Зверь

Где уж ей справиться с бывшим десантником, перед которым капитулировал не один десяток прелестных frau…

— Вот, — резюмировал боксер, бросая ношу на землю.

— Так грубо-то зачем? — поинтересовался я.

— Не верит, — пожал он плечами.

— Ну-ка, подними ее, и рот освободи.

Со вздохом, означавшим «ты командир, тебе виднее», Калачев поднял девушку и вытащил кляп из ее рта.

— Ублюдки! Мрази! — сразу завопила она, не прекращая извиваться в руках сержанта. — Да вы знаете, кто мой отец? Да он вас на шнурки порежет.

— Так, отставить, — цыкнул я. — Так кто там, говоришь, у тебя отец?

— Антон Сохновский — слыхали? — надменно произнесла Даша.

Ух, Gott sei dank — она! А то, еще не хватало, чтобы мы не ту спасли.

— Так что он там с нами сделает? — полюбопытствовал я.

— Четвертует, подонки!

— Нет, не четвертует, — заверил я. — И знаешь, почему? Да потому, что он нас и отправил тебя спасти.

— Врешь, бандит!

— Да, конечно… я — Евгений Железняк, начальник охраны твоего отца. Дядя Женя, помнишь?

— Врете вы все! — выкрикнула журналистка, сделав очередную попытку вырваться. — Папа за меня выкуп прислать обещал!

— Даша, Дашута, погоди, — произнес я. — Помнишь… эх, сколько же тебе лет было? В общем, маленькая еще была. К вам в гости приходил военный, и привез тебе гостинец — круглые иностранные конфеты, разноцветные такие, со жвачкой внутри. Ты их жевала, потом в руках мяла, и снова в рот. И мама тебя за это ругала… что грязь в рот тащишь. А ты, чтобы мама не увидела, решила спрятать одну в волосы. И она у тебя там…

— Не было такого! — решительно заявила девушка, но перестала отбиваться от крепко держащего ее сержанта.

— Ну, не было — так не было, — рассмеялся я.

— Дядя Жена? — еще раз переспросила дочь Антона.

— Давай вот без «дядя», — попросил я. — А то чувствую себя ужасно старым.

— Хорошо, — кивнула бывшая пленница. — Развяжите меня.

— Калач, развяжи, — приказал я.

К этому времени подоспел и Татарин с казаком, неся в каждой руке по объемному рюкзаку. Булат протянул мне планшетку, которую я сразу нацепил на пояс, а Мищ воткнул в землю у моих ног антикварную шашку. Ее-то зачем притащили?

— Сделали? — спросил я.

— Сделали, — расплылся в улыбке снайпер. — Сейчас рванет.

— Постой, а телефон? — опомнился я.

— Ах, да, держи!

Закиров, покопавшись за пазухой, извлек разбитый вдребезги корпус спутникового телефона. Вот же дерьмо! Не везет, так не везет! Покрутив в руках, осколки пластика с остатками микросхем, я бросил аппарат на землю, и придавил каблуком. Кажись, приехали.

— Оп, прячемся, — предупредил Булат, прыгая за остов внедорожника.

Два громоподобных взрыва слились в один. Тяжелые бронетранспортеры даже не подпрыгнули. Лишь крышки люков, сорванные с петель, разлетелись в разные стороны. Высунувшиеся из проемов языки пламени принялись весело танцевать на останках машин. Сейчас нагреется солярка, и еще раз громыхнут… только мне от этого совершенно не весело.

— Как выбираться-то будем, командир? — осведомился Татарин.

— О, спасатели… — протянула Даша. — Да вас самих, похоже, еще спасать надо.

— А ты вообще заткнись, — огрызнулся Калач.

Выбираться, выбираться… я расстелил на капоте подбитого «Дефендера» карту. Мы здесь, лагерь Мамаева здесь, Хасавюрт там, и ни одного населенного пункта поблизости. Я имею в виду те, что контролировались федеральными войсками. Получалось, что, чем возвращаться той же дорогой, быстрее было бы добраться до границы с Грузией или Азербайджаном. Там, может, погранцы помогут. Хотя все портило это«может». И тут меня осенило!

— Хм, смотрите, братцы! За той горой, — я махнул рукой в сторону горизонта. — База террористов, которую мы уничтожили. Если идти не по дороге, а напрямик, по горам, это около сорока километров.

— И что?

— А то, что там осталось несколько машин. На них и вернемся.

— Идея, в целом, не дурна, — согласился Лешка. — Но как же зверь?

— Зверь? — снова вклинилась журналистка. — Какой зверь?

— Да погоди ты, — отмахнулся от нее я. — Насколько я понял, он нападает только ночью. Значит, нам надо успеть до темна.

— Ха, всего-то! — усмехнулся снайпер, посмотрев на часы. — Не успеем.

— Конечно, не успеем, — согласился я. — Если будем дальше воду в ступе толочь. Или мы что-то делаем, или остаемся здесь и надеемся, что кто-то тут появиться. Надежда на это слабая.

— Ну вы и спасатели, — покачала головой девчонка.

Ее уже никто не слушал.

— Короче, бойцы, — решительно произнес я. — Слушай мою команду: aufges… в смысле, im Gleichschritt marsch!

Поделив ношу на примерно равные части, мы начали пеший переход.