«Лифт не вызывать, потому что я его занял. Маньяк». (Извиняющимся тоном)...
Добавить в моё избранное
197 мин, 47 сек 18479
Человек, это время и в нём легко можно прорезать отверстие! Старуха просто хотела поспать. Лечь и выспаться как следует, пока «сюрприз» вращается, а эта молодая коза её контролировать бы начала и доставать по всякому. А детям-то один хрен, сколько кататься и, если карусельное время чуть растянется, то они тогда почувствуют настоящий восторг. Они ж самостоятельные все — самостоятельно удрали из психбольницы, переплыли три озера, перетерпев неуспех в том, чтобы угнать катамараны и улететь в них за облака… нет — за солнце, а не за облака, раз день сегодня полностью ясный.
— Маааааааамммаааааааааа!— вопил как резаный пацанчик, когда время, отведённое нормальным детям, начало сильно зашкаливать. Он-то видел, что мама его ждёт (он ведь сильно хотел покататься на «сюрпризе», а упрямая мама ничего вообще не хотела, ибо жизнь её достала до самых корней, которые уходят не в землю, а в небо, потому что она инопланетянка. Да и вообще — будет она стоять и ждать, пока этот капризный уродец накатается, истранжирит все её деньги и свихнёт на фиг весь мозг всем этим минным городком!) и требовал, чтоб она немедленно остановила карусель и прекратила над ним издеваться («Ну мама!— пищал он несколько минут назад, пока карусель не начала его пугать, — ну хватит уже меня доставать! Останови сейчас же карусель! Останови, коза!, а не то я на тебя опять стану обзываться! При всех! Возле дома буду психичкой тебя называть!»… и т. д…
— Зарезали твою мамку!— донёсся до пацана писклявый голосок какого-то странно выглядящего мужичка (голосок чисто детский!, как пить дать…
— Ой!— удивился тот, впервые осмотревшись по сторонам (до этого он ни на кого кроме себя внимания обращать никогда не собирался) и заметив, что в «сюрпризе» полностью и категорически отсутствуют дети — только взрослые — крутятся и смеются и хохочут все детскими голосами от восторга (они сделали вид, что даже и не знают о том, что старушка — своя (дурдомовская), подсадная, и может как бы заснуть; как бы невзначай закемарить), и все, как и этот мужичок, выглядят излишне странно.
— Хочешь, кто-нибудь ножичком тебя пырнёт?— разговаривал с ним всё тот же мужичок. — Если ты будешь мешать нам веселиться, то кто-нибудь кинет ножичком и попадёт в тебя. Мы все метко кидаем!
Вообще, пацан разговаривать не мог (ещё немного и его стошнит) и ему даже в голову не пришло то, как будет выглядеть остановившийся «сюрприз», в котором каждый из «детей» утыкан разными колюще-режущими предметами. Только один пацан целый и невредимый!
— Они все там становятся нормальными, — тыкала спящая старушка пальцем в сторону вращающегося «сюрприза»(она бредила, обращаясь к уже свалившейся со стула девушке; в её сне, да и, наверное, во«сне» этой убитой девушки, они прекрасно понимали друг друга, были живы и здоровы (вечно) и девушка всё ещё сидела на стуле, а не валялась на полу), — от головокружения. Так иногда хочется побыть хоть чуть-чуть нормальными; поспать часто хочется…
— Как сюда опять залезла эта дура старая?!— подошли к бормочущей старухе какие-то люди. — И идиотов всех своих опять притащила!
— Ты смотри, — говорит первому второй человек (говорит с естественным ужасом в голосе), — девку замочила! Вот ёлки, что ж делать!
— Карусель выруби сперва!— ответил первый.
— А ты головкой-то подумай! Эти ж психи все на нас сейчас набросятся! Ты что, первый раз замужем?, никогда не встречался с подобной компанией.
Изредка происходили подобные налёты на Минный городок! Захваты Минного!— Налёты бывают только на языке.
Вот такая чухня случилась, когда я постучал в дверь, на которой отсутствовал даже звонок (я телемастер, отремонтировал телек этой долбанной чувихи!) и открыл эту дверь мне её щенок; весь мокрый! Что только эти уроды не понавыдумывают, лишь бы не платить за услуги телемастера, который ещё к тому же ходит как кретин по квартирам и разносит телевизоры! Как тут не ошизеешь от всего этого дерьма!
Окраина кладбища, дом, огромный пустырь, и только потом начинается город.
А вот какая привычка была у жильцов этого старого особняка (некогда служившего погостом), привычка эта — страсть к деньгам, к богатству. Например, если похоронят богатого (хотя, такое редко случается), они выкапывают тело, обкрадывают, и закапывают на место.
Но однажды такой случай вышел:
— Посмотри, — позвала жена мужа, — кого хоронят!
Мужчина с намыленным лицом подбежал к окну.
— Ага! — согласился он. — Крупный человек.
