Вы знаете, что такое полиция? Это полая милиция. Полые внутренние органы. Но, только, не смейтесь. Это не шутливая, а, наверное, скорее, даже мрачная история. Не страшная, не дешёвый хоррор, а именно мрачная.
Добавить в моё избранное
152 мин, 48 сек 16556
Дежурный поднялся с места, но тут ему попала в глаза милицейская униформа, надетая на первом из «ищущих Табуретку или Бондаренку»…
— А ну-ка брысь отсюда, мелюзга!
— Но ведь вы же должны дать мне бумагу… Ну, чтобы я написал заявление… Вернее, жалобу… Донос?
— Тебя твой папа не учил, — гремел выведенный из себя дежурный, — что носить погоны на предплечниках — срамить честь мундира?! Твой «папа» «из библиотеки», «Бондаренко»!
— Но мне же ведь нет ещё четырнадцати, — запомнилась Свете та «отмазка», которую она услышала от полицейских, прежде чем войти сюда. — А, значит, меня нельзя ни за что арестовать. Тем более, за «осрамление чести мундира». Так мне сказал мой папа!
— Какой папа?! Я сказал вам: брысь оба!
— Папа! Бондаренко…
— Нет у нас здесь никакого Бороденко, сколько повторять можно?!
— Почему вы всё время его обзываете? То Бороденкиным, то Табуреткиным…
Дежурный попытался резко подскочить с места, чтобы выскочить и схватить за ухо этого противного мальчишку, который настолько глупый, что не может посмотреть на себя в зеркало и удивиться, насколько великовато ему это обмундирование, раз уж он решил вырядиться в мента. Но, поскольку, чтобы выскочить, надо ещё успеть дверь разблокировать (или открыть её ключом), то подростки успели слинять.
— А ты правда сын этого Бондаренки? — напал подросток на Свету с расспросами, когда оказался на улице, в недосягаемости того вспыльчивого дежурного.
— Нет, — ответило ему это похожее на пацанишку существо в безразмерном костюме оперативника, — я всего один раз его видел в этом милицейском пункте. Мне показалось, что он для всех полисменов такое же посмешище, как Эйс Вентура.
— Неправда! Я видел тебя в этом… Ну, в видеоблоге, где ты всё время снимал себя, как будто моешься в ванной. Там было написано: «Лёлик Бондаренко» и твои координаты. Чё, хочешь сказать, что кто-то снимал тебя на скрытую видеокамеру и разместил видео в интернете, а ты про то ни сном ни духом? Или что ты хочешь мне возразить?
— Наверно то, что мы двойники и совершенно не знаем о существовании друг друга. А в милиции я дурака валял… куролесил. Ведь против шутовства Вы ведь ничего не имеете, милый мальчик?
— Да причём тут шутовство, когда у меня этот «Табуретко» не выходит из головы… Нет, ну вот то, почему он ловит маленьких мальчиков и превращает их в девочек, я ещё понимаю кое-как. Но почему насилует? Ведь, если он такой«злой гений» и может кого-то в кого-то превращать, то с лёгкостью мог бы справиться и с их мамашами, необязательно только с их мелюзгой одной. Ведь взрослые тётки Превращалкина не накажут, ведь правильно? Да они с ним даже и не справятся…
— Если ты спрашиваешь, почему он не насилует каких-нибудь силачек или спортсменок, если такой сильный, а только одних маленьких детей, то для этого необязательно быть его сыном, чтобы найти ответ на вопрос, так сильно тебя озадачивший, — отвечала ему Света. — Он не насилует взрослых тёток только из-за размера своей пиписки. Видимо, она у него такая крошечная, что только на маленьких деток и сгодится. Причём все до единого педофилы, не только он один, до ужаса предсказуемы.
После того, что услышал этот мальчик от паренька, в котором он странным образом узнал сына «библиотечного милицейского», он больше не думал, будто это какой-то дурак, вырядившийся в милицейский костюм, который сам не знает зачем пришёл в милицию, но, случайно увидел сверстника, и начал дразниться.
5
Маленькому мальчику по имени Степашка было очень досадно, что какие-то незнакомые шпендики отобрали у него книжки в переулке, неделю назад, когда он нёс их в библиотеку. Досадно ему было и без этих книжек: во дворе, да и в школе все дразнят его Хрюшей, хотя толстым он никогда в жизни не был. Наоборот, был очень худенький и даже старался подрисовывать себе синяки под глазами; чтобы взрослые его всё время жалели и думали, что он не просто некормленый, но ещё и спит дьявольски мало. И вот как ему стало вдвойне досадно, когда Степашка (вернее Хрюша) столкнулся со взрослым, которому не то, чтобы не жалко этого бедного дистрофика, а, если посмотреть этому взрослому в глаза, то в них можно даже увидеть каких-то чертят. Как будто он так смотрит на Хрюшу, словно раздавить его хочет, и показная улыбка на его физии, изображающая добродушие, больше напоминает собой неуклюжее прикрытие, чем злорадную ухмылку. Мол, ага, вот ты мне и попался — как это хорошо, как чертовски я рад. Хотя, с другой стороны этот взрослый взрослым-то вовсе и не казался. Больше всего он походил на подростка, который живёт в стране великанов. То есть, такой же худосочный, как Хрюша, под глазами тоже зачем-то подрисованы синяки, наслюнявленным «простым» карандашом, тоже как и у Хрюши; только одно непонятно: зачем этому странному подростку, который вымахал под два метра, понадобилось натягивать на себя милицейский костюм — ведь он же всё равно без погонов.
