Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4213
До усрачки, если точнее.
— Чего ты боишься? — отец сложил руки на столе.
«Смерти», хотел было ответить Костя сам по себе напрашивающийся ответ. Но вместо этого он вновь пожал плечами. Он не знал, как ему объяснить природу своего страха, лежащей где-то за пределами привычного осознания того, что собой представляет жизнь. Его страх был подобен монете, намертво приклеенной к столу. Косте удалось заглянуть на другую сторону, и теперь он не знал, как ему сказать о том, что он боится безысходности, ожидания, неизвестности. Все это он унаследовал от умершего брата вместе с дьявольским ключом от чужого мира.
— Я боюсь… — он замолчал, вновь посмотрев на отца. Костя видел, что не смотря на возвращение сына, он не был готов ни к этой встрече, ни к подобному разговору.
«Непредсказуемость», подумал он. «Вот что тебя тревожит, папа. Ни я, ни ты не знаем, о чем говорить сейчас».
— Я боюсь, что меня постигнет участь Катьки…
— Может, все-таки расскажешь, где ты пропадал все это время? Я знаю, что не имеет значения — ты вернулся, хотя с работы тебя выперли… Но расскажи хотя бы мне.
Костя болезненно поморщился:
— Слушай, па, я уже все рассказал ментам. Я ничего не помню. Я не знаю, где я пропадал, я без понятия, где Катя. Мне нечего сказать.
— Что будешь делать теперь?
— Ждать.
— Чего ждать?
— Я не знаю. Ждать, что со мной будет дальше. Ждать, когда вернется Катя.
— Думаешь, ее похитили?
— Типа того… Возможно.
— Тебе стоит заняться чем-то, — заметил отец. — Поищи работу, например.
— Не сейчас, — Костя грустно улыбнулся. — Не сейчас, па… Сейчас я не в том состоянии, чтобы работать, если ты понимаешь, о чем я. Мне нужно немного отдохнуть.
— Денег хватит?
— Да, конечно.
— Смотри, если что…
— Брось, па. Я не хочу втягивать в это тебя. Спасибо, но я справлюсь, поверь.
Отец молча пил чай, и Костя догадывался, что он ему не верит. Возможно, отец полагал, что Костя ввязался в какую-то авантюру, что его избили и похитили, что у него проблемы с какими-нибудь отморозками.
«Лучше бы было так… Лучше бы все было именно так, а не иначе».
Окружающий его мир с его проблемами теперь казался чужим и донельзя примитивным. Прошлой весной Костя заглянул в другой мир, оказавшийся настоящим кошмаром, который существует на самом деле, в котором можно погибнуть. По сравнению с опасностью, с которой Костя сталкивался все это время, равно как и с тем, что ждало его в ближайшем будущем, все остальное меркло, привычные вещи и проблемы казались донельзя смешными и скучными, не заслуживающими внимания.
Костя вновь посмотрел на отца:
— Па…
Отец отставил чашку на стол, ответив ему внимательным взглядом тусклых глаз.
— Па, можешь одолжить ружье?
Чуть помедлив, отец со вздохом поднялся с места, направившись в другую комнату, и Костя, застывший на ярком солнечном свету погожего дня, слушал, как его отец разбирает вещи в маленькой кладовке, одновременно с этим пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Что может сделать его сын с ружьем, дважды загадочно пропавший и объявившийся живым и невредимым за последние полгода?
Костя услышал, как за его спиной тихо лязгнула сталь, и вернувшийся отец протянул ему охотничье ружье. Несколько лет назад Костя подарил его отцу на день рожденье. Отец был заядлым охотником, и подарок Кости быстро заменил отцовскую старенькую советскую двустволку. Косте, принимая оружие, хватило одного взгляда, чтобы вспомнить подарок отцу — четырехзарядная итальянская модель с укороченным прикладом и стволом.
— Держи.
— Спасибо, — Костя, не отрываясь, смотрел на ружье, казавшееся неестественно черным на ярком солнечном свету. — Ты не подумай, я еще в своем уме…
— Зачем оно тебе?
Костя поднял голову выдержал пристальный взгляд отца:
— Чтобы чувствовать себя спокойней.
Это прозвучало убедительно, и, кажется, он поверил. Отец положил на стол перед ним ярко-красную коробку с патронами:
— Запасы не пополнял, всего восемь патронов осталось. Только глупостей не наделай, ладно?
— Буду надеяться, что они мне вообще не понадобятся, — с трудом ворочая языком, проговорил Костя, слепо смотрящий прямо перед собой.
«Ты получил то, зачем пришел сюда. Теперь дороги назад уже нет».
Дороги назад у него не было еще осенью, когда он, направляясь в сторону Новосвета, развязал белый узел на створках ворот. Все началось именно тогда, потревожив кошмар, который поглощал любого, кто столкнулся с ним. Теперь же Костя чувствовал, что готов войти в свои последние врата — перед ним не будет ничего, кроме бесконечного мрака, и створки за его спиной закроются навсегда. Единственное, чего он хотел сейчас, так это то, чтобы тихо и незаметно распространяющийся ужас исчез вместе с ним и Печатью, которую он заберет с собой в Глубину.
