«Лифт не вызывать, потому что я его занял. Маньяк». (Извиняющимся тоном)...
Добавить в моё избранное
197 мин, 47 сек 18498
Да? Ты не можешь подождать, пока я растормошусь и поднимусь не спеша. Я очень многое делаю медленно и никуда вроде бы не тороплюсь…
— На самом деле, ты издеваешься, — пояснила ей Ряба (Ряба изредка дотрагивалась до насеста и удостоверялась в том, что курица эта сидела совершенно неподвижно и подниматься никуда как будто и не собиралась). — А как ты местом ошиблась? Ты слепая, да? Что вообще с тобой происходит? — Задавала Ряба такие вопросы этой странной туше не просто так, а потому что предполагала, что с головкой у курочки этой не всё в порядке (кто-то ей выклевал все мозги). Ведь, когда она дотрагивалась до куриного тела, то… вместо головы была какая-то каша… липкая и мокрая. «Помёт, ей богу!»
— Я вот-вот снесу яйцо, — ответила та. — И не с жёлтой начинкой, а с… Какой?
— С какой? С рябой?
— С рыжей. Это существенная разница между цветами. Жёлтыми бывают только прессы и рты птенцов. А рыжими бывают… Кто?
— Дед пихто!
— Черти бывают рыжими, — сказала эта странная курица.
— Задолбала! — выдохнула утомлённая Ряба. — Ахинею несёт какую-то!
— Что ты там бормочешь, Рябушка, — послышался неподалёку голос старика (хозяина Курятника) и… весь этот тёмный угол осветила яркая лампа, так что Рябе удалось лицезреть, что же это за странное «нечто» расселось на её коронном месте и несёт некую фигню.
Кроме мёртвой курицы, голова которой выглядела заклёванной до мяса, никого больше в гнезде Рябы (Коронном) не было. Кто-то или что-то должно было находиться рядом, т. к. здесь был угол и удрать из него никуда бы не удалось никакой лисе, какой бы юркой она ни была.
О лисе информация у Рябы появилась не тем же вечером, и не ночью, когда её бессонница делилась с полудрёмой, а уже утром. Ряба не спала, потому что курочки всё время что-то бормотали, а Рябе пока не где было притулиться (она даже в полусне похаживала — такое беспокойное состояние у ней было, — проходила под насестом и ясно ощутила, как на неё упала чья-то «лепёшка»; как будто какая-то зараза решила поиздеваться над перепуганной Рябушкой, будто бы прекрасно понимая, что курочке этой каюк, потому что все в курятнике знают, что у Рябы крыша съехала, раз она снесла «золотые мозги»; раздвоение личности у Рябы, в припадке которого она курочку и заклевала, прежде заманив в тёмный уголок; бывает такое среди петушков — дерутся они, но чтоб до смерти… и до такой степени… поэтому утром Рябушку изолируют от общества, если дед с бабой проникаются ситуацией не хуже яйцеголовых кур). Ряба уважала уединение — в тёмном своём уголке, где можно и поспать, хоть днём, хоть когда. Но этой ночью… забираться в гнездо, где осталось не только несколько капель крови, но и несколько пёрышков и клочков мяса, удалить которые дедушка не удосужился (только курочку унёс), Рябе не слишком-то желалось; она понимала, что в гнезде её не кровь, а… мозги… осколки или шмотья, и, если Ряба пересилит брезгливость, залезет в свою Коронку и… даже уснёт, то осколки «скорлупы» подействуют на неё и приснится ей То, Что разговаривало с ней фальшивым голосом; как ОНО заклевало эту курочку и… много чего неприятного может присниться.
А утром ночное бормотание «спящих курочек» переросло в дневные разговоры, хоть и тихие, но слышные Рябе, по спине которой пробегали мурашки, потому что разговоров до неё (нелюдимой) доносились лишь обрывки; могла бы она подойти к курочкам и расслышать каждое слово, всё встало бы на свои места и ничего страшного бы не было, но Ряба вслушивалась и все это понимали и шептались тише (чем тише, тем слышнее; молча — вообще понятна каждая мысль). Обрывки примерно складывались в такие слова (если сцепить то, что даже не слышно):
— Мы же слышали как дед с бабушкой переговаривались между собой!
— А мне приснилось, что дед завтра и послезавтра на рыбалку не пойдёт…
— Так он и так плохо ловит свою рыбку; если б рыбаков было больше, то рыбка заплывала бы в эти края. Да и сети у него всё время в море уносит. Один раз подушка попалась в сети и утащила их за собой, как будто в подушке призраки петушиные, буйные…
— А курочка наша бешенная — молоденькая, да и вкусная, сочная…
— Только молодые и старые с ума сходят, когда не могут поладить наедине с собой.
