Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19599
Альфред произнёс:
— Это запекшаяся кровь. Здесь наш создатель также как и мы полз, ранился. И после этого он жил ещё несколько дней. Понимаешь?
— Может быть, — вздохнула Елена. — Хотя зачем же всё-таки он претерпевал все эти муки? Ради какой, хотела бы я знать, цели человек способен на такие жертвы? Жил ведь вполне хорошо и интересно…
— Я бы сам больше всего хотел вспомнить, какова Цель! — с большим чувством проговорил Альфред. — Но, по какой-то причине именно эти воспоминания стёрты из меня с наибольшей тщательностью. Ладно уж, поползли дальше…
— Дальше — это куда?
— Ну — это вниз.
— А-а, к лаве, чтобы поджариться? Что ж, поползли. Всё равно и руки мои, и сама я слишком устали. И скоро я свалюсь туда… Поползли, раз ты этого хочешь…
— Елена, ты уж прости, что втянул тебя в это.
— Ничего, ничего. Знай я всё наперёд, всё равно бы тебя не оставила. И самое главное — это надежда. Я не знаю, на что надеяться, но всё равно надеюсь и верю. Мы вырвемся отсюда. Мы всё пройдём, всё сделаем…
Последние слова Елены ободрили Альфреда. Он чувствовал ответственность перед ней, он хотел помочь ей, и это прибавляло ему сил. Пока они карабкались вниз, попалось несколько таких особо опасных мест, где они едва не срывались, но Альфред, сам рискуя свалиться, поддерживал одной рукой Елену, говорил ей:
— Ничего, ничего. Я рядом…
Но вот, после того как они миновали очередной участок, и им предстояло проползти в трещину, и оказаться под очередным каменным навесом, Альфред остановился, он до боли вжался лбом в стену, и шипел, и хрипел, вдыхая раскалённый воздух. Лицо его было пунцовым, он с большим трудом выговаривал, даже не зная слышит ли его Елена, дрожащая рука которой вцепилась ему в плечо:
— Всё жжёт… Такое чувство, будто кожа слезает… Такой жар… Ну ничего. Надо ползти дальше, глубже. Иначе, зачем же мы начали это путешествие?… Правильно?! А-а… Ж-жар… жжёт… жжёт… Но ведь мой создатель полз здесь, значит верил во что-то… Жар… На что же мы надеялись, когда собирались сюда?… Ведь это ад… Поползли…
Он закашлялся, и покрасневшими, почти ослепшими глазами посмотрел на Елену, но лица её не увидел, потому что она вжалась лицом в камень, а слипшиеся волосы спадали на её щеки.
И только Баронесса оставалась спокойной. Казалось невероятным, но кошка, сидя на плече Елены, продолжала заниматься своим туалетом, вычищая языком лапки!
И Альфред пополз вниз. Елена незамедлительно поползла за ним. Все движения она делала автоматически, находясь где-то между бредом и явью.
Но вот Альфред прополз под каменный выступ, и воскликнул:
— Ага! А вот и спасение наше…
Там, прямо в стене было похожее на балкон углубление, с неумело выточенными, кривыми колоннами. Но, самое главное, от балкона внутрь скалы уходил туннель.
— Спасены! Спасены! — выкрикнул Альфред, притягивая Елену на этот балкон.
Она слабо, вымученно улыбнулась, и проговорила:
— Похоже, нам и в самых мучительных, кажущихся безвыходными ситуациях надо просто двигаться вперёд до последнего. Не сдаваться…
И вот они побежали с балкона в темноту. Они бежали туда торопясь, желая поскорее избавиться от этого умертвляющего, высасывающего силы жара.
И остановились только, когда вокруг сомкнулась темнота. Оглянулись, но не увидели уже выхода на балкон. И, если бы не источающие багровый свет когти Баронессы, которая по-прежнему сидела на плече у Елены, то они бы вообще ничего, даже собственных лиц не увидели бы. А так образовалась световая сфера, на которую со всех сторон давил кромешный мрак.
Альфред и Елена накрепко сцепились руками, и стараясь оттолкнуть волнами накатывающуюся, изматывающую панику, шептали:
— Главное не расставаться…
— Да-да, главное не отходить друг от друга…
— Но как же тот, первый Альфред? Ведь он был один. Даже без Баронессы.
— У него была Цель, а это многое значит.
— Как ты думаешь, может здесь кто-нибудь обитать?
— В таком тёмном месте, в аду? Несомненно.
— Мы встретимся с ним?
— Думаю, встречи не миновать…
И тут из тьмы в световую сферу потянулись какие-то кривые, остроугольные клешни. Причём самая проворная и длинная из этих клешней тянулась к Баронессе. Кошка гневно зашипела и ударила по клешне лапой. Из тьмы раздался гневный, изумлённый и испуганный вопль. Но ещё громче закричал Альфред:
— Бежим отсюда!
Но они успели только несколько шагов пробежать, когда из тьмы перед ними выступил лик. Этот лик состоял из выступов и провалов. Выступы даже и при багровом свечении поражали своей мёртвой бледностью. А провалы, которые трещинами и кратерами покрывали практически всю его поверхность, оставались непроницаемо черными. На месте глаз тоже были пустые провалы.