— Чего ты боишься? — отец сложил руки на столе.
«Смерти», хотел было ответить Костя сам по себе напрашивающийся ответ. Но вместо этого он вновь пожал плечами. Он не знал, как ему объяснить природу своего страха, лежащей где-то за пределами привычного осознания того, что собой представляет жизнь. Его страх был подобен монете, намертво приклеенной к столу. Косте удалось заглянуть на другую сторону, и теперь он не знал, как ему сказать о том, что он боится безысходности, ожидания, неизвестности. Все это он унаследовал от умершего брата вместе с дьявольским ключом от чужого мира.
— Я боюсь… — он замолчал, вновь посмотрев на отца. Костя видел, что не смотря на возвращение сына, он не был готов ни к этой встрече, ни к подобному разговору.
«Непредсказуемость», подумал он. «Вот что тебя тревожит, папа. Ни я, ни ты не знаем, о чем говорить сейчас».
— Я боюсь, что меня постигнет участь Катьки…
— Может, все-таки расскажешь, где ты пропадал все это время? Я знаю, что не имеет значения — ты вернулся, хотя с работы тебя выперли… Но расскажи хотя бы мне.
Костя болезненно поморщился:
— Слушай, па, я уже все рассказал ментам. Я ничего не помню. Я не знаю, где я пропадал, я без понятия, где Катя. Мне нечего сказать.
— Что будешь делать теперь?
— Ждать.
— Чего ждать?
— Я не знаю. Ждать, что со мной будет дальше. Ждать, когда вернется Катя.
— Думаешь, ее похитили?
— Типа того… Возможно.
— Тебе стоит заняться чем-то, — заметил отец. — Поищи работу, например.
— Не сейчас, — Костя грустно улыбнулся. — Не сейчас, па… Сейчас я не в том состоянии, чтобы работать, если ты понимаешь, о чем я. Мне нужно немного отдохнуть.
— Денег хватит?
— Да, конечно.
— Смотри, если что…
— Брось, па. Я не хочу втягивать в это тебя. Спасибо, но я справлюсь, поверь.
Отец молча пил чай, и Костя догадывался, что он ему не верит. Возможно, отец полагал, что Костя ввязался в какую-то авантюру, что его избили и похитили, что у него проблемы с какими-нибудь отморозками.
«Лучше бы было так… Лучше бы все было именно так, а не иначе».
Окружающий его мир с его проблемами теперь казался чужим и донельзя примитивным. Прошлой весной Костя заглянул в другой мир, оказавшийся настоящим кошмаром, который существует на самом деле, в котором можно погибнуть. По сравнению с опасностью, с которой Костя сталкивался все это время, равно как и с тем, что ждало его в ближайшем будущем, все остальное меркло, привычные вещи и проблемы казались донельзя смешными и скучными, не заслуживающими внимания.
Костя вновь посмотрел на отца:
— Па…
Отец отставил чашку на стол, ответив ему внимательным взглядом тусклых глаз.
— Па, можешь одолжить ружье?
Чуть помедлив, отец со вздохом поднялся с места, направившись в другую комнату, и Костя, застывший на ярком солнечном свету погожего дня, слушал, как его отец разбирает вещи в маленькой кладовке, одновременно с этим пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Что может сделать его сын с ружьем, дважды загадочно пропавший и объявившийся живым и невредимым за последние полгода?
Костя услышал, как за его спиной тихо лязгнула сталь, и вернувшийся отец протянул ему охотничье ружье. Несколько лет назад Костя подарил его отцу на день рожденье. Отец был заядлым охотником, и подарок Кости быстро заменил отцовскую старенькую советскую двустволку. Косте, принимая оружие, хватило одного взгляда, чтобы вспомнить подарок отцу — четырехзарядная итальянская модель с укороченным прикладом и стволом.
— Держи.
— Спасибо, — Костя, не отрываясь, смотрел на ружье, казавшееся неестественно черным на ярком солнечном свету. — Ты не подумай, я еще в своем уме…
— Зачем оно тебе?
Костя поднял голову выдержал пристальный взгляд отца:
— Чтобы чувствовать себя спокойней.
Это прозвучало убедительно, и, кажется, он поверил. Отец положил на стол перед ним ярко-красную коробку с патронами:
— Запасы не пополнял, всего восемь патронов осталось. Только глупостей не наделай, ладно?
— Буду надеяться, что они мне вообще не понадобятся, — с трудом ворочая языком, проговорил Костя, слепо смотрящий прямо перед собой.
«Ты получил то, зачем пришел сюда. Теперь дороги назад уже нет».
Дороги назад у него не было еще осенью, когда он, направляясь в сторону Новосвета, развязал белый узел на створках ворот. Все началось именно тогда, потревожив кошмар, который поглощал любого, кто столкнулся с ним. Теперь же Костя чувствовал, что готов войти в свои последние врата — перед ним не будет ничего, кроме бесконечного мрака, и створки за его спиной закроются навсегда. Единственное, чего он хотел сейчас, так это то, чтобы тихо и незаметно распространяющийся ужас исчез вместе с ним и Печатью, которую он заберет с собой в Глубину.
Страница 41 из 53
