Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4214
— Не переживай, я, наверное, и заряжать его не буду, — он поднял взгляд на отца, — думаю, верну тебе ствол через пару недель.
— Сумку дать?
Костя кивнул. Неожиданно он почувствовал себя и впрямь совсем неважно, и от того, что он лгал отцу, и самому себе. Чувство полной обреченности и безвыходности душили его. Ему казалось, будто бы он замыслил жуткое самоубийство. Теперь Костя думал, что поступит куда честнее и правильнее, если он, придя домой сядет на диван и, уперев приклад в пол, вышибет себе мозги на потолок.
Еще он думал, что видит отца в последний раз. Костя не хотел умирать, но он чувствовал, что его шансы уцелеть ничтожно малы. Он почти смирился с мыслью о том, что уже коснулся кошмара, помечен им, и ему не спастись. Наверное, его уже не спасет никакое оружие, существующее в мире.
Ссутулившись, Костя стиснул теплую сталь оружия и закрыл уставшие от напряжения глаза, неясно различая под веками светлое марево. Он чувствовал свое бессилие перед подступающим неизбежным концом, и ему было нечего противопоставить собственному страху неизвестности.
Костя стоял у окна и смотрел, как город медленно погружается в сумерки. После встречи с отцом и возвращением домой он не хотел думать ни о чем, и чувствовал непомерное облегчение от того, что беспокойные мысли больше не тревожат его. Он неподвижно стоял у окна и ждал, когда перед его глазами потемнеет и он очнется в Глубине, без Печати и без ружья, которое он так и не достал из сумки. Он ждал, когда в прихожей щелкнет замок и тихо зазвенят ключи вернувшейся с работы Кати. Костя ждал, когда, наконец, проснется, и затянувшийся дурной сон, в который превратилась его жизнь, прекратится. Он не хотел ничего, кроме как вернутся к той старой жизни, которую он вел несколько месяцев назад, но вместе с этим он понимал, что этого уже никогда не будет. Возможно, с ним действительно ничего не случится, и проклятье Печати обойдет его стороной — в конце концов, он держал Печать и предметы, вытащенные из Глубины помногу раз. В записке, которую Костя нашел в Глубине, пребывая в Новосвете, он читал, что Саша больше его не побеспокоит. Да, дурные сны и видения закончились — но теперь, когда Костя увидел нечто более страшное, когда бесследно пропали люди, ставшие причастные к этому неестественному течению событий, все стало куда хуже.
Костя закрыл глаза и перед ним возник образ Антонова, смотрящего на него своим цепким и холодным взглядом.
«Почему вы решили, что вашему брату нужна ваша помощь?»
В словах журналиста было много не то что бы правды — Антонов ведь и сам был знаком со знаниями о Печати лишь понаслышке — но много того, что сейчас Костя сам считал верным. Он начал понимать это только сейчас, когда сам Антонов сгинул в Глубине. Всю правду он узнал уже после того, как журналист взял в руки колоду Таро, обрекая себя.
Костя сглотнул, моргнув и отвернувшись от окна. Сумка с ружьем лежала у дивана; на столике гостиной, поверх смятой записки от Саши, лежала Печать, тускло отблескивающая завитушками на неярком свету уже почти скрывшегося за домами солнца.
Костя не знал, зачем он идет на этот шаг. Возвращаться в Глубину по собственной воле, после того, что он узнал, было сродни самоубийству, но именно теперь, после того, как все встало на свои места, поступить иначе он не мог. Кажется, Антонов был прав в своем домысле относительно Саши. Какая-то часть его души оказалась заперта внутри Глубины, в каком-то смысле он действительно не умер. И эта часть Саши погубила других людей, причастных к жизни младшего брата Кости, используя его самого. Костя сам вручил предметы-ключи тем, кому было нужно. Он не знал, зачем это было нужно Саше — но это было страшно.
Костя приблизился к дивану и тяжело уселся, закинув руки на спинку и запрокинув голову. Мертвая тишина в его квартире действовала ему на нервы, но вместе с этим он чувствовал странное умиротворение.
«И что же я смогу с ним сделать, даже если отыщу его там?»
Да, возможно, Саша действительно блуждает где-то в Глубине. Возможно, с ним удастся поговорить. Но даже если Косте удастся выяснить, почему он это сделал, это уже не вернет Катю, как и всех других.
«Да, я знаю это».
Здравым смыслом Костя понимал, что он не должен ничего предпринимать. Колода Таро и перстень его брата уже невозможно вернуть. Людей, которые случайно или намеренно прикасались к этим предметам — тоже. Он действительно бессилен что-либо изменить, и сейчас ему лучше было бы уделить внимание своему психическому состоянию и поиску новой работы. Ему нужно было отдохнуть, забыть обо всем, что с ним случилось.
Однако Костя знал кое-что еще, что не давало ему покоя. Вероятно, именно это побуждало его действовать, заставляя не обращать внимания на доводы, что, пожалуй, именно нынешнее психическое состояние Кости не позволит ему найти нормальную работу и отдохнуть. Он узнал и увидел слишком много, чтобы быть уверенным в этом.
