Вы знаете, что такое полиция? Это полая милиция. Полые внутренние органы. Но, только, не смейтесь. Это не шутливая, а, наверное, скорее, даже мрачная история. Не страшная, не дешёвый хоррор, а именно мрачная.
Добавить в моё избранное
152 мин, 48 сек 16558
Потому что он увидел жизнь: какой-то милицейский транспорт, припаркованный возле стен участка, там да сям снующих оперативников (или скопившихся в две-три группки перекурщиков); в общем, глядя на этот милицейский дворик, не создавалось впечатление о том, что ровно пять минут назад (как раз в то время, пока мутант-милицейский остановил в переулке маленького Степашку) были эвакуированы все жители Хрюшиного родного города, причём в самом срочном порядке.
— Ты малец главно не беспокойся, — всё тараторил этот неумолкающий мутант, — мы сейчас очень быстро оформим все эти дурацкие бумаги. Просто, чтобы тебе не тратиться на этот никому ненужный штраф. Даже пикнуть… то есть глазом моргнуть не успеешь, как быстро мы всё оформим. Ведь это же пара пустяков! Ха-ха-ха…
Всё равно, как-то не нравился Хрюше этот его беспричинный смех: нервное «ха-ха-ха». Как-то неуютно, даже несмотря на то, что это участок; даже несмотря на то, что мутант привёл его именно в милицию, а не затащил в какой-нибудь подъезд и не натянул на шею удавку. То есть, как показывают в тех «ментовских» сериалах, которые любит смотреть Хрюшина мама.
— Ты не волнуйся, сейчас всё уладим, заходи, — повторял мутант всё время одно и то же, как попугай.
Хрюша вошёл в дверь участка следом за «мутантом». Конечно, если бы он шёл впереди, то милицейский дал бы ему хорошего пинка, так как перепуганный мальчонка не посмотрел под ноги, запнулся о порог и шлёпнулся на коленки. При этом даже ударившись об пол головой. Но, поскольку милицейский был впереди, то он мог только нервно рассмеяться (изобразить, что ему весело и легко на душе) и пролопотать что-то вроде «ты что это, богу молишься?, милиция для тебя, что храм». Но только не тогда, когда Хрюша поднялся и, вместо машинального отряхиванья коленок, осмотрелся вокруг…
Поначалу Хрюше показалось, будто бы он так здорово тюкнулся головой, что у него в глазах потемнело. Но чуть позже до него дошло, что в городе вырубили электричество.
— Ну, так что же ты не отряхиваешься? — тоже остановился милицейский и продолжал изображать всё ту же беззаботную весёлость. — Ведь ты посмотри, какой пол пыльный!
Тем не менее, голос «милиционера» разносился по помещению в виде эха, которое говорило о том, что помещение пустынно, и, кроме Хрюши и этого странного«милицейского» мутанта здесь больше никого нет и, возможно, не было ещё неведомо сколько времени.
Хрюша посмотрел на этого типа: он так напрягся, словно ждал ответа на свой дурацкий вопрос. Наверно, вопрос не казался «милицейскому» дурацким. В общем, Хрюшу напугал этот его вид, и он побежал в сторону двери, чтобы успеть её толкнуть (дверь открывалась наружу, иначе бы Хрюша не споткнулся о порог) и выскочить, пока мутант не рванулся следом и не шибанул Степашку об стену, как тряпичную куклу. Но милиционер не думал даже пошевелиться. Он всё так и продолжал стоять, как будто ожидая чего-то странного.
Хрюша рассчитывал на то, что, если он выскочит на улицу, то там «мутант» его не долбанёт об стену и не прошипит«кто тебе разрешал дёргаться, щенок», поскольку на улице будут свидетели… Ну, другие милиционеры. Но Хрюша совершенно не настраивался на то, что дверь будет заперта снаружи на тяжёлый навесной замок (ведь этого же не может быть: не прошло и десяти секунд, как дверь за Хрюшей захлопнулась и легонько подпихнула мальчика под ягодицы; даже если этот «мутант» с кем-то сговорился и тот запер дверь снаружи, всё равно, Хрюша бы услышал щелчки запираемого замка). И вот, поскольку Хрюша не настроился на то, что дверь обязательно окажется замурованной, как только он к ней подбежит, то испугался вдвое, а то и вчетверо сильней прежнего. У него даже слёзы из глазок брызнули…
— И чего ты плачешь? — произнёс милиционер, всё так же стоявший неподвижно. — Так сильно не хочешь отвечать, почему не отряхиваешь коленки, что даже горестно тебе сделалось от этого?
Милиционер всё продолжал изображать показную весёлость…
— Но — смею тебя огорчить… То есть, опечалить по-настоящему; по серьёзному. Дело в том, что ты заподозрил, будто бы я наврал про бумаги со штрафом. Заподозрил, правильно? А я, нет, не наврал. Я действительно помогу заполнить тебе все эти дерьмовые бумаги. Но перед этим отключу у тебя память.
— Что? — не расслышал Степашка, поскольку милиционер не сформулировал свою мысль, а выразил её пространно.
— Другими словами, ты, малыш, не заметишь, как превратишься на некоторое/небольшое время в девочку.
— Во что? — расслышал, но недопонял Хрюша, что мелет ему этот юродивый.
— Ай, не обращай внимания, не переспрашивай. Всё равно ты ничего потом не запомнишь.
