Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4203
В этом дневнике сказано, что это измерение обособлено от нашего мира, одновременно с этим обладая определенной связью с нашей реальностью. Глубина напрямую связана с человеческой сущностью, это чудовищное отражение внутреннего страха смерти любого человека, свойственного каждому разумному существу.
— Каким образом?
— Без малейшего представления. — Это измерение является в своем роде иной формой привычного нам мира и некоторые происходящие там вещи описываются в этом дневнике. Среди этих явлений есть такие такие, как иное течение времени, искаженные до неузнаваемости места, которые существуют в нашем мире, необычные создания… Под воздействием каких-то своих законов, Глубина постоянно меняется, она многомерна и непостоянна. Так же это измерение становится прибежищем душ тех, кто в ней погиб. Печать невероятно опасна для своего обладателя, потому что при ее помощи попасть в этот чужой мир очень легко. Следует лишь нажать на скрытый рычажок и выдвинуть лезвие…
Антонов, прервавшись, прямо посмотрел на Костю и спросил:
— Вы уже бывали там?
Костя сглотнул, понимая, что лгать не имеет смысла:
— Да, но… Я попал в этот странный мир без этой штуковины.
Антонов наклонил голову набок:
— Вот как?
— Мне с осени снились кошмары. Мерещился Саша. Я решил съездить в наш старый дом в Новосвете, но по дороге я нашел необычный бинт. Я всего лишь развязал его… А потом попал в то самое место, о котором вы только что говорили…
— Бинт был из Глубины, — сказал Антонов.
— Что?
— Как вы уже могли догадаться, Глубина остается недостижимым измерением для тех, кто живет в нашем привычном мире. Попасть в нее можно лишь с помощью главного ключа, Печати. Главная опасность другого измерения заключается в том, что она способна своеобразно заражать нашу реальность.
— То есть?
— Вещи, которые каким-либо образом попадают из Глубины в наш мир, имеют какую-то незримую и мощную связь с этим измерением. Выражаясь яснее, если эти предметы вынести в наш мир, они сами становятся «ключами», и в какой-то мере становятся еще опаснее, чем Печать. Любой, кто прикоснется к подобным предметам, рано или поздно попадет в Глубину. Если выразиться более точно, то это проклятье, самое настоящее. В этом и заключается вся опасность. Эти своеобразные ключи словно бы затягивают своих жертв внутрь скрытого мира, без шанса вернуться обратно. Он, — мужчина стрельнул глазами на дневник. — Он писал об этом.
— Но мне же удалось выбраться… — пробормотал Костя.
— Продолжайте, прошу вас.
— Э… я… Я пришел в свой старый дом. Он был пуст, и в городе никого не было. В нашей старой квартире я нашел Печать, и потом, после этого, все вокруг изменилось… Я попал в какую-то темную комнату без окон и двери…
— Понятно. Можно сказать, что вы попали в более глубокий уровень кошмара. Теперь вы понимаете?
Кажется, Антонов говорил все это со знанием дела. Костя покачал головой, чувствуя себя последним кретином.
— Вы прикоснулись к бинту, и он перенес вас в Глубину, — терпеливо сказал Антонов. — В какой-то ее поверхностный слой, максимально приближенный к реальности. Вы, по-прежнему считая, что находитесь в нашем привычном мире, как ни в чем ни бывало отправились дальше. Печать была спрятана в Глубине, так как попасть наружу, в наш мир, она не могла. Ее некому было добыть, но… каким-то образом это случилось. Вы открыли этот ключ, уже пребывая в Глубине, и он перебросил вас на более низкий уровень этого измерения. Вам повезло, что вы выбрались оттуда живым, Константин. Без Печати вам бы это не удалось.
Костя затряс головой:
— Я… я не понимал, что там произошло. Я просто очнулся на том месте, где я нашел бинт, спустя месяц.
— Спустя месяц? Однако…
Костя поднял взгляд на Антонова.
— Что было с этой Печатью дальше, после того, как ее нашел этот ученый?
— Исследователь, написавший этот дневник, пропал. Он оставил после себя лишь богатую коллекцию самых разнообразных книг по оккультике, символизму и нумерологии, которые были уничтожены. В Союзе за увлечение оккультизмом можно было схлопотать серьезные проблемы, вплоть до тюрьмы, но… этот исследователь просто исчез. Сохранился лишь этот дневник, который на протяжении многих десятилетий передавался из рук в руки таким же исследователям. Поговаривают, что кое-кто даже успел сделать копию этих записей, но я никогда их не видел. Сама же Печать бесследно исчезла до недавних пор…
Антонов умолк и тяжело вздохнул прежде, чем продолжить:
— Я не знаю, где Александр нашел ее. Он ничего мне об этом не рассказывал. Думаю, он вообще знал куда больше, чем говорил… Ваш брат заявился ко мне за несколько недель до своего исчезновения. Он сказал мне, что пришел в последний раз, так как ложится в больницу из-за своей болезни.
