Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19609
— Смейся-смейся. А я точно знаю, что есть рай. Я его не видел, но вот Елена…
— Что, Елена?! — проскрежетала голова.
— Да ничего…
Альфреду не хотелось пересказывать голове тот прекрасный сон, который Елена видела здесь, в аду. Юноша думал, что голова всё равно только посмеётся над тем, что он собирался рассказать.
Впереди клубился дым, в разрывах которого видно было огненное море; местами спокойное, местами бурное. Над валами из кипящей, булькающей киселеобразной магмы вздымались многометровые огненные языки, кое-где с чавкающим звуком раскрывались пенящаяся воронки — огневороты.
И Альфред спросил:
— Что, неужели уже к выходу в другой участок ада пришли?
— Да. Это ты, живой, с такой скоростью передвигаешься. А мне бы, даже будь у меня ноги и руки, может целая неделя или даже год понадобился, чтобы под этими цепями сюда доползти.
Альфреду совсем не хотелось узнавать правила жизни обитателей ада — почему те или иные участки задерживали их так надолго. Поэтому он не стал расспрашивать о скорости их передвижения, а только спросил:
— И что же — никаких шипов при этом переходе не будет?
— Нет. Не будет, — ответила голова.
— Уф, ну хорошо, а то мне уже поднадоело страдать.
— Но, конечно, без временного разрушения своего тела ты в другой участок ада не пройдёшь. Кстати, давай мне конфету.
Альфред машинально кинул в глотку конфету вместе с фантиком, и спросил:
— Это почему же я разрушусь?
— А ты внимательнее посмотри.
Альфред посмотрел и увидел, что перед клубящимся дымом провисает ещё какая-то сероватая плёнка, по поверхности которой проплывали сероватые волны.
— Что это такое? — спросил он.
— А ты вот палец поднеси, и узнаешь, — посоветовала голова.
Альфред, также машинально, как конфетку кинул, и палец поднёс. На плёнке поднялась очередная волна и просто срезала кончик пальца. Сначала этот кончик превратился в бесформенную кипящую массу, а потом — собрался в прежнюю форму и вывалился с противоположной стороны.
И, конечно, Альфред чувствовал боль. Он согнулся, застонал.
— А-а! Что ты мне посоветовал?! — кричал он, сотрясая голову, и едва сдерживаясь, чтобы не зашвырнуть её куда-нибудь подальше.
Голова ответила:
— Вообще то ты хотел узнать, что тебя ожидает, вот я тебе и продемонстрировал. Чего ты ждёшь? Видишь — кончик твоего пальца уже лежит на той стороне, дожидается тебя…
Альфред простонал:
— Может, найдётся какой-нибудь переход? Мне даже те шипы больше нравились, чем это разжижение…
Тут он сильно дёрнул раненым пальцем, и лежавший на другой стороне обрубок подпрыгнул, будто бы и теперь являлся его частью.
Голова произнесла:
— Конечно, можно и другие переходы искать, и более и менее болезненные. Только твоя Елена, если с ней ничего не случилось, должна была именно к этому огненному морю выйти.
— Елена?! — выкрикнул Альфред. — Откуда ты знаешь?!
— Так, большинство дорог именно к этому морю ведут. В центре его остров стоит. Но туда вам не надо. Там дорога в нижние, ледяные области ада. Так что поторопись. Можешь ещё и найдёшь Елену на этом побережье.
— Да. Я сейчас, — решительно проговорил Альфред.
Голова шикнула:
— Но ещё выслушай меня! Посоветую, как боль облегчить. При переходе подними мою голову на уровень твоей головы, и даже прижмись к моему затылку. Я послужу тебе своеобразным щитом.
Воспоминания о Елене счастье и нежность в груди Альфреда всколыхнули. Поэтому он доверился чужой голове и, отринув отвращение, прижался к бугристому затылку. И он не шагнул, а прыгнул вперёд.
После того, как он очнулся, и прокашлялся, то понял, что лежит на камнях, а над ним стоит кто-то знакомый.
— Елена…, — простонал он.
— Не угадал! — раздался насмешливый, скрежещущий голос.
И тогда Альфред увидел эту чудовищную голову, которая теперь покоилась на его плечах, к его телу была приделана.
Он попытался подняться, и понял, что не может, потому что лишился своего тела. У него вообще ничего кроме головы не осталась. Но голова продолжала жить, а лёгкое жжение в шее напоминало о месте среза.
Стараясь не поддаваться панике, он молвил:
— Кажется, произошла ошибка. Я готов вернуться назад, и тут же — опять сюда. Только бы голова оказалась на месте.
— Никаких ошибок не было! Всё прошло чётко! — заявил тот, кого звали Адольфом. — Доверчивый глупец! Ведь это всё я подстроил! Видишь, произошло смещение. Теперь я завладел твоим телом, а ты… Конечно, мог бы я тебя, например раздавить, но лучше оставлю здесь. Всё равно у тебя нет таких клыков как у меня, чтобы хвататься ими за камни и передвигаться. И будешь ты тут лежать и гнить. Ну всё, НЕсчастливо оставаться!
