Погода, как на заказ стояла чудесная: на свежем весеннем небе ни облачка, темнеющий запад уже поблёскивал крохотными точками звёзд и дышал ароматной прохладой — точно звал за собой в просторные объятья улиц. Солнце жгуче-золотым потоком скользнуло по оконным стёклам, пока ещё холодное, но уже многообещающее, и вдруг скрылось за крышей соседнего дома, оставив прыгать в глазах зелёные точки…
Добавить в моё избранное
145 мин, 42 сек 18466
Краешком сознания Раду понимал, что в его воспоминаниях: и в правильных, и ложных — есть своя толика истины, и от этого ему становилось ещё страшнее, ведь тогда он совершенно запутывался в происходящем. Юноша отчаянно надеялся разрубить этот Гордеев Узел одним ударом — с приходом психолога. Поэтому ожидание становилось совершенно невыносимым.
Как только Халина Марудо появилась в дверях «Далилы и Самсона», Раду узнал её. То есть, он никогда не видел её прежде: лицо было ему совершенно незнакомо. Но… какие-то едва заметные черты хранились в памяти: фигура, рост, каштановые волосы, любовь к красному… Как будто кто-то прошептал ему на ухо, как должна выглядеть Халина Марудо, и теперь Раду просто примерил этот образ на невысокую женщину, которая уверенно шла к его столику.
— Господин Лебовски! Рада, что вы в добром здравии. Не предполагала увидеть вас так скоро… Я слышала, вы попали в автокатастрофу? Если хотите, я проведу первый сеанс прямо сегодня — остальные согласуем с моим расписанием.
Раду откинулся на спинку стула, пытаясь совладать с собой. Сердце неровно перестукивало в груди, в голове всё смешалось…
Она знала его.
Знала, его имя, как он выглядит. Раду был почти уверен, что она знала и более сокровенные вещи, какие он поведал бы только священнику на исповеди — это читалось во взгляде её карих, с отливом красного дерева, глаз. И в то же время, Раду понимал, что она лжёт. Непонятно откуда — просто знал, чувствовал. Эта женщина опасалась своего собеседника: она сидела выпрямившись, отстранившись от стола, её белые руки в чёрных кожаных перчатках, покоились, сложенные, на коленях, ноги под столом — тоже скрещены. Но в глазах вызывающее спокойствие.
Она боится, потому что знает, что я знаю.
— Халина…
Женщина кивнула, и выжидательно уставилась на Лебовски. Холодная улыбка. Красная помада. На дне её зрачков дрожали едва заметные пятнышки страха.
— Что… Что вы будете заказывать? Я думаю, нам следует для начала подкрепиться, а потом уже обсуждать дела. Вы же не против? Я знаю, это выходит за рамки наших отношений психолога и пациента, но…
— Салат, — она улыбнулась и кокетливо продолжила, — небольшой ужин никак не повредит нашим «отношениям психолога и пациента»!
Ужин длился не более получаса. За это время они успели немного поговорить о погоде, перемыли косточки некоторым местным политикам и обсудили новое расписание сеансов психотерапии. Раду шутил и слегка заигрывал, старался быть самим очарованием, но на самом деле он дьявольски хотел оказаться как можно дальше от насквозь лживой Халины Марудо.
Инстинктивно Раду попытался убедить женщину в том, что она надеялась услышать при встрече: он ничего не помнит, а то, что помнит, полностью согласуется с официальной версией произошедшего. Ведь кто-то, стоящий за психологом, хотел, чтобы Раду помнил именно это, и ничего больше? Кто-то настолько могущественный, что почти добился успеха в своём невероятном стремлении! Ведь гораздо проще было бы убить надоедливого детектива, если он мешал… Мешал чему?
Этот вопрос свербил в мозгу Раду, не давая покоя. Он не видел мотивов, но с каждым днём находил всё больше подтверждений широкомасштабного заговора. В преступную группировку входили и сотрудники больницы, и профессора Ворцлавского Университета, и даже (трудно представить!) вышестоящие коллеги Лебовски! Мужчина понял это, когда начал перебирать все ниточки заново: прошёлся по преподавателям и одногруппникам Геворга Сирумем, переговорил со своими коллегами из отделения. Выяснилась ошеломляющая вещь! Все они либо не могли припомнить точно, что произошло с юношей, либо придерживались лживого варианта развития событий! Ещё большее разочарование Лебовски испытал, когда доложил обо всём этом безобразии своему начальству. Седобородый и глубоко уважаемый капитан отделения полиции Ворцлава — Мирослав Кладень — которого Раду почитал за своего наставника, сначала сделал круглые глаза и попытался убедить Раду, что он что-то напутал! Мол, шестнадцатого декабря Геворг Сирумем действительно упал к его ногам без чувств в отделении полиции, а позже впал в кому в больнице! Когда же Раду возмущённо попытался протестовать, старик рассердился и приказал ему взять больничный или отпуск. Услышать такое от человека, к которому пришёл за помощью, оказалось чертовски неприятно. Лебовски не хотел верить, что Кладень каким-то образом замешан в этом. Но ему пришлось. Геворг Сирумем, профессор Сарасвати Морана, психолог Халина Марудо, сектанты «Секты э Морти Апостолулуй», полицейские, даже сам он — Раду Лебовски — все оказались связаны в какой-то непонятной, но оттого не менее опасной игре с головокружительными ставками! Только вот Раду оказался на стороне закона в полном одиночестве, а против него выступала целая сеть из лжецов, преступников и фанатиков.
