквизитор поднял меч и, подавляя в себе вызванный иллюзией трепет, двинулся навстречу противнику. — Храни меня, Вэорэан!
И они бросились друг на друга, рейнджер и чародей, а их магическое оружие шипело, вспарывая тяжелый воздух подземелья, мелькало в тревожном свете большого фонаря, отбрасывая причудливые тени.
Старый колдун, хотя и нисколько не походил на фехтовальщика, двигался быстро и со своеобразной грацией. Он ловко уворачивался от атак, сбивал массивные опасные удары своего бронированного противника, заставляя его меч соскальзывать по своему переливающемуся клинку. Колдун исчезал в тот миг, когда тяжелое, украшенное пылающим орнаментом лезвие должно было врезаться в его плоть и обрушить его на землю… Он расплывался в воздухе и оружие инквизитора рассекало только дым… А затем маг появлялся с другой стороны и атаковал, быстро и метко, а его меч то удлинялся, то уменьшался в зависимости от того, куда он наносил удар. Магический клинок, казалось, совершенно не имел веса, и чернокнижник, орудуя им словно легкой палочкой, совсем не выказывал признаков усталости, однако удары, нанесенные этим клинком, были тяжелыми… И хотя меч мага не пробивал доспехов, паладин после каждого такого удара отшатывался назад и на миг застывал, как бы лишаясь сил, а его движения по мере получения таких ранений становились все менее энергичными — его тело, казалось, вязло в тяжелом смрадном воздухе пещеры, словно в топком болоте.
Он обнаружил мага в помещении с пленными. Рядом с ним стоял тот огромный упырь, опершись на двуручный меч. Теперь здесь был зажжен большой светильник, подвешенный к потолку, и отблески пламени танцевали на стенах и на полу…
— Что, пришел и твой конец, Эрвил? — бросил радостно кто-то из пленных. — Попала коса на камень! Прихлопнут, наконец, тебя в твоей обосранной норе!
— Порешайте его скорее, господин добрый, — взмолился другой, — да выпустите нас. Уж не в моготу нам тут сидеть…
Ни старый колдун, ни рейнджер не обратили внимания на слова пленников; они пристально смотрели друг на друга…
— Что, Гвэйен, рука больше не болит?
— Больше нет…
— Бестолковый ты… Умрешь же теперь, дурак… Нужно особым способом готовиться чтобы пить эту дрянь, — старик засмеялся.
— Ты самое настоящее чудовище, Эрвил!
— Я? Ну что ты? Ты вот познакомься лучше с Грогхаром. Вот он — чудовище. Сейчас ты оценишь его чудовищную силу…
Гвэйен быстро вложил меч в ножны, достал из-за спины винтовку и, прицелившись, спустил курок. Пуля с треском прошила левое колено гиганта и он неуклюже рухнул на пол, беспорядочно раскинув руки.
— Скотина чертова! Ты что творишь? — взвыл чародей. — Ты знаешь, сколько я над ним трудился? Мать твою, Гвэйен!
— Признаться, Эрвил, мне это уже начало надоедать, — рейнджер заменил патрон в пневмостреле. — Пора кончать с этим…
Пока они смотрели друг на друга, Грогхар предпринимал тщетные попытки подняться на ноги, он мычал и катался по полу, лязгая латами о камень…
— Ну так сразимся, Гвэйен! Я давненько уже ни с кем не дрался! Давай, развлеки старика, — его глаза вспыхнули зловещим огнем…
— Это будет не так весело, как тебе кажется, Эрвил…
Гвэйен спустил курок и голова Грогхара разлетелась фейерверком осколков и брызг, обильно испачкав чернокнижнику мантию…
— Хватит играть… — через стиснутые зубы процедил чародей, а его лицо вдруг приняло страшный вид. — Ты пожалеешь, что переступил порог моего дома…
Колдун коснулся пальцами солнечного сплетения, словно нащупывая через ткань мантии висящий у себя на шее амулет, а затем медленно выпрямился и как будто стал выше… Его лицо сделалось неестественно мрачным, а глаза засветились бледным холодным огнем. Во всем его облике вдруг появилось нечто чудовищное, отвратительное, вселяющее безотчетный страх… Пленники, наблюдавшие за происходящим через решетки, отшатывались в ужасе, закрывали лица руками, отдалялись в углы своих клеток… Гвэйен также почувствовал дрожь, — он не мог понять, действительно ли маг преобразился, впитав в себя какую-то дьявольскую энергию, или это была просто искусная магическая иллюзия…
Страшный старик вытянул перед собою свою костлявую ладонь, подобную когтистой лапе хищной птицы, а воздух вокруг нее начал мерцать и сгущаться. В конце концов пустота сжалась в его руке в странный магический меч, клинок которого состоял словно из блеклого серого пламени, которое переливалось и мерцало. Чернокнижник махнул своим оружием несколько раз, а воздух, рассекаемый чародейским клинком, вибрировал и шипел, словно от взмахов факела.
Гвэйен отвел винтовку за спину и обнажил свой меч. Узор на его оружии пылал ярким фиолетовым светом, а в его левой ладони чувствовался жар…
— Эти фокусы тебе не помогут… Я отправлю твою порочную душу в Бездну, Эрвил… — инквизитор поднял меч и, подавляя в себе вызванный иллюзией трепет, двинулся навстречу противнику. — Храни меня, Вэорэан!
И они бросились друг на друга, рейнджер и чародей, а их магическое оружие шипело, вспарывая тяжелый воздух подземелья, мелькало в тревожном свете большого фонаря, отбрасывая причудливые тени.
Старый колдун, хотя и нисколько не походил на фехтовальщика, двигался быстро и со своеобразной грацией. Он ловко уворачивался от атак, сбивал массивные опасные удары своего бронированного противника, заставляя его меч соскальзывать по своему переливающемуся клинку. Колдун исчезал в тот миг, когда тяжелое, украшенное пылающим орнаментом лезвие должно было врезаться в его плоть и обрушить его на землю… Он расплывался в воздухе и оружие инквизитора рассекало только дым… А затем маг появлялся с другой стороны и атаковал, быстро и метко, а его меч то удлинялся, то уменьшался в зависимости от того, куда он наносил удар. Магический клинок, казалось, совершенно не имел веса, и чернокнижник, орудуя им словно легкой палочкой, совсем не выказывал признаков усталости, однако удары, нанесенные этим клинком, были тяжелыми… И хотя меч мага не пробивал доспехов, паладин после каждого такого удара отшатывался назад и на миг застывал, как бы лишаясь сил, а его движения по мере получения таких ранений становились все менее энергичными — его тело, казалось, вязло в тяжелом смрадном воздухе пещеры, словно в топком болоте.
Страница 50 из 52