6
Мальчонку, который чисто случайно встретился Свете, звали Витей Коленкиным. Света видела, что он собирается ретироваться, но ей не хотелось просто так его отпускать.
— Послушай, как тебя, у меня даже и в мыслях не было тебя передразнивать, — распинался этот «милицейский» подросток перед Витей Коленкиным.
— Ты малец главно не беспокойся, — всё тараторил этот неумолкающий мутант, — мы сейчас очень быстро оформим все эти дурацкие бумаги. Просто, чтобы тебе не тратиться на этот никому ненужный штраф. Даже пикнуть… то есть глазом моргнуть не успеешь, как быстро мы всё оформим. Ведь это же пара пустяков! Ха-ха-ха…
Всё равно, как-то не нравился Хрюше этот его беспричинный смех: нервное «ха-ха-ха». Как-то неуютно, даже несмотря на то, что это участок; даже несмотря на то, что мутант привёл его именно в милицию, а не затащил в какой-нибудь подъезд и не натянул на шею удавку. То есть, как показывают в тех «ментовских» сериалах, которые любит смотреть Хрюшина мама.
— Ты не волнуйся, сейчас всё уладим, заходи, — повторял мутант всё время одно и то же, как попугай.
Хрюша вошёл в дверь участка следом за «мутантом». Конечно, если бы он шёл впереди, то милицейский дал бы ему хорошего пинка, так как перепуганный мальчонка не посмотрел под ноги, запнулся о порог и шлёпнулся на коленки. При этом даже ударившись об пол головой. Но, поскольку милицейский был впереди, то он мог только нервно рассмеяться (изобразить, что ему весело и легко на душе) и пролопотать что-то вроде «ты что это, богу молишься?, милиция для тебя, что храм». Но только не тогда, когда Хрюша поднялся и, вместо машинального отряхиванья коленок, осмотрелся вокруг…
Поначалу Хрюше показалось, будто бы он так здорово тюкнулся головой, что у него в глазах потемнело. Но чуть позже до него дошло, что в городе вырубили электричество.
— Ну, так что же ты не отряхиваешься? — тоже остановился милицейский и продолжал изображать всё ту же беззаботную весёлость. — Ведь ты посмотри, какой пол пыльный!
Тем не менее, голос «милиционера» разносился по помещению в виде эха, которое говорило о том, что помещение пустынно, и, кроме Хрюши и этого странного«милицейского» мутанта здесь больше никого нет и, возможно, не было ещё неведомо сколько времени.
Хрюша посмотрел на этого типа: он так напрягся, словно ждал ответа на свой дурацкий вопрос. Наверно, вопрос не казался «милицейскому» дурацким. В общем, Хрюшу напугал этот его вид, и он побежал в сторону двери, чтобы успеть её толкнуть (дверь открывалась наружу, иначе бы Хрюша не споткнулся о порог) и выскочить, пока мутант не рванулся следом и не шибанул Степашку об стену, как тряпичную куклу. Но милиционер не думал даже пошевелиться. Он всё так и продолжал стоять, как будто ожидая чего-то странного.
Хрюша рассчитывал на то, что, если он выскочит на улицу, то там «мутант» его не долбанёт об стену и не прошипит«кто тебе разрешал дёргаться, щенок», поскольку на улице будут свидетели… Ну, другие милиционеры. Но Хрюша совершенно не настраивался на то, что дверь будет заперта снаружи на тяжёлый навесной замок (ведь этого же не может быть: не прошло и десяти секунд, как дверь за Хрюшей захлопнулась и легонько подпихнула мальчика под ягодицы; даже если этот «мутант» с кем-то сговорился и тот запер дверь снаружи, всё равно, Хрюша бы услышал щелчки запираемого замка). И вот, поскольку Хрюша не настроился на то, что дверь обязательно окажется замурованной, как только он к ней подбежит, то испугался вдвое, а то и вчетверо сильней прежнего. У него даже слёзы из глазок брызнули…
— И чего ты плачешь? — произнёс милиционер, всё так же стоявший неподвижно. — Так сильно не хочешь отвечать, почему не отряхиваешь коленки, что даже горестно тебе сделалось от этого?
Милиционер всё продолжал изображать показную весёлость…
— Но — смею тебя огорчить… То есть, опечалить по-настоящему; по серьёзному. Дело в том, что ты заподозрил, будто бы я наврал про бумаги со штрафом. Заподозрил, правильно? А я, нет, не наврал. Я действительно помогу заполнить тебе все эти дерьмовые бумаги. Но перед этим отключу у тебя память.
— Что? — не расслышал Степашка, поскольку милиционер не сформулировал свою мысль, а выразил её пространно.
— Другими словами, ты, малыш, не заметишь, как превратишься на некоторое/небольшое время в девочку.
— Во что? — расслышал, но недопонял Хрюша, что мелет ему этот юродивый.
— Ай, не обращай внимания, не переспрашивай. Всё равно ты ничего потом не запомнишь.
6
Мальчонку, который чисто случайно встретился Свете, звали Витей Коленкиным. Света видела, что он собирается ретироваться, но ей не хотелось просто так его отпускать.
— Послушай, как тебя, у меня даже и в мыслях не было тебя передразнивать, — распинался этот «милицейский» подросток перед Витей Коленкиным.
Страница 16 из 42
