Погода, как на заказ стояла чудесная: на свежем весеннем небе ни облачка, темнеющий запад уже поблёскивал крохотными точками звёзд и дышал ароматной прохладой — точно звал за собой в просторные объятья улиц. Солнце жгуче-золотым потоком скользнуло по оконным стёклам, пока ещё холодное, но уже многообещающее, и вдруг скрылось за крышей соседнего дома, оставив прыгать в глазах зелёные точки…
Добавить в моё избранное
145 мин, 42 сек 18467
Раду Лебовски ушёл в трёхнедельный отпуск, а сразу после этого подал заявление на увольнение. Мужчина больше не верил в правосудие — ложь чудилась ему всюду. Какая-то скрытая идея красной нитью протянулась через весь Ворцлав и за его пределы, опутала людей — Раду был просто обязан что-то сделать! Хотя бы ради себя и своих затуманенных воспоминаний…
Увольнительные и пособие по безработице не могли обеспечить молодого перспективного человека; чтобы как-то поддерживать своё существование и в то же время не оставлять расследование, Раду пришлось работать на подённых работах, часто по ночам. Но он не оставлял попыток раскопать компромат на своих основных подозреваемых: профессоров Ворцлавского университета и членов «Секты э Морти Апостолулуй». Лишившись информационной базы полиции, Раду пришлось работать «вручную», по крупицам собирая информацию. Он начал тщательно следить за влиятельными фигурами секты, вскрывая их почту, записывая встречи, отслеживая звонки (совершенно незаконными методами, к слову сказать). И в итоге это дало свои результаты.
Раду удалось составить полноценную картину доходов секты от вливаний каждого нового члена. Адепты долго обрабатывали своих «жертв», возили их на ритуалы (которые, к сожалению, Раду так и не удалось увидеть), помогали решать финансовые проблемы, держали под постоянным контролем, и, в конце концов, те сами отписывали своё имущество в копилку секты! Всё это делалось с исключительным мастерством — не подкопаешься: деятельность «Секты э Морти Апостолулуй» по части законности можно было сравнить разве что с накрахмаленной простынёй. Раду оставалось только наблюдать, как люди постепенно сходили с ума и отдавали всё своё имущество ради эфемерной идеи, превращаясь в бесплатных рабов. Доход секты от каждого человека ежегодно составлял около полутора миллионов крон! Можно было только представить с каким рвением адепты секты стремились заполучить новых прихожан!
Больше всего Раду интересовало, что же такого удивительного происходило на «ритуалах», после которых будущие сектанты выходили совершенно другими людьми. Лебовски как-то увидел вблизи одного из новообращённых, когда он покидал собрание: мужчина был бел, словно полотно, а его обезумевшие от страха глаза смотрели сквозь предметы — он даже не заметил возникшего из-за поворота Раду, и прошагал мимо, напоминая испуганного зомби.
Заинтересовавшись «ритуалами», Лебовски начал пристальней следить за непосредственными участниками этих регулярных действ, и вскоре обнаружил среди посетителей тщательно маскирующихся «жрецов» секты, которые вели собрания. С исключительным терпением юноша ходил за ними по пятам в любую свободную от работы минутку, и, в конце концов, услышал нечто, ради чего ушёл из полиции, и что уже не надеялся услышать.
Это случилось в начале августа, когда Раду в который раз следил за двумя «жрецами» секты и вошёл следом за ними в прохладное кафе. Лебовски мог гордиться своими способностями к слежке: он был уверен, что за все эти месяцы его ни разу не засекли, и потому вальяжно расположился за соседним столиком, заказав себе мороженое. Мужчины шептались о чём-то сокровенном и тихонько посмеивались, к чему Раду уже привык и вслушивался лишь краем уха. Он знал, что о серьёзном они заговорят чуть тише и отчётливее. Так и случилось: худой лысоватый мужчина с огромными ушами, в одно из которых была вставлена замысловатая чёрная серьга, вдруг получил телефонное сообщение и, прочитав его, замер. Собеседник напрягся и весь подался вперёд:
— Что там, Де́нис?
— Двадцать восьмого. Владеш, это случится двадцать восьмого!
— Неужели всё решено?!
— Мне приказали готовить жертвоприношение…
Последние слова «Де́нис» прошептал так тихо, что Раду пришлось замереть с ложкой холодного пломбира во рту, отчего секунду спустя у него отнялся язык и на глазах навернулись слёзы.
— Это… серьёзно? То есть, мы же никогда… мы сами не знаем, что произойдёт! Полвека прошло, всё это похоже на сказки!
Денис ответил не сразу, и Раду услышал, как Владеш неудобно заёрзал на диванчике.
— Как ты можешь сомневаться, ты же видел её! Мы все видели! Адепты были правы, они знали, о чём говорят: секта не живёт на пустом месте! Двадцать восьмого. Либо Геворг Сирумем, либо госпожа Морана. Адепты решили, мать должна выжить…
— Это мудро.
— Необходимо. Мы должны начать приготовления. И… нужно будет как-то сообщить отцу.
— Пшемек знал, что рано или поздно это случится!— неожиданно сурово отчеканил Владеш. — Сам отдал его нам.
