Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Воды наполовину. Ещё не остыл. Выплёскиваю всё это на клиента, на кровать, брызги кипятка летят на Рина. Он орёт. Клиент орёт. Кожа краснеет. Чувствую смачный удар по лицу. Это Рин. Он хватает меня за волосы и буквально вышвыривает из квартиры за дверь.

Сажусь у порога. Слышу как визжит его клиент. Орёт, что засудит меня за нанесение увечий, что не заплатит Рину, что его оштрафуют, что у него будут крупные неприятности.

Я не хотел доставить Рину неприятности. Я просто не хотел чтоб он целовал его.

Слышу жалкие оправдания Рина, стук бутылок о стену и биение стёкол. Он хочет его успокоить, чтоб по-тихому разойтись.

— Грег? Эм… Мэтт? Слушай, чувак, я не помню как тебя зовут, но… давай я тебе просто сделаю минет и мы забудем обо всём этом дерьме, идёт?

Он соглашается. Наступает гробовое молчание. Таким результатом я ещё больше был недоволен.

Через минут десять Рин вылетает злой как чёрт. Хватает меня за горло, прижимает к стене. Смотрит на меня ожесточённо.

— Какого хрена ты натворил, маленький ты ублюдок?!

Он никогда на меня так не кричал. Он никогда не поднимал на меня руку. Хочется плакать, но я помню, что он запрещал это. Говорил, что плачут только сопливые неудачники и нытики. Чтоб я не плакал. Не жаловался. Никогда. Никому. И ни на что. Это признак слабости. Я поджимаю губы, глаза слезятся, в горле горечь.

— Что ты смотришь?! Что это, блять, было сейчас?! — он ещё сильнее сжимает моё горло, и кажется не потому что он хочет доставить мне боль, а оттого что от злости это происходит непроизвольно.

А я не могу ничего сказать. Мне кажется, что хоть малейшее моё слово и он меня убъёт. Он смотит на меня не отводя жестокий взгляд. Он всегда выглядел жестоко, но сейчас он превзошёл сам себя. Ему было плевать на меня. Я только сейчас это понял.

— Я тебе не нужен, да?

— Что ты несёшь? Я тебя спрашиваю, что это за дерьмо сейчас было?!

Он орёт на меня ещё минут десять. Матом кричит на меня. Что я малолетний пиздёныш, что я мелкий эгоистичный хрен, что я как заноза в заднице. Я и сам это понимал. Его слова меня задевали.

Вылетает клиент, в буквальном смысле, как ошпаренный, хватает меня за волосы, орёт что покалечит меня. Замахивается. Зажмуриваюсь. Но удара не чувствую. Рин хватает его за руку, говорит, что это лишнее и что он сам со мной разберётся, возвращает ему его деньги, ведёт к лифту. Сажусь на пол.

После Рин устроил мне полуторачасовую промывку мозгов и снова заехал мне по лицу. По этому поводу Кассандра позже устроила ему скандал.

Но клиенты продолжали идти, а я продолжал от них избавляться. Обливал их кипятком, хватался за нож, орал, что зарежу если покажутся здесь ещё раз. А Рин продолжал наезжать на меня за это. Он понимал мою реакцию и понимал почему я так реагировал, но ему было слишком пофиг чтоб что-то делать.

Он начал встречаться с ними за пределами нашей съёмной квартиры. Мне лучше от этого не стало. Я полюбил его. Я ревновал его до жути и никак не хотел понимать то, что они это всего лишь его работа.

— Глупый ты. Они все лишь моя работа. Они мне не нужны — он прижимал меня к себе, крепко, как родного — мне никто не нужен.

— Я тоже? — а я подымал глаза и смотрел на него будто надеясь, что он скажет, что это не так.

— Ты нужен — добавлял он, а я ему не верил, поэтому ожидал, что сейчас он скажет это чуть более серьёзно. А он и говорил серьёзно. Так серьёзно как мог. Но я всё равно ему не верил.

Я не верил в то, что хоть когда-то буду нужным ему.

А потом он снова трахался с ними, а я проводил ночи в одиночестве с таблетками. Они помогали мне забываться, но я никогда не пил. Он приходил под утро, от него несло алкоголем и сексом, чужой спермой. Он неудосуживался элементарно смыть с себя их запах. Лез ко мне целоваться губами от которых несло кем-то другим. Трогал мои волосы перепачканными, липкими, от пота, пальцами. Я его отталкивал. Он спрашивал почему я снова заплаканный. А я отвечал ему, что пусть его это не волнует.

Это мелочи.

А он продолжал орать, что срать на них на всех хотел, что они ему не нужны, что он со мной.

— Только с тобой! — он держал меня руками за голову, внимательно вглядывался в мои глаза, будто ожидая, что я поверю или ища в них какую-то надежду на то, что я ему всё-таки поверю, а потом повторял снова и снова, что он только со мной, что я только его и другие больше не нужны — ты мне веришь?

А в моём религиозном сознании не укладывалось, как он мог быть с другими и одновременно со мной.

Я так и не смог этого понять и принять.

Ещё пару раз он подкладывал меня под своих клиентов. Он был пьян. Я тогда был обдолбан и толком ничего не соображал. Позже девочки от него же и узнали об этом. Устроили ему очередную интервенцию.