— Это запекшаяся кровь. Здесь наш создатель также как и мы полз, ранился. И после этого он жил ещё несколько дней. Понимаешь?
— Может быть, — вздохнула Елена. — Хотя зачем же всё-таки он претерпевал все эти муки? Ради какой, хотела бы я знать, цели человек способен на такие жертвы? Жил ведь вполне хорошо и интересно…
— Я бы сам больше всего хотел вспомнить, какова Цель! — с большим чувством проговорил Альфред. — Но, по какой-то причине именно эти воспоминания стёрты из меня с наибольшей тщательностью. Ладно уж, поползли дальше…
— Дальше — это куда?
— Ну — это вниз.
— А-а, к лаве, чтобы поджариться? Что ж, поползли. Всё равно и руки мои, и сама я слишком устали. И скоро я свалюсь туда… Поползли, раз ты этого хочешь…
— Елена, ты уж прости, что втянул тебя в это.
— Ничего, ничего. Знай я всё наперёд, всё равно бы тебя не оставила. И самое главное — это надежда. Я не знаю, на что надеяться, но всё равно надеюсь и верю. Мы вырвемся отсюда. Мы всё пройдём, всё сделаем…
Последние слова Елены ободрили Альфреда. Он чувствовал ответственность перед ней, он хотел помочь ей, и это прибавляло ему сил. Пока они карабкались вниз, попалось несколько таких особо опасных мест, где они едва не срывались, но Альфред, сам рискуя свалиться, поддерживал одной рукой Елену, говорил ей:
— Ничего, ничего. Я рядом…
Но вот, после того как они миновали очередной участок, и им предстояло проползти в трещину, и оказаться под очередным каменным навесом, Альфред остановился, он до боли вжался лбом в стену, и шипел, и хрипел, вдыхая раскалённый воздух. Лицо его было пунцовым, он с большим трудом выговаривал, даже не зная слышит ли его Елена, дрожащая рука которой вцепилась ему в плечо:
— Всё жжёт… Такое чувство, будто кожа слезает… Такой жар… Ну ничего. Надо ползти дальше, глубже. Иначе, зачем же мы начали это путешествие?… Правильно?! А-а… Ж-жар… жжёт… жжёт… Но ведь мой создатель полз здесь, значит верил во что-то… Жар… На что же мы надеялись, когда собирались сюда?… Ведь это ад… Поползли…
Он закашлялся, и покрасневшими, почти ослепшими глазами посмотрел на Елену, но лица её не увидел, потому что она вжалась лицом в камень, а слипшиеся волосы спадали на её щеки.
И только Баронесса оставалась спокойной. Казалось невероятным, но кошка, сидя на плече Елены, продолжала заниматься своим туалетом, вычищая языком лапки!
И Альфред пополз вниз. Елена незамедлительно поползла за ним. Все движения она делала автоматически, находясь где-то между бредом и явью.
Но вот Альфред прополз под каменный выступ, и воскликнул:
— Ага! А вот и спасение наше…
Там, прямо в стене было похожее на балкон углубление, с неумело выточенными, кривыми колоннами. Но, самое главное, от балкона внутрь скалы уходил туннель.
— Спасены! Спасены! — выкрикнул Альфред, притягивая Елену на этот балкон.
Она слабо, вымученно улыбнулась, и проговорила:
— Похоже, нам и в самых мучительных, кажущихся безвыходными ситуациях надо просто двигаться вперёд до последнего. Не сдаваться…
И вот они побежали с балкона в темноту. Они бежали туда торопясь, желая поскорее избавиться от этого умертвляющего, высасывающего силы жара.
И остановились только, когда вокруг сомкнулась темнота. Оглянулись, но не увидели уже выхода на балкон. И, если бы не источающие багровый свет когти Баронессы, которая по-прежнему сидела на плече у Елены, то они бы вообще ничего, даже собственных лиц не увидели бы. А так образовалась световая сфера, на которую со всех сторон давил кромешный мрак.
Альфред и Елена накрепко сцепились руками, и стараясь оттолкнуть волнами накатывающуюся, изматывающую панику, шептали:
— Главное не расставаться…
— Да-да, главное не отходить друг от друга…
— Но как же тот, первый Альфред? Ведь он был один. Даже без Баронессы.
— У него была Цель, а это многое значит.
— Как ты думаешь, может здесь кто-нибудь обитать?
— В таком тёмном месте, в аду? Несомненно.
— Мы встретимся с ним?
— Думаю, встречи не миновать…
И тут из тьмы в световую сферу потянулись какие-то кривые, остроугольные клешни. Причём самая проворная и длинная из этих клешней тянулась к Баронессе. Кошка гневно зашипела и ударила по клешне лапой. Из тьмы раздался гневный, изумлённый и испуганный вопль. Но ещё громче закричал Альфред:
— Бежим отсюда!
Но они успели только несколько шагов пробежать, когда из тьмы перед ними выступил лик. Этот лик состоял из выступов и провалов. Выступы даже и при багровом свечении поражали своей мёртвой бледностью. А провалы, которые трещинами и кратерами покрывали практически всю его поверхность, оставались непроницаемо черными. На месте глаз тоже были пустые провалы.
Страница 24 из 42