— Сумку дать?
Костя кивнул. Неожиданно он почувствовал себя и впрямь совсем неважно, и от того, что он лгал отцу, и самому себе. Чувство полной обреченности и безвыходности душили его. Ему казалось, будто бы он замыслил жуткое самоубийство. Теперь Костя думал, что поступит куда честнее и правильнее, если он, придя домой сядет на диван и, уперев приклад в пол, вышибет себе мозги на потолок.
Еще он думал, что видит отца в последний раз. Костя не хотел умирать, но он чувствовал, что его шансы уцелеть ничтожно малы. Он почти смирился с мыслью о том, что уже коснулся кошмара, помечен им, и ему не спастись. Наверное, его уже не спасет никакое оружие, существующее в мире.
Ссутулившись, Костя стиснул теплую сталь оружия и закрыл уставшие от напряжения глаза, неясно различая под веками светлое марево. Он чувствовал свое бессилие перед подступающим неизбежным концом, и ему было нечего противопоставить собственному страху неизвестности.
Костя стоял у окна и смотрел, как город медленно погружается в сумерки. После встречи с отцом и возвращением домой он не хотел думать ни о чем, и чувствовал непомерное облегчение от того, что беспокойные мысли больше не тревожат его. Он неподвижно стоял у окна и ждал, когда перед его глазами потемнеет и он очнется в Глубине, без Печати и без ружья, которое он так и не достал из сумки. Он ждал, когда в прихожей щелкнет замок и тихо зазвенят ключи вернувшейся с работы Кати. Костя ждал, когда, наконец, проснется, и затянувшийся дурной сон, в который превратилась его жизнь, прекратится. Он не хотел ничего, кроме как вернутся к той старой жизни, которую он вел несколько месяцев назад, но вместе с этим он понимал, что этого уже никогда не будет. Возможно, с ним действительно ничего не случится, и проклятье Печати обойдет его стороной — в конце концов, он держал Печать и предметы, вытащенные из Глубины помногу раз. В записке, которую Костя нашел в Глубине, пребывая в Новосвете, он читал, что Саша больше его не побеспокоит. Да, дурные сны и видения закончились — но теперь, когда Костя увидел нечто более страшное, когда бесследно пропали люди, ставшие причастные к этому неестественному течению событий, все стало куда хуже.
Костя закрыл глаза и перед ним возник образ Антонова, смотрящего на него своим цепким и холодным взглядом.
«Почему вы решили, что вашему брату нужна ваша помощь?»
В словах журналиста было много не то что бы правды — Антонов ведь и сам был знаком со знаниями о Печати лишь понаслышке — но много того, что сейчас Костя сам считал верным. Он начал понимать это только сейчас, когда сам Антонов сгинул в Глубине. Всю правду он узнал уже после того, как журналист взял в руки колоду Таро, обрекая себя.
Костя сглотнул, моргнув и отвернувшись от окна. Сумка с ружьем лежала у дивана; на столике гостиной, поверх смятой записки от Саши, лежала Печать, тускло отблескивающая завитушками на неярком свету уже почти скрывшегося за домами солнца.
Костя не знал, зачем он идет на этот шаг. Возвращаться в Глубину по собственной воле, после того, что он узнал, было сродни самоубийству, но именно теперь, после того, как все встало на свои места, поступить иначе он не мог. Кажется, Антонов был прав в своем домысле относительно Саши. Какая-то часть его души оказалась заперта внутри Глубины, в каком-то смысле он действительно не умер. И эта часть Саши погубила других людей, причастных к жизни младшего брата Кости, используя его самого. Костя сам вручил предметы-ключи тем, кому было нужно. Он не знал, зачем это было нужно Саше — но это было страшно.
Костя приблизился к дивану и тяжело уселся, закинув руки на спинку и запрокинув голову. Мертвая тишина в его квартире действовала ему на нервы, но вместе с этим он чувствовал странное умиротворение.
«И что же я смогу с ним сделать, даже если отыщу его там?»
Да, возможно, Саша действительно блуждает где-то в Глубине. Возможно, с ним удастся поговорить. Но даже если Косте удастся выяснить, почему он это сделал, это уже не вернет Катю, как и всех других.
«Да, я знаю это».
Здравым смыслом Костя понимал, что он не должен ничего предпринимать. Колода Таро и перстень его брата уже невозможно вернуть. Людей, которые случайно или намеренно прикасались к этим предметам — тоже. Он действительно бессилен что-либо изменить, и сейчас ему лучше было бы уделить внимание своему психическому состоянию и поиску новой работы. Ему нужно было отдохнуть, забыть обо всем, что с ним случилось.
Однако Костя знал кое-что еще, что не давало ему покоя. Вероятно, именно это побуждало его действовать, заставляя не обращать внимания на доводы, что, пожалуй, именно нынешнее психическое состояние Кости не позволит ему найти нормальную работу и отдохнуть. Он узнал и увидел слишком много, чтобы быть уверенным в этом.
Страница 42 из 53