Мужчина встал из-за стола и, не прощаясь, пошёл к выходу, а Денис остался сидеть, ковыряя ложечкой своё растаявшее крем-брюле. Стараясь не вызвать подозрения, Раду покинул кафе вслед за Владешем, но на этот раз пошёл в противоположную сторону.
Двадцать шестого числа в одиннадцать часов пятнадцать минут Раду Лебовски, бывший офицер полиции, прибыл на станцию Кеременша — железнодорожную станцию города Тыргу-Теуш.
Увольнительные и пособие по безработице не могли обеспечить молодого перспективного человека; чтобы как-то поддерживать своё существование и в то же время не оставлять расследование, Раду пришлось работать на подённых работах, часто по ночам. Но он не оставлял попыток раскопать компромат на своих основных подозреваемых: профессоров Ворцлавского университета и членов «Секты э Морти Апостолулуй». Лишившись информационной базы полиции, Раду пришлось работать «вручную», по крупицам собирая информацию. Он начал тщательно следить за влиятельными фигурами секты, вскрывая их почту, записывая встречи, отслеживая звонки (совершенно незаконными методами, к слову сказать). И в итоге это дало свои результаты.
Раду удалось составить полноценную картину доходов секты от вливаний каждого нового члена. Адепты долго обрабатывали своих «жертв», возили их на ритуалы (которые, к сожалению, Раду так и не удалось увидеть), помогали решать финансовые проблемы, держали под постоянным контролем, и, в конце концов, те сами отписывали своё имущество в копилку секты! Всё это делалось с исключительным мастерством — не подкопаешься: деятельность «Секты э Морти Апостолулуй» по части законности можно было сравнить разве что с накрахмаленной простынёй. Раду оставалось только наблюдать, как люди постепенно сходили с ума и отдавали всё своё имущество ради эфемерной идеи, превращаясь в бесплатных рабов. Доход секты от каждого человека ежегодно составлял около полутора миллионов крон! Можно было только представить с каким рвением адепты секты стремились заполучить новых прихожан!
Больше всего Раду интересовало, что же такого удивительного происходило на «ритуалах», после которых будущие сектанты выходили совершенно другими людьми. Лебовски как-то увидел вблизи одного из новообращённых, когда он покидал собрание: мужчина был бел, словно полотно, а его обезумевшие от страха глаза смотрели сквозь предметы — он даже не заметил возникшего из-за поворота Раду, и прошагал мимо, напоминая испуганного зомби.
Заинтересовавшись «ритуалами», Лебовски начал пристальней следить за непосредственными участниками этих регулярных действ, и вскоре обнаружил среди посетителей тщательно маскирующихся «жрецов» секты, которые вели собрания. С исключительным терпением юноша ходил за ними по пятам в любую свободную от работы минутку, и, в конце концов, услышал нечто, ради чего ушёл из полиции, и что уже не надеялся услышать.
Это случилось в начале августа, когда Раду в который раз следил за двумя «жрецами» секты и вошёл следом за ними в прохладное кафе. Лебовски мог гордиться своими способностями к слежке: он был уверен, что за все эти месяцы его ни разу не засекли, и потому вальяжно расположился за соседним столиком, заказав себе мороженое. Мужчины шептались о чём-то сокровенном и тихонько посмеивались, к чему Раду уже привык и вслушивался лишь краем уха. Он знал, что о серьёзном они заговорят чуть тише и отчётливее. Так и случилось: худой лысоватый мужчина с огромными ушами, в одно из которых была вставлена замысловатая чёрная серьга, вдруг получил телефонное сообщение и, прочитав его, замер. Собеседник напрягся и весь подался вперёд:
— Что там, Де́нис?
— Двадцать восьмого. Владеш, это случится двадцать восьмого!
— Неужели всё решено?!
— Мне приказали готовить жертвоприношение…
Последние слова «Де́нис» прошептал так тихо, что Раду пришлось замереть с ложкой холодного пломбира во рту, отчего секунду спустя у него отнялся язык и на глазах навернулись слёзы.
— Это… серьёзно? То есть, мы же никогда… мы сами не знаем, что произойдёт! Полвека прошло, всё это похоже на сказки!
Денис ответил не сразу, и Раду услышал, как Владеш неудобно заёрзал на диванчике.
— Как ты можешь сомневаться, ты же видел её! Мы все видели! Адепты были правы, они знали, о чём говорят: секта не живёт на пустом месте! Двадцать восьмого. Либо Геворг Сирумем, либо госпожа Морана. Адепты решили, мать должна выжить…
— Это мудро.
— Необходимо. Мы должны начать приготовления. И… нужно будет как-то сообщить отцу.
— Пшемек знал, что рано или поздно это случится!— неожиданно сурово отчеканил Владеш. — Сам отдал его нам.
Мужчина встал из-за стола и, не прощаясь, пошёл к выходу, а Денис остался сидеть, ковыряя ложечкой своё растаявшее крем-брюле. Стараясь не вызвать подозрения, Раду покинул кафе вслед за Владешем, но на этот раз пошёл в противоположную сторону.
Двадцать шестого числа в одиннадцать часов пятнадцать минут Раду Лебовски, бывший офицер полиции, прибыл на станцию Кеременша — железнодорожную станцию города Тыргу-Теуш.
Страница 34 из 41