— Обрати внимание на гроб, — заметила она. — Если его продать, ну-ка посчитай.
— Да! гробик дай бог!
Они, вдвоём, вышли и присоединились к толпе идущих за гробом.
— О боже! — шёпотом воскликнул мужчина, — а какое место выбрали для похорон! Оно наверно половину кладбища займёт.
— Маааааааамммаааааааааа!— вопил как резаный пацанчик, когда время, отведённое нормальным детям, начало сильно зашкаливать. Он-то видел, что мама его ждёт (он ведь сильно хотел покататься на «сюрпризе», а упрямая мама ничего вообще не хотела, ибо жизнь её достала до самых корней, которые уходят не в землю, а в небо, потому что она инопланетянка. Да и вообще — будет она стоять и ждать, пока этот капризный уродец накатается, истранжирит все её деньги и свихнёт на фиг весь мозг всем этим минным городком!) и требовал, чтоб она немедленно остановила карусель и прекратила над ним издеваться («Ну мама!— пищал он несколько минут назад, пока карусель не начала его пугать, — ну хватит уже меня доставать! Останови сейчас же карусель! Останови, коза!, а не то я на тебя опять стану обзываться! При всех! Возле дома буду психичкой тебя называть!»… и т. д…
— Зарезали твою мамку!— донёсся до пацана писклявый голосок какого-то странно выглядящего мужичка (голосок чисто детский!, как пить дать…
— Ой!— удивился тот, впервые осмотревшись по сторонам (до этого он ни на кого кроме себя внимания обращать никогда не собирался) и заметив, что в «сюрпризе» полностью и категорически отсутствуют дети — только взрослые — крутятся и смеются и хохочут все детскими голосами от восторга (они сделали вид, что даже и не знают о том, что старушка — своя (дурдомовская), подсадная, и может как бы заснуть; как бы невзначай закемарить), и все, как и этот мужичок, выглядят излишне странно.
— Хочешь, кто-нибудь ножичком тебя пырнёт?— разговаривал с ним всё тот же мужичок. — Если ты будешь мешать нам веселиться, то кто-нибудь кинет ножичком и попадёт в тебя. Мы все метко кидаем!
Вообще, пацан разговаривать не мог (ещё немного и его стошнит) и ему даже в голову не пришло то, как будет выглядеть остановившийся «сюрприз», в котором каждый из «детей» утыкан разными колюще-режущими предметами. Только один пацан целый и невредимый!
— Они все там становятся нормальными, — тыкала спящая старушка пальцем в сторону вращающегося «сюрприза»(она бредила, обращаясь к уже свалившейся со стула девушке; в её сне, да и, наверное, во«сне» этой убитой девушки, они прекрасно понимали друг друга, были живы и здоровы (вечно) и девушка всё ещё сидела на стуле, а не валялась на полу), — от головокружения. Так иногда хочется побыть хоть чуть-чуть нормальными; поспать часто хочется…
— Как сюда опять залезла эта дура старая?!— подошли к бормочущей старухе какие-то люди. — И идиотов всех своих опять притащила!
— Ты смотри, — говорит первому второй человек (говорит с естественным ужасом в голосе), — девку замочила! Вот ёлки, что ж делать!
— Карусель выруби сперва!— ответил первый.
— А ты головкой-то подумай! Эти ж психи все на нас сейчас набросятся! Ты что, первый раз замужем?, никогда не встречался с подобной компанией.
Изредка происходили подобные налёты на Минный городок! Захваты Минного!— Налёты бывают только на языке.
Вот такая чухня случилась, когда я постучал в дверь, на которой отсутствовал даже звонок (я телемастер, отремонтировал телек этой долбанной чувихи!) и открыл эту дверь мне её щенок; весь мокрый! Что только эти уроды не понавыдумывают, лишь бы не платить за услуги телемастера, который ещё к тому же ходит как кретин по квартирам и разносит телевизоры! Как тут не ошизеешь от всего этого дерьма!
Могильный блеск или месть
На самой окраине огромного кладбища стоит старый особняк.Окраина кладбища, дом, огромный пустырь, и только потом начинается город.
А вот какая привычка была у жильцов этого старого особняка (некогда служившего погостом), привычка эта — страсть к деньгам, к богатству. Например, если похоронят богатого (хотя, такое редко случается), они выкапывают тело, обкрадывают, и закапывают на место.
Но однажды такой случай вышел:
— Посмотри, — позвала жена мужа, — кого хоронят!
Мужчина с намыленным лицом подбежал к окну.
— Ага! — согласился он. — Крупный человек.
— Обрати внимание на гроб, — заметила она. — Если его продать, ну-ка посчитай.
— Да! гробик дай бог!
Они, вдвоём, вышли и присоединились к толпе идущих за гробом.
— О боже! — шёпотом воскликнул мужчина, — а какое место выбрали для похорон! Оно наверно половину кладбища займёт.
Страница 14 из 54
