Дохлокрай

Там, впереди, тени пропадали, плавно уходя в стороны. И из темноты, белая на белом, сверкающая, как полированная кость, замершая и всегда спокойная, выплывала Она. Алебастровая, тонкая, покрытая невесомой серо-звездной тканью, улыбающаяся полными губами из-под надвинутого капюшона, неизвестная и сразу же знакомая. И вот такую охотник боялся. И заигрывать с нею не спешил. Ни за что.

— Не стоит закрывать глаза там, где опасно даже задремать.

Голос ему не понравился. Обманчиво мягкий, чуть дребезжал хорошо скрываемой угрозой. Пришлось посмотреть в ответ на взгляд. Тот, тяжелый и темный, так и шарил по нему.

А, тот самый, что читал. Даже книгу не убрал, держал в правой руке. Обе ладони в перчатках. Очень злодейских черных перчатках. Как в старых фильмах про Бонда. Или про фашистов, где такие, медленно и опасно, стягивали, палец за пальцем, эсесовцы. Само собой, чтобы потом лупить ими по храбрым лицам комсомольцев. Точь-в-точь такие.

Сухое узкое лицо. Изжелта-бледная кожа в морщинах. Темные глаза. Ничего, чтобы заподозрить Другого. Он его почти и не чувствовал. И именно сейчас все же занервничал. Но немного. Так, чуть-чуть.

— Меня вроде бы пригласили на встречу.

— Верно.

Помолчали. Мальчишка сбоку больше не дразнился. Кроме мавки за спиной прибавилось еще кого-то, тяжелого, пахнущего мокрым псом.

— Где люди?

Темноглазый кивнул, куда-то вглубь собора.

— С ними все хорошо. Мы все же… не такие, как про нас порой думают.

Почему-то поверил. Но проще после этого не стало. К собачьему запаху насквозь вымокшей шерсти добавился еще один, не спутаешь. Так пахнет страх, перед тем, как его хозяин нападает.

— Так поговорим?

Темноглазый улыбнулся. Узкие и странно темные губы дрогнули, поползли в стороны, вверх, вниз, по лягушачьи растягиваясь и выпуская наружу спрятанное. Частокол там укрывался серьезный. Если подработать напильником, так лес валить можно. Чего говорить про обычное человеческое мясо?

— Конечно. Пойдем за мной. И тебя никто не тронет. А если и тронут, то не здесь и не сейчас.

— И без твоего согласия, нарушив правила?

Темноглазый, уже уходя, развернулся. Одарил еще одной щучьей улыбкой, сладко моргнув глазами.

— Даже не знаю, о чем это ты.

И верно, о чем это он? Идя следом за пока так и не ставшим понятным Другим, оглянулся. Вот оно что… мавка явно решила сегодня повеселиться. Топтавшийся рядом с ней здоровяк мог бы быть кем угодно. Хоть грузчиком с речпорта, хоть борцом-дагестанцем, если судить по темной копне волос и росту с грузным боевым весом. Только был то малый Другим. Странным Другим, смахивающим на омшаника. Вот только омшаники до таких размеров не вырастали.

Комнатка оказалась уютной. Наверное, именно здесь отдыхали и монашки и сам ксендз. Деревянный старый круглый стол, скатерть с вышитыми узорами, чайный сервиз, откуда-то из Германии. Такой фарфор, что делают в Мейссене, сложно спутать с другим. И чайник не оказался пустым. Неожиданный хозяин проявил учтивость. Поухаживал за опасным человеком, лично налив густо пахнущий янтарь и предложив сливок. Сухих, само собой. Молоко и нормальные сливки давно свернулись даже в холодильнике. Ведьм насчитал трех, как минимум.

— Предположим, — он посмотрел на Другого, — чаем-то полакомиться можно и дома. Хотел встретиться?

— Перейдем на ты?

— Чего нам выкать. Не дети, не в Сети общаемся. Мне бы по делу что-то услышать, да пойду.

Другой усмехнулся. Вряд ли старался испугать, скорее все же дело было в его особенностях.

— Опасаешься… надо же. Ты, и опасаешься.

— Спать я хочу. Мечтаю выспаться.

Другой кивнул.

— Знакомиться, думаю, нам не стоит?

Он не ответил, пожал плечами. Настоящее имя никто и никогда не скажет. Смысл?

— Знаешь, кто я?

Вопрос хороший. Разобраться в Другом не получалось. Не встречались раньше похожие.

Темные глаза блеснули бликами. Кожа пошла морщинами усмешки, губы снова поползли в стороны.

— Я божедом.

Твою-то дивизию…

— Почему ты здесь? — он смотрел уже с куда большим интересом. — Как такое возможно?

Божедомы не относились к Другим. Заложные покойники, положенные в землю за оградой погоста, вниз головой, в домовине, перетянутой цепями и обложенные со всех сторон камнями… Скорее были его клиентами. Не-мертвыми.

— Рассказать историю? — Другой усмехнулся. Количество и качество усмешек пока шли нога в ногу. Милее его оскалы не становились. — Не сейчас.

— Как скажешь. Так что ты от меня хотел?

Существо, назвавшееся божедомом, отхлебнуло чай. Очень привычно, совершенно, как человек. Чуть хлюпнув в самом начале глотка, как хлюпало много раз ранее, в кратком миге желания остудить. Втянуло, покатало по языку, проглотило.