И Адольф стал удаляться.
— Что, Елена?! — проскрежетала голова.
— Да ничего…
Альфреду не хотелось пересказывать голове тот прекрасный сон, который Елена видела здесь, в аду. Юноша думал, что голова всё равно только посмеётся над тем, что он собирался рассказать.
Впереди клубился дым, в разрывах которого видно было огненное море; местами спокойное, местами бурное. Над валами из кипящей, булькающей киселеобразной магмы вздымались многометровые огненные языки, кое-где с чавкающим звуком раскрывались пенящаяся воронки — огневороты.
И Альфред спросил:
— Что, неужели уже к выходу в другой участок ада пришли?
— Да. Это ты, живой, с такой скоростью передвигаешься. А мне бы, даже будь у меня ноги и руки, может целая неделя или даже год понадобился, чтобы под этими цепями сюда доползти.
Альфреду совсем не хотелось узнавать правила жизни обитателей ада — почему те или иные участки задерживали их так надолго. Поэтому он не стал расспрашивать о скорости их передвижения, а только спросил:
— И что же — никаких шипов при этом переходе не будет?
— Нет. Не будет, — ответила голова.
— Уф, ну хорошо, а то мне уже поднадоело страдать.
— Но, конечно, без временного разрушения своего тела ты в другой участок ада не пройдёшь. Кстати, давай мне конфету.
Альфред машинально кинул в глотку конфету вместе с фантиком, и спросил:
— Это почему же я разрушусь?
— А ты внимательнее посмотри.
Альфред посмотрел и увидел, что перед клубящимся дымом провисает ещё какая-то сероватая плёнка, по поверхности которой проплывали сероватые волны.
— Что это такое? — спросил он.
— А ты вот палец поднеси, и узнаешь, — посоветовала голова.
Альфред, также машинально, как конфетку кинул, и палец поднёс. На плёнке поднялась очередная волна и просто срезала кончик пальца. Сначала этот кончик превратился в бесформенную кипящую массу, а потом — собрался в прежнюю форму и вывалился с противоположной стороны.
И, конечно, Альфред чувствовал боль. Он согнулся, застонал.
— А-а! Что ты мне посоветовал?! — кричал он, сотрясая голову, и едва сдерживаясь, чтобы не зашвырнуть её куда-нибудь подальше.
Голова ответила:
— Вообще то ты хотел узнать, что тебя ожидает, вот я тебе и продемонстрировал. Чего ты ждёшь? Видишь — кончик твоего пальца уже лежит на той стороне, дожидается тебя…
Альфред простонал:
— Может, найдётся какой-нибудь переход? Мне даже те шипы больше нравились, чем это разжижение…
Тут он сильно дёрнул раненым пальцем, и лежавший на другой стороне обрубок подпрыгнул, будто бы и теперь являлся его частью.
Голова произнесла:
— Конечно, можно и другие переходы искать, и более и менее болезненные. Только твоя Елена, если с ней ничего не случилось, должна была именно к этому огненному морю выйти.
— Елена?! — выкрикнул Альфред. — Откуда ты знаешь?!
— Так, большинство дорог именно к этому морю ведут. В центре его остров стоит. Но туда вам не надо. Там дорога в нижние, ледяные области ада. Так что поторопись. Можешь ещё и найдёшь Елену на этом побережье.
— Да. Я сейчас, — решительно проговорил Альфред.
Голова шикнула:
— Но ещё выслушай меня! Посоветую, как боль облегчить. При переходе подними мою голову на уровень твоей головы, и даже прижмись к моему затылку. Я послужу тебе своеобразным щитом.
Воспоминания о Елене счастье и нежность в груди Альфреда всколыхнули. Поэтому он доверился чужой голове и, отринув отвращение, прижался к бугристому затылку. И он не шагнул, а прыгнул вперёд.
После того, как он очнулся, и прокашлялся, то понял, что лежит на камнях, а над ним стоит кто-то знакомый.
— Елена…, — простонал он.
— Не угадал! — раздался насмешливый, скрежещущий голос.
И тогда Альфред увидел эту чудовищную голову, которая теперь покоилась на его плечах, к его телу была приделана.
Он попытался подняться, и понял, что не может, потому что лишился своего тела. У него вообще ничего кроме головы не осталась. Но голова продолжала жить, а лёгкое жжение в шее напоминало о месте среза.
Стараясь не поддаваться панике, он молвил:
— Кажется, произошла ошибка. Я готов вернуться назад, и тут же — опять сюда. Только бы голова оказалась на месте.
— Никаких ошибок не было! Всё прошло чётко! — заявил тот, кого звали Адольфом. — Доверчивый глупец! Ведь это всё я подстроил! Видишь, произошло смещение. Теперь я завладел твоим телом, а ты… Конечно, мог бы я тебя, например раздавить, но лучше оставлю здесь. Всё равно у тебя нет таких клыков как у меня, чтобы хвататься ими за камни и передвигаться. И будешь ты тут лежать и гнить. Ну всё, НЕсчастливо оставаться!
И Адольф стал удаляться.
Страница 33 из 42