— А ну-ка брысь отсюда, мелюзга!
— Но ведь вы же должны дать мне бумагу… Ну, чтобы я написал заявление… Вернее, жалобу… Донос?
— Тебя твой папа не учил, — гремел выведенный из себя дежурный, — что носить погоны на предплечниках — срамить честь мундира?! Твой «папа» «из библиотеки», «Бондаренко»!
— Но мне же ведь нет ещё четырнадцати, — запомнилась Свете та «отмазка», которую она услышала от полицейских, прежде чем войти сюда. — А, значит, меня нельзя ни за что арестовать. Тем более, за «осрамление чести мундира». Так мне сказал мой папа!
— Какой папа?! Я сказал вам: брысь оба!
— Папа! Бондаренко…
— Нет у нас здесь никакого Бороденко, сколько повторять можно?!
— Почему вы всё время его обзываете? То Бороденкиным, то Табуреткиным…
Дежурный попытался резко подскочить с места, чтобы выскочить и схватить за ухо этого противного мальчишку, который настолько глупый, что не может посмотреть на себя в зеркало и удивиться, насколько великовато ему это обмундирование, раз уж он решил вырядиться в мента. Но, поскольку, чтобы выскочить, надо ещё успеть дверь разблокировать (или открыть её ключом), то подростки успели слинять.
— А ты правда сын этого Бондаренки? — напал подросток на Свету с расспросами, когда оказался на улице, в недосягаемости того вспыльчивого дежурного.
— Нет, — ответило ему это похожее на пацанишку существо в безразмерном костюме оперативника, — я всего один раз его видел в этом милицейском пункте. Мне показалось, что он для всех полисменов такое же посмешище, как Эйс Вентура.
— Неправда! Я видел тебя в этом… Ну, в видеоблоге, где ты всё время снимал себя, как будто моешься в ванной. Там было написано: «Лёлик Бондаренко» и твои координаты. Чё, хочешь сказать, что кто-то снимал тебя на скрытую видеокамеру и разместил видео в интернете, а ты про то ни сном ни духом? Или что ты хочешь мне возразить?
— Наверно то, что мы двойники и совершенно не знаем о существовании друг друга. А в милиции я дурака валял… куролесил. Ведь против шутовства Вы ведь ничего не имеете, милый мальчик?
— Да причём тут шутовство, когда у меня этот «Табуретко» не выходит из головы… Нет, ну вот то, почему он ловит маленьких мальчиков и превращает их в девочек, я ещё понимаю кое-как. Но почему насилует? Ведь, если он такой«злой гений» и может кого-то в кого-то превращать, то с лёгкостью мог бы справиться и с их мамашами, необязательно только с их мелюзгой одной. Ведь взрослые тётки Превращалкина не накажут, ведь правильно? Да они с ним даже и не справятся…
— Если ты спрашиваешь, почему он не насилует каких-нибудь силачек или спортсменок, если такой сильный, а только одних маленьких детей, то для этого необязательно быть его сыном, чтобы найти ответ на вопрос, так сильно тебя озадачивший, — отвечала ему Света. — Он не насилует взрослых тёток только из-за размера своей пиписки. Видимо, она у него такая крошечная, что только на маленьких деток и сгодится. Причём все до единого педофилы, не только он один, до ужаса предсказуемы.
После того, что услышал этот мальчик от паренька, в котором он странным образом узнал сына «библиотечного милицейского», он больше не думал, будто это какой-то дурак, вырядившийся в милицейский костюм, который сам не знает зачем пришёл в милицию, но, случайно увидел сверстника, и начал дразниться.
5
Маленькому мальчику по имени Степашка было очень досадно, что какие-то незнакомые шпендики отобрали у него книжки в переулке, неделю назад, когда он нёс их в библиотеку. Досадно ему было и без этих книжек: во дворе, да и в школе все дразнят его Хрюшей, хотя толстым он никогда в жизни не был. Наоборот, был очень худенький и даже старался подрисовывать себе синяки под глазами; чтобы взрослые его всё время жалели и думали, что он не просто некормленый, но ещё и спит дьявольски мало. И вот как ему стало вдвойне досадно, когда Степашка (вернее Хрюша) столкнулся со взрослым, которому не то, чтобы не жалко этого бедного дистрофика, а, если посмотреть этому взрослому в глаза, то в них можно даже увидеть каких-то чертят. Как будто он так смотрит на Хрюшу, словно раздавить его хочет, и показная улыбка на его физии, изображающая добродушие, больше напоминает собой неуклюжее прикрытие, чем злорадную ухмылку. Мол, ага, вот ты мне и попался — как это хорошо, как чертовски я рад. Хотя, с другой стороны этот взрослый взрослым-то вовсе и не казался. Больше всего он походил на подростка, который живёт в стране великанов. То есть, такой же худосочный, как Хрюша, под глазами тоже зачем-то подрисованы синяки, наслюнявленным «простым» карандашом, тоже как и у Хрюши; только одно непонятно: зачем этому странному подростку, который вымахал под два метра, понадобилось натягивать на себя милицейский костюм — ведь он же всё равно без погонов.
Страница 14 из 42
