Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Теперь ты вечно будешь напоминать мне о том, что я обратился к вам за помощью, хотя вплоть до этого момента в жизни этого не делал?

Она сидит и смеётся над ним. Затягивается и снова смеётся. Она гораздо старше его. Оглядывает его. Невозмутимо переводит тему. Говорит, что он похорошел. Трогает его красные локоны. Его лицо.

— Если б не этот маленький засранец, я б хрен к вам пришёл.

Он говорит что-то про мороз и отбитые почки. Я сижу между «беленькой» и«рыжей». Рин представлял мне их всех, но я так и не запомнил. «Беленькая» протягивает мне вишенку с мороженного, говорит чтоб я открыл ротик. Она милая. Она была очень заботливой. Вытирает мою верхнюю губу своим большим пальцем. Улыбается мне. Рин о чём-то упорно беседует с«главной». В зале играет музыка, так что, я слышу лишь отдельные слова, обрывки фраз и только могу их сопоставлять. Он переодически опускает голову и смотрит на неё несколько виновато. Пожимает нижнюю губу, часто курит. Слышу как она говорит ему, что он для них не чужой, что «тогда» все были немного на взводе и погорячились. Не понимаю о каком«тогда» они говорят. Он улыбается ей. Отрицательно качает головой. Она трепет его по волосам, говорит какой он засранец. После она спрашивает, что он собирается со мной делать, говорит«Неужели ты и его решил приобщить? Ты сумасшедший!?». Он не отвечая выходит из-за стола и направляется к выходу. Все остальные туда же. «Беленькая» берёт меня за руку и ведёт за собой. Сегодня она взяла на себя роль«мамочки». На улице не так шумно.

— Он уже приобщён — говорит Рин смотря в сторону.

— Что?! — та, что с «главной» толкает его и возмущённо орёт — ты что творишь?! Грязный ты ублюдок! Он же ребёнок!

— Успокойся Касси, не нервничай так — улыбается.

— Нет, но ты посмотри на этого урода! — говорит она «главной» — грёбаный аморал! Его сажать надо за такое!

— Нет нет! — влезаю я, обнимаю Рина за талию, говорю, что никому его не отдам, никуда не отпущу.

— Профессионально он ему мозги прочистил. Бедный ребёнок — не может угомониться эта самая «Касси» — что ты с ним сделал, засранец?

— Да ничего я с ним не делал. Сам, вот видишь, привязался — Рин фамильярно закатывает глаза и добавляет — может вы погромче поорёте? Вас ещё в соседнем квартале не слышали!

Он обнимает меня за плечи и мы все вместе идём в то место которое они называют своим «пристанищем»…

Тут всё не сильно изменилось. Всё та же крохотная спальня с множеством кроватей, всё та же ткань на окнах, которую никогда не снимали чтоб не нарушать интим. Всё те же красные ночники и запах ароматических палочек с ароматом апельсина и корицы. У них тут всё в красно-чёрных тонах. Красно-чёрные обои, чёрные шторы с красными подвязными ленточками, бусики на люстре. Комплекс садо-мазо на тумбочке, кто-то не успел убрать. Сэмми тут же прячет его в ящик чтоб Эстер не заметил, она думает, что он будет чему-то удивляться. Крема и смазки. Красные, пушистые наручники висят на перекладине кровати. Там же чёрные анальные шарики. Он проходит, внимательно осматривается. Говорит, что ему здесь нравится. Что здесь красиво и уютно. Конечно, а как ещё может быть в доме где живут одни только бабы. У них тут опрятно. Куча косметики и много зеркал, «Наверное для совместного макияжа, чтоб не толкаться» — предполагаю я.

— Можете остаться здесь на пару дней — говорит Кассандра — нас тут почти не бывает.

Сажусь на подоконник. Собираюсь закурить. Касси отбирает у меня сигарету. Говорит, что здесь не курят. Вероника хвастается Эстеру своим нижним бельём которое купила на распродаже в торговом центре. Она достаёт розовый кружевной бюстгалтер на маленькой вешалочке, крутит его, вертит, говорит Эстеру «Смотри, какой он офигенный, правда он мне пойдёт?», Эстер бросает взгляд на её огромную грудь и мямлит оценивающее «Думаю, да».

Сэмми пошла на кухню делать свои любимые канапэ из овощей. Инесса ищет для нас свежее постельное бельё. Всё как и раньше. Я соскучился по их этой заботе. Касси берёт меня за руку.

— Пошли покурим?

Тащит на балкон. Третий этаж. Ночной город. Вечер. Быстро стемнело. Она чиркает зажигалкой. Не получается. Матерится. Она всегда это делала. Отбираю у неё сигарету. Прикуриваю. Протягиваю ей.

— Так… я не пойму. Что тебя связывает с этим пацаном? — указывает глазами в сторону Эстера.

— Ну, он болтается со мной потому что ему пойти некуда. Он интернатский.

— Так почему он не в интернате?

— Он сбежал оттуда. Он там кому-то разбил бошку. Его отделали. Он оказался в больнице. Потом сбежал. Очутился на вокзале. Там я его и подобрал. Он умирал от холода и голода — улыбаюсь — конец.

— Ну да… — смотрит на меня с подозрением — а ты у нас прямо такой благородный принц, спас его. Да?

— Как-то так.

— Без задней мысли… — отводит фамильярный взгляд.

— Представь себе.