Сын милицейского из библиотеки

Этот подросток-великан наткнулся на Хрюшу в том самом переулке, в котором ему неделю назад нос расквасили и отобрали книги. Хрюша чуть позже вспомнил о том, что это тот самый переулок, когда до него неожиданно дошло, что интуиция, подсказывавшая Хрюше обойти переулок двумя улицами, а не паршиво срезать дорогу, была неошибочная. Ведь он ужасно хотел свернуть в сторону: а вдруг ему опять кто-то даст по башке или снимут с него штаны до колен, чтобы сфоткать на мобильник, а потом показывать Хрюшиным одноклассницам, которые над ним бесконечно насмехаются; чтобы показать: «вот, смотрите, какой писюн у этого хлюпика — совсем не оброс волосёнками, это значит, что мозги у него такие же недоразвитые, как член у младенца; опасайтесь этого чудика; обычно умственно недоразвитые уже с детства» маньячат«; ну, хотят кого-нибудь пришить». Но Хрюша всегда предпочитал бороться со своими детскими страхами и идти именно через то место, которое его больше всех пугает. Например, идти через лес очень поздно вечером. И зачастую Хрюше казалось, что борьба идёт достаточно успешно. Всегда, но, только, не в этот раз. И именно после того, как всё началось, Хрюшу начала одолевать досада. То есть, рослый детина в дешёвой «ментовке», который подошёл к нему и представился «я из милиции», ещё не делал со Степашкой ничего предосудительного… Да он, может, и не собирался чего-то такого с ним делать, но… у Хрюши уже сильно скребли на сердце кошки: Очень уж странным показалось, что в милиции могут работать такие сотрудники, которые были направленными из библиотеки, как будто егери в заповедник, чтобы охранять непосредственно тигра, занесённого в красную книгу. Тигра, только тигра и никого, кроме тигра.

— Тебя ведь Хрюшей зовут, правильно? — подмигнул ему этот «добродушный» тип. — И ты потерял книги. Так? А про что конкретно были эти книги, извини за несуразный вопрос. — И вот сразу, как Хрюша ответил, Бондаренко начал свои угрозы. — Просто я хотел тебе сказать, что работаю в милиции и пытаюсь возвращать книги по максимуму. Ведь ты правильно пересказал общее содержание? Значит, это наши книги, из нашей библиотеки. Но, я так понимаю, у тебя при себе нет необходимой суммы для выплаты штрафа за книги? Это очень хорошо, потому что нам придётся пройти в милицейский участок, где можно будет оформить все необходимые документы, дающие тебе право не платить такие большие деньги за книги, которые ты потерял.

И вот после этих слов у Степашки сильно похолодело на сердце. Как будто милицейский предлагает ему пройти не в участок, а подняться на подоконник и шагнуть в пропасть. Мол, именно так он избавит себя от этой тягомотной рутины со штрафом; «ведь это очень хорошо, что он Степашка и так сильно похож на ничтожество (на хлюпика), которого совершенно никто не хватится, если он шагнёт с пятого или шестого этажа; хорошо потому, что кто-нибудь другой (покрепче и поздоровее Степашки) только ножку бы себе подвернул, прыгни с четырёхэтажной высоты, а дистрофик обязательно расшибётся насмерть. И так долбанётся об асфальт, что потом костей не соберёшь».

— Но почему именно меня… Почему именно я? — пытался оправдываться Хрюша, понимая, что так просто он уже не убежит, как на прошлой неделе — от пацанов, которые изображают из себя гопоту, повёрнутую на книгочеях. — Или вы так каждого допрашиваете? Ведь книги никто не теряет, а у меня получилось чисто случайно…

— А я чисто случайно детсадовский милицейский, — тоже делал тот вид, что оправдывается, хотя Хрюше больше казалось, что он над ним зубоскалит. Вообще, этот «недомилиционер» вёл себя больше подозрительно, чем«чересчур справедливо»(так называемо«истина в последней инстанции»). У него, словно было на лбу написано то, насколько ужасно он несерьёзен и насколько «пофиг» ему на все эти мелочи, за которые он так сильно борется.

— Помнишь кинокомедию со Шварценнегером? — добавил этот остряк казалось бы для полной ясности.

Пока этот странный тип, похожий на подростка-великана, который натянул на себя милицейскую форму (наверно затем, что не нашёл школьной формы подходящего размера, но даже милицейские брючки так глупо на нём смотрелись, словно этот мутант пытался их закатать до колена, но не получилось, и теперь видны его длинные белые гольфики и даже кусочек его детской-розовенькой кожи), сопровождал Хрюшу в сторону дежурной части, мальчику всё время казалось, что улицы совершенно пусты, по тротуарам не бродит пешеходов, а по дороге — машин. Хрюше даже хотелось сойти с тротуара, чтобы шагать прямо посреди проезжей части, но милиционер-мутант (из его предплечников были выдраны погоны, значит, вылитый мутант) всё время одёргивал этого малыша; видимо, изображал из себя автоинспектора, так как простого милиционера ему было мало изображать.

Наконец они подгребли к участку и впервые за этот долгий путь (время как-то необычно растянулось или замедлилось) у Хрюши потеплело на сердце.