И никаких ответов.
Ни мотивов, ни подозреваемых.
Как только Халина Марудо появилась в дверях «Далилы и Самсона», Раду узнал её. То есть, он никогда не видел её прежде: лицо было ему совершенно незнакомо. Но… какие-то едва заметные черты хранились в памяти: фигура, рост, каштановые волосы, любовь к красному… Как будто кто-то прошептал ему на ухо, как должна выглядеть Халина Марудо, и теперь Раду просто примерил этот образ на невысокую женщину, которая уверенно шла к его столику.
— Господин Лебовски! Рада, что вы в добром здравии. Не предполагала увидеть вас так скоро… Я слышала, вы попали в автокатастрофу? Если хотите, я проведу первый сеанс прямо сегодня — остальные согласуем с моим расписанием.
Раду откинулся на спинку стула, пытаясь совладать с собой. Сердце неровно перестукивало в груди, в голове всё смешалось…
Она знала его.
Знала, его имя, как он выглядит. Раду был почти уверен, что она знала и более сокровенные вещи, какие он поведал бы только священнику на исповеди — это читалось во взгляде её карих, с отливом красного дерева, глаз. И в то же время, Раду понимал, что она лжёт. Непонятно откуда — просто знал, чувствовал. Эта женщина опасалась своего собеседника: она сидела выпрямившись, отстранившись от стола, её белые руки в чёрных кожаных перчатках, покоились, сложенные, на коленях, ноги под столом — тоже скрещены. Но в глазах вызывающее спокойствие.
Она боится, потому что знает, что я знаю.
— Халина…
Женщина кивнула, и выжидательно уставилась на Лебовски. Холодная улыбка. Красная помада. На дне её зрачков дрожали едва заметные пятнышки страха.
— Что… Что вы будете заказывать? Я думаю, нам следует для начала подкрепиться, а потом уже обсуждать дела. Вы же не против? Я знаю, это выходит за рамки наших отношений психолога и пациента, но…
— Салат, — она улыбнулась и кокетливо продолжила, — небольшой ужин никак не повредит нашим «отношениям психолога и пациента»!
Ужин длился не более получаса. За это время они успели немного поговорить о погоде, перемыли косточки некоторым местным политикам и обсудили новое расписание сеансов психотерапии. Раду шутил и слегка заигрывал, старался быть самим очарованием, но на самом деле он дьявольски хотел оказаться как можно дальше от насквозь лживой Халины Марудо.
Инстинктивно Раду попытался убедить женщину в том, что она надеялась услышать при встрече: он ничего не помнит, а то, что помнит, полностью согласуется с официальной версией произошедшего. Ведь кто-то, стоящий за психологом, хотел, чтобы Раду помнил именно это, и ничего больше? Кто-то настолько могущественный, что почти добился успеха в своём невероятном стремлении! Ведь гораздо проще было бы убить надоедливого детектива, если он мешал… Мешал чему?
Этот вопрос свербил в мозгу Раду, не давая покоя. Он не видел мотивов, но с каждым днём находил всё больше подтверждений широкомасштабного заговора. В преступную группировку входили и сотрудники больницы, и профессора Ворцлавского Университета, и даже (трудно представить!) вышестоящие коллеги Лебовски! Мужчина понял это, когда начал перебирать все ниточки заново: прошёлся по преподавателям и одногруппникам Геворга Сирумем, переговорил со своими коллегами из отделения. Выяснилась ошеломляющая вещь! Все они либо не могли припомнить точно, что произошло с юношей, либо придерживались лживого варианта развития событий! Ещё большее разочарование Лебовски испытал, когда доложил обо всём этом безобразии своему начальству. Седобородый и глубоко уважаемый капитан отделения полиции Ворцлава — Мирослав Кладень — которого Раду почитал за своего наставника, сначала сделал круглые глаза и попытался убедить Раду, что он что-то напутал! Мол, шестнадцатого декабря Геворг Сирумем действительно упал к его ногам без чувств в отделении полиции, а позже впал в кому в больнице! Когда же Раду возмущённо попытался протестовать, старик рассердился и приказал ему взять больничный или отпуск. Услышать такое от человека, к которому пришёл за помощью, оказалось чертовски неприятно. Лебовски не хотел верить, что Кладень каким-то образом замешан в этом. Но ему пришлось. Геворг Сирумем, профессор Сарасвати Морана, психолог Халина Марудо, сектанты «Секты э Морти Апостолулуй», полицейские, даже сам он — Раду Лебовски — все оказались связаны в какой-то непонятной, но оттого не менее опасной игре с головокружительными ставками! Только вот Раду оказался на стороне закона в полном одиночестве, а против него выступала целая сеть из лжецов, преступников и фанатиков.
И никаких ответов.
Ни мотивов, ни подозреваемых.
Страница 33 из 41