— Каким образом?
— Без малейшего представления. — Это измерение является в своем роде иной формой привычного нам мира и некоторые происходящие там вещи описываются в этом дневнике. Среди этих явлений есть такие такие, как иное течение времени, искаженные до неузнаваемости места, которые существуют в нашем мире, необычные создания… Под воздействием каких-то своих законов, Глубина постоянно меняется, она многомерна и непостоянна. Так же это измерение становится прибежищем душ тех, кто в ней погиб. Печать невероятно опасна для своего обладателя, потому что при ее помощи попасть в этот чужой мир очень легко. Следует лишь нажать на скрытый рычажок и выдвинуть лезвие…
Антонов, прервавшись, прямо посмотрел на Костю и спросил:
— Вы уже бывали там?
Костя сглотнул, понимая, что лгать не имеет смысла:
— Да, но… Я попал в этот странный мир без этой штуковины.
Антонов наклонил голову набок:
— Вот как?
— Мне с осени снились кошмары. Мерещился Саша. Я решил съездить в наш старый дом в Новосвете, но по дороге я нашел необычный бинт. Я всего лишь развязал его… А потом попал в то самое место, о котором вы только что говорили…
— Бинт был из Глубины, — сказал Антонов.
— Что?
— Как вы уже могли догадаться, Глубина остается недостижимым измерением для тех, кто живет в нашем привычном мире. Попасть в нее можно лишь с помощью главного ключа, Печати. Главная опасность другого измерения заключается в том, что она способна своеобразно заражать нашу реальность.
— То есть?
— Вещи, которые каким-либо образом попадают из Глубины в наш мир, имеют какую-то незримую и мощную связь с этим измерением. Выражаясь яснее, если эти предметы вынести в наш мир, они сами становятся «ключами», и в какой-то мере становятся еще опаснее, чем Печать. Любой, кто прикоснется к подобным предметам, рано или поздно попадет в Глубину. Если выразиться более точно, то это проклятье, самое настоящее. В этом и заключается вся опасность. Эти своеобразные ключи словно бы затягивают своих жертв внутрь скрытого мира, без шанса вернуться обратно. Он, — мужчина стрельнул глазами на дневник. — Он писал об этом.
— Но мне же удалось выбраться… — пробормотал Костя.
— Продолжайте, прошу вас.
— Э… я… Я пришел в свой старый дом. Он был пуст, и в городе никого не было. В нашей старой квартире я нашел Печать, и потом, после этого, все вокруг изменилось… Я попал в какую-то темную комнату без окон и двери…
— Понятно. Можно сказать, что вы попали в более глубокий уровень кошмара. Теперь вы понимаете?
Кажется, Антонов говорил все это со знанием дела. Костя покачал головой, чувствуя себя последним кретином.
— Вы прикоснулись к бинту, и он перенес вас в Глубину, — терпеливо сказал Антонов. — В какой-то ее поверхностный слой, максимально приближенный к реальности. Вы, по-прежнему считая, что находитесь в нашем привычном мире, как ни в чем ни бывало отправились дальше. Печать была спрятана в Глубине, так как попасть наружу, в наш мир, она не могла. Ее некому было добыть, но… каким-то образом это случилось. Вы открыли этот ключ, уже пребывая в Глубине, и он перебросил вас на более низкий уровень этого измерения. Вам повезло, что вы выбрались оттуда живым, Константин. Без Печати вам бы это не удалось.
Костя затряс головой:
— Я… я не понимал, что там произошло. Я просто очнулся на том месте, где я нашел бинт, спустя месяц.
— Спустя месяц? Однако…
Костя поднял взгляд на Антонова.
— Что было с этой Печатью дальше, после того, как ее нашел этот ученый?
— Исследователь, написавший этот дневник, пропал. Он оставил после себя лишь богатую коллекцию самых разнообразных книг по оккультике, символизму и нумерологии, которые были уничтожены. В Союзе за увлечение оккультизмом можно было схлопотать серьезные проблемы, вплоть до тюрьмы, но… этот исследователь просто исчез. Сохранился лишь этот дневник, который на протяжении многих десятилетий передавался из рук в руки таким же исследователям. Поговаривают, что кое-кто даже успел сделать копию этих записей, но я никогда их не видел. Сама же Печать бесследно исчезла до недавних пор…
Антонов умолк и тяжело вздохнул прежде, чем продолжить:
— Я не знаю, где Александр нашел ее. Он ничего мне об этом не рассказывал. Думаю, он вообще знал куда больше, чем говорил… Ваш брат заявился ко мне за несколько недель до своего исчезновения. Он сказал мне, что пришел в последний раз, так как ложится в больницу из-за своей болезни.
Страница 31 из 53
