Вы знаете, что такое полиция? Это полая милиция. Полые внутренние органы. Но, только, не смейтесь. Это не шутливая, а, наверное, скорее, даже мрачная история. Не страшная, не дешёвый хоррор, а именно мрачная.
Добавить в моё избранное
152 мин, 48 сек 16565
Вернее говоря, носителя телесной оболочки сына Бондаренко. К вечеру все улеглись спать, только Коленкину что-то не спалось, он долго ворочался в своей постели, пока не поднялся, не оделся и не вышел на улицу. Как ему казалось, подышать свежим воздухом.
На самом же деле, Виктор прекрасно осознавал, зачем и почему он покинул родной дом именно среди ночи. Ему было слегка досадно, что этот любопытный человек, которого он встретил (девочка в мальчиковом теле, которое можно вернуть в прежний облик, если поддержать в борьбе с тем псевдо-милиционером, якобы работающим в библиотеке), не обратил совершенно никакого внимания на его слова, что под той «эвакуированной» многоэтажкой, где живёт этот псевдо-милиционер, никакой подземной реки нет, а там реальная морская вода. Даже вечером, перед сном, когда Коленкин ему (ей) пытался ещё раз всё доходчиво объяснить,«Света» только сильнее протестовала. По её мнению, это полная чушь, что под городом течёт море. Коленкин даже сам невольно засомневался в сказанном. Но, ведь, она (он) не проваливалась в том подъезде под воду и не нахлебалась едкой солёной воды — как же она может утверждать обратное.
Когда Коленкин подошёл к подъезду, в котором он прошлый раз провалился, то всё выглядело так, словно в подъезд никто не заходил: наметённый снежный сугроб находился ровно на том же месте и не имел никаких следов… По мнению Коленкина, следы нетрудно «замести»: походить, пособирать снежок вокруг дома и сверху присыпать на сугробе. Виктор даже догадывался, кто этот умелец, собиравший снег вокруг дома… Он даже хотел походить, посветить своим фонариком там да сям, чтобы убедиться, но передумал. Определённо точно: лже-милиционер вернулся в своё жилище и сейчас он находится у себя дома: спит в кроватке, как тот слюнявящий соску младенчик… Когда Витя попытался нарисовать в своём воображении этого спящего Бондаренку, его чуть не пробрал смех. «Наверняка этот гад лежит в детской коляске, — подумал Коленкин про себя. — Только не в маленькой, а в огромной — под его двухметровый рост… Интересно было бы посмотреть, так это или не так? Неужели этот козёл спит в детских пелёнках и распашонках? И сосёт сосочку! Вот была бы умора»… — Коленкину просто не терпелось побыстрее подняться на нужный этаж, вскрыть дверь этих Бондаренок (наверняка оба придурка уже успели вызвать мастера и впилить новый замок), да заснять на сотовый, как старший ублюдок-Бондаренко сопит в своей колыбельке… Он такой лапочка, что просто рука не поднимается протыкать эту «детку» осиновым колом и вбивать молотком деревяшку в его гнилое сердце… И тут же передать Свете Пархоменко:«Смотри-ка, какую чудную картинку мне удалось заснять! Да из меня получился бы гениальный папарацый»…
Как предполагал Коленкин, замок вмонтировать не удалось. Дверь Бондаренок была не закрыта, а, так сказать, легонько прихлопнута. Это даже лучше — не надо возиться с отмычкой. Просто толкни её — она и сама откроется…
Поначалу Коленкину стало немножко боязно. А что, если Бондаренко засел там, за дверью, и уже изготовился к захвату? Что, если Витёк попадёт сейчас в ловушку, а не наделает кучу забавных фотографий? Что, если получится всё наоборот? Не младенец-Бондаренко, дивно сосущий сосочку в своей колыбельке, а Витя Коленкин, которого странным-мистическим образом превратят в девочку… Таким же «мистическим», как сугроб в подъезде, принявший первоначальный-нетронутый облик.
В то время, когда Коленкин стоял перед «легонько прихлопнутой» дверью, вокруг него была полная темнота, изредка скромно прорезаемая лучом Коленкиного фонарика (дешёвого, китайского производства), но, стоило ему дверь эту толкнуть, как фонарик перестал совершенно быть нужен, поскольку коридор«эвакуированного» дома озарило ярким светом… Ну, не столько похожим на флуоресцентную лампу или какой-нибудь слабенький пульсирующий газовый рожок, а, можно сказать, свет был настоящим и дневным. Только… прямо за распахнувшейся дверью всю видимость преграждала вертикальная ледяная стена… Конечно, Коленкину хотелось бы посмотреть, в какую«безумную реальность» аномальная квартира открылась на этот раз, но, как назло, ледяная стена (или ледяной куб?) всему на свете мешала. И ещё было — более безумное препятствие — прорубь с чёрно-синей ледяной водой, которая плескалась ровно в шаге от застывшего в шоке Коленкина. Хорошо, что он не шагнул и не кувыркнулся, опять, как в прошлый раз, по выходе из подъезда. А то, ведь, дверь, с той стороны, может закрыться… Вернее говоря, может перестать существовать, как таковая. Что, если дверь«работает» только в одну сторону? И Коленкин, который провалится в эту воду-ловушку, больше уже не сможет вернуться домой, как в прошлый раз, когда его тело странным образом уменьшилось в размерах и превратилось в ворону. Потому что подобного вида вертикальная льдина находится, не иначе, как в самой середине Северного полюса…
— Что-что?! — неожиданно осенило Витька Коленкина. — Превратилось в ворону?!
