Окна Воздушных Замков

и слишком скучаешь о том, чего лишился, хотя многое и не помнишь. Я хочу позволить тебе прожить жизнь еще раз… но мы обязательно встретимся, и мне будет приятно, если ты узнаешь меня. Должен ли я сделать что-то, чтобы это напомнило обо мне… даже в другой жизни? — достав из рукава тонкое лезвие, вполне серьезно произнес Эдвард. Ему не хотелось отпускать то, что он случайно нашел, но ему казалось, что так будет лучше.

— Пожалуйста, не делай… этого, — Луитер судорожно вздрогнул, когда Эдвард резко приблизился.

— Не бойся, больно не будет… твоя смерть будет тишиной, и мы увидимся быстрее, чем ты думаешь.

Тонкое лезвие плавно вошло в плоть, проникая между ребер и вонзаясь точно в сердце. Смерть была мгновенна и почти безболезненна, как Эдвард и обещал. Луитер не смог даже вскрикнуть, сохранив нерушимую тишину комнаты.

Его тело упало в объятия Эдварда, которое он ловко поймал и поднял на руки. Луитер, будучи безжизненным, не потерял плавности и грации тела, даже когда его рука откинулась, плавно свисая.

Запрокинутая голова, закрытые глаза, еще теплые губы и кожа по-прежнему притягивали взгляд.

Принеся тело Луитера в морг, Эдвард осторожно уложил его на кушетку, почти с сожалением откидывая от его лица волосы, касаясь уже остывающей кожи.

— Кто это? Я только что из приемной, сегодня же никого не было указано в счетах?! — вошедший мужчина в белом халате негодующе всплеснул руками.

— Это патер, пропавший почти полгода назад… помните, о нем спрашивали служители церкви, заходя к нам? — Эдвард, не обращая внимания на недовольство мужчины, закрывал тело Луитера белой тканью.

— Что?! Откуда он здесь?! — воскликнул мужчина. — Где ты нашел его?!

— Подле ворот морга.

— От чего он умер?

— Удар ножом в сердце.

— М-да-а… нужно церковь уведомить… вот черт, опять работать бесплатно… — мужчина недовольно потирал пальцами подбородок. Будучи главным в данном морге, он больше всех огорчался трупам, за которые некому было заплатить.

— Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь. Можете записать его на мой счет, — Эдвард накрыл тело с головой и чуть приподнял край ткани, убирая под него длинную косу, до этого свисавшую с кушетки.

— Да? Ну, как хочешь… так и запишем, — довольно улыбнувшись, мужчина вышел, хлопнув дверью.

Эдвард стоял перед кушеткой, упираясь в ее край руками, осматривая тело, покрытое тканью. Он не сомневался, что обязательно встретится с Луитером еще раз… и узнает его.

Спустя десяток часов тело уже полностью остыло и кожа приобрела излишне бледный оттенок, и он впервые не казался Эдварду привлекательнее теплой и живой кожи.

Эдвард не стал вскрывать тело и тем более допускать отпевание. Он лишь расчесал длинные волосы и поправил одежду, которую сам же и попросил Луитера надеть.

Утром Эдвард уже стоял над могилой: в ней лежало лишь тело, а душа не обрела вечный сон.

— У тебя же были на него какие-то планы… — стоявший рядом мальчик повесил тонкую цепочку с крестиком на большой деревянный крест на свежей могиле.

— Я от них не отказался, а лишь немного отложил… он был к этому не готов, — Эдвард улыбнулся краем губ, кладя к кресту цветок.

— Как это понимать? — Дэмиен, вполне прижившийся в новом теле, с удивлением взглянул на Эдварда.

— Его душа вновь родится в этом мире, и я смогу узнать ее.

— Души людей очень редко перерождаются… кроме того, если это и возможно, то до того момента пройдет не меньше века, — мальчик скрестил на груди руки, подчеркивая свое превосходство.

— Знаю… я отдал ему свои крылья, и он обязательно вновь будет жить в этом мире, даже если спустя век. А пока я буду ждать… пытаясь не забыть о нем.

— Ха-ха, ты так в этом уверен? Твое тело не вечно! К тому моменту оно развалится, — Дэмиен усмехнулся, оставаясь недовольным выбором Эдварда.

— Думаю, ты поддержишь в нем жизнь, как делал до этого… разве тебе не интересно будет посмотреть на то, что получится?

— Не столько интересно, сколько заманчиво пробыть здесь еще век, — показав язык, мальчик улыбнулся.

— Едва ли люди изменятся за это время… и посмотрим, насколько душа Луитера раскроет свои тайны, родившись вновь, — отходя от могилы, Эдвард окинул ее последним взглядом.

Алая роза, перевязанная лентой в тон, чуть дрожала на ветру, а первые снежинки ранней зимы ложились на ее лепестки.

Глава 6

Ход времени неизменен, спустя года или века не меняется лишь это. Время по-прежнему истекает секундами или десятилетиями, что-то меняя и преображая, а что-то убивая. Оно тянет за собой прошлое, которое постепенно изнашивается и рвется, так что остаются лишь лохмотья. Оно слепо к будущему, ведь иначе бы встало на месте, дабы не коснуться его.

Неполный век время тянулось слишком долго, позволяя увидеть преображения со всех ракурсов и углов, увидеть каждый изъян или достижение.