— Ох, не говори! Когда остаёшься в одиночестве, то зверю в тебе проснуться гораздо проще, чем тогда, когда со всеми…
— Но вы ведь слыхали, что под куриной шкурой по курятнику нашему разгуливать может…
— Не распускай напрасные слухи, тыйцо! Сколько живём, не было ничего подобного! Лисы здесь не разгуливают! Из поколения в поколение передаётся информация о полном и райском спокойствии нашего маленького островка. Люди-то по времени живут дольше чем куры, хоть и куры больше впечатлений успевают накопить от своей короткой жизни… Я говорю о короткой жизни нашей взбесившейся одиночки, а не о нас…
— На самом деле, ты издеваешься, — пояснила ей Ряба (Ряба изредка дотрагивалась до насеста и удостоверялась в том, что курица эта сидела совершенно неподвижно и подниматься никуда как будто и не собиралась). — А как ты местом ошиблась? Ты слепая, да? Что вообще с тобой происходит? — Задавала Ряба такие вопросы этой странной туше не просто так, а потому что предполагала, что с головкой у курочки этой не всё в порядке (кто-то ей выклевал все мозги). Ведь, когда она дотрагивалась до куриного тела, то… вместо головы была какая-то каша… липкая и мокрая. «Помёт, ей богу!»
— Я вот-вот снесу яйцо, — ответила та. — И не с жёлтой начинкой, а с… Какой?
— С какой? С рябой?
— С рыжей. Это существенная разница между цветами. Жёлтыми бывают только прессы и рты птенцов. А рыжими бывают… Кто?
— Дед пихто!
— Черти бывают рыжими, — сказала эта странная курица.
— Задолбала! — выдохнула утомлённая Ряба. — Ахинею несёт какую-то!
— Что ты там бормочешь, Рябушка, — послышался неподалёку голос старика (хозяина Курятника) и… весь этот тёмный угол осветила яркая лампа, так что Рябе удалось лицезреть, что же это за странное «нечто» расселось на её коронном месте и несёт некую фигню.
Кроме мёртвой курицы, голова которой выглядела заклёванной до мяса, никого больше в гнезде Рябы (Коронном) не было. Кто-то или что-то должно было находиться рядом, т. к. здесь был угол и удрать из него никуда бы не удалось никакой лисе, какой бы юркой она ни была.
О лисе информация у Рябы появилась не тем же вечером, и не ночью, когда её бессонница делилась с полудрёмой, а уже утром. Ряба не спала, потому что курочки всё время что-то бормотали, а Рябе пока не где было притулиться (она даже в полусне похаживала — такое беспокойное состояние у ней было, — проходила под насестом и ясно ощутила, как на неё упала чья-то «лепёшка»; как будто какая-то зараза решила поиздеваться над перепуганной Рябушкой, будто бы прекрасно понимая, что курочке этой каюк, потому что все в курятнике знают, что у Рябы крыша съехала, раз она снесла «золотые мозги»; раздвоение личности у Рябы, в припадке которого она курочку и заклевала, прежде заманив в тёмный уголок; бывает такое среди петушков — дерутся они, но чтоб до смерти… и до такой степени… поэтому утром Рябушку изолируют от общества, если дед с бабой проникаются ситуацией не хуже яйцеголовых кур). Ряба уважала уединение — в тёмном своём уголке, где можно и поспать, хоть днём, хоть когда. Но этой ночью… забираться в гнездо, где осталось не только несколько капель крови, но и несколько пёрышков и клочков мяса, удалить которые дедушка не удосужился (только курочку унёс), Рябе не слишком-то желалось; она понимала, что в гнезде её не кровь, а… мозги… осколки или шмотья, и, если Ряба пересилит брезгливость, залезет в свою Коронку и… даже уснёт, то осколки «скорлупы» подействуют на неё и приснится ей То, Что разговаривало с ней фальшивым голосом; как ОНО заклевало эту курочку и… много чего неприятного может присниться.
А утром ночное бормотание «спящих курочек» переросло в дневные разговоры, хоть и тихие, но слышные Рябе, по спине которой пробегали мурашки, потому что разговоров до неё (нелюдимой) доносились лишь обрывки; могла бы она подойти к курочкам и расслышать каждое слово, всё встало бы на свои места и ничего страшного бы не было, но Ряба вслушивалась и все это понимали и шептались тише (чем тише, тем слышнее; молча — вообще понятна каждая мысль). Обрывки примерно складывались в такие слова (если сцепить то, что даже не слышно):
— Мы же слышали как дед с бабушкой переговаривались между собой!
— А мне приснилось, что дед завтра и послезавтра на рыбалку не пойдёт…
— Так он и так плохо ловит свою рыбку; если б рыбаков было больше, то рыбка заплывала бы в эти края. Да и сети у него всё время в море уносит. Один раз подушка попалась в сети и утащила их за собой, как будто в подушке призраки петушиные, буйные…
— А курочка наша бешенная — молоденькая, да и вкусная, сочная…
— Только молодые и старые с ума сходят, когда не могут поладить наедине с собой.
— Ох, не говори! Когда остаёшься в одиночестве, то зверю в тебе проснуться гораздо проще, чем тогда, когда со всеми…
— Но вы ведь слыхали, что под куриной шкурой по курятнику нашему разгуливать может…
— Не распускай напрасные слухи, тыйцо! Сколько живём, не было ничего подобного! Лисы здесь не разгуливают! Из поколения в поколение передаётся информация о полном и райском спокойствии нашего маленького островка. Люди-то по времени живут дольше чем куры, хоть и куры больше впечатлений успевают накопить от своей короткой жизни… Я говорю о короткой жизни нашей взбесившейся одиночки, а не о нас…
Страница 33 из 54