На самом же деле, Виктор прекрасно осознавал, зачем и почему он покинул родной дом именно среди ночи. Ему было слегка досадно, что этот любопытный человек, которого он встретил (девочка в мальчиковом теле, которое можно вернуть в прежний облик, если поддержать в борьбе с тем псевдо-милиционером, якобы работающим в библиотеке), не обратил совершенно никакого внимания на его слова, что под той «эвакуированной» многоэтажкой, где живёт этот псевдо-милиционер, никакой подземной реки нет, а там реальная морская вода. Даже вечером, перед сном, когда Коленкин ему (ей) пытался ещё раз всё доходчиво объяснить,«Света» только сильнее протестовала. По её мнению, это полная чушь, что под городом течёт море. Коленкин даже сам невольно засомневался в сказанном. Но, ведь, она (он) не проваливалась в том подъезде под воду и не нахлебалась едкой солёной воды — как же она может утверждать обратное.
Когда Коленкин подошёл к подъезду, в котором он прошлый раз провалился, то всё выглядело так, словно в подъезд никто не заходил: наметённый снежный сугроб находился ровно на том же месте и не имел никаких следов… По мнению Коленкина, следы нетрудно «замести»: походить, пособирать снежок вокруг дома и сверху присыпать на сугробе. Виктор даже догадывался, кто этот умелец, собиравший снег вокруг дома… Он даже хотел походить, посветить своим фонариком там да сям, чтобы убедиться, но передумал. Определённо точно: лже-милиционер вернулся в своё жилище и сейчас он находится у себя дома: спит в кроватке, как тот слюнявящий соску младенчик… Когда Витя попытался нарисовать в своём воображении этого спящего Бондаренку, его чуть не пробрал смех. «Наверняка этот гад лежит в детской коляске, — подумал Коленкин про себя. — Только не в маленькой, а в огромной — под его двухметровый рост… Интересно было бы посмотреть, так это или не так? Неужели этот козёл спит в детских пелёнках и распашонках? И сосёт сосочку! Вот была бы умора»… — Коленкину просто не терпелось побыстрее подняться на нужный этаж, вскрыть дверь этих Бондаренок (наверняка оба придурка уже успели вызвать мастера и впилить новый замок), да заснять на сотовый, как старший ублюдок-Бондаренко сопит в своей колыбельке… Он такой лапочка, что просто рука не поднимается протыкать эту «детку» осиновым колом и вбивать молотком деревяшку в его гнилое сердце… И тут же передать Свете Пархоменко:«Смотри-ка, какую чудную картинку мне удалось заснять! Да из меня получился бы гениальный папарацый»…
Как предполагал Коленкин, замок вмонтировать не удалось. Дверь Бондаренок была не закрыта, а, так сказать, легонько прихлопнута. Это даже лучше — не надо возиться с отмычкой. Просто толкни её — она и сама откроется…
Поначалу Коленкину стало немножко боязно. А что, если Бондаренко засел там, за дверью, и уже изготовился к захвату? Что, если Витёк попадёт сейчас в ловушку, а не наделает кучу забавных фотографий? Что, если получится всё наоборот? Не младенец-Бондаренко, дивно сосущий сосочку в своей колыбельке, а Витя Коленкин, которого странным-мистическим образом превратят в девочку… Таким же «мистическим», как сугроб в подъезде, принявший первоначальный-нетронутый облик.
В то время, когда Коленкин стоял перед «легонько прихлопнутой» дверью, вокруг него была полная темнота, изредка скромно прорезаемая лучом Коленкиного фонарика (дешёвого, китайского производства), но, стоило ему дверь эту толкнуть, как фонарик перестал совершенно быть нужен, поскольку коридор«эвакуированного» дома озарило ярким светом… Ну, не столько похожим на флуоресцентную лампу или какой-нибудь слабенький пульсирующий газовый рожок, а, можно сказать, свет был настоящим и дневным. Только… прямо за распахнувшейся дверью всю видимость преграждала вертикальная ледяная стена… Конечно, Коленкину хотелось бы посмотреть, в какую«безумную реальность» аномальная квартира открылась на этот раз, но, как назло, ледяная стена (или ледяной куб?) всему на свете мешала. И ещё было — более безумное препятствие — прорубь с чёрно-синей ледяной водой, которая плескалась ровно в шаге от застывшего в шоке Коленкина. Хорошо, что он не шагнул и не кувыркнулся, опять, как в прошлый раз, по выходе из подъезда. А то, ведь, дверь, с той стороны, может закрыться… Вернее говоря, может перестать существовать, как таковая. Что, если дверь«работает» только в одну сторону? И Коленкин, который провалится в эту воду-ловушку, больше уже не сможет вернуться домой, как в прошлый раз, когда его тело странным образом уменьшилось в размерах и превратилось в ворону. Потому что подобного вида вертикальная льдина находится, не иначе, как в самой середине Северного полюса…
— Что-что?! — неожиданно осенило Витька Коленкина. — Превратилось в ворону?!
Страница 23 из 42
