Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6462
— Простите…
— Это случилось вскоре после того, как я привез архив Кили, и нашел его тетрадь. Его указания казались такими ясными и простыми, что мы сразу начали строить «мотор». Первые же эксперименты превзошли все наши ожидания: маленькая модель выдала такой объем энергии, к приему которой мы не были готовы, что «мотор» просто испарился у нас на глазах. Это не заставило нас остановиться и задуматься над тем, что остановило потом вас. Мы были будто в горячке, увлеченные идеей поскорее запустить«мотор», и начали строить вторую, более мощную модель, предусмотрев, однако, в ее конструкции трансформаторы и аккумуляторы для утилизации энергии. Но в спешке предусмотреть всего мы не смогли… Хоть я и знал, что первые «моторы» Кили работали только под воздействием его«волевой силы», однако не задумался, а как будет работать улучшенный «мотор» под воздействием такой силы другого человека… Ей же тоже не терпелось побыстрее его запустить… К несчастью, моя жена была из тех, кого Блаватская называла«прирожденным магом». Ее внутренних сил хватило бы и на то, чтобы «запустить» первый вариант«мотора». Это было счастливой случайностью, что все так «благополучно» закончилось с нашей первой моделью. Но не со второй… Она так торопилась включить новый«мотор», сборку которого завершала сама: я в этот момент был в доме — заканчивал расчеты, связанные с материалами Кили. Ее внутренняя сила вступила во взаимодействие с возбужденным эфирным полем «мотора»… Из окна своего кабинета я увидел только столб фиолетового пламени, взметнувшийся на месте лаборатории… Сила Маш-Мак уничтожила все мгновенно, — Мастер замолчал, глядя на воронку.
— Мы были слишком поспешны, — продолжил он. — Тогда, стоя на этой поляне, я осознал несколько очень важных вещей. Вы уже знаете различие между знанием и осознанием. Пока вы сами не осознали опасности «мотора», вся сила вашего теоретического знания этого равнялась нулю…
— Это правда, — сказала Катерина, — пока я не осознала, пусть и во сне, своего единства с Землей, все мое знание не помогало мне прочувствовать это единство, принять его всем существом. Знание было где-то вне меня… Теперь же я не представляю себе свою жизнь без этого чувства.
— Верно, — улыбнулся ей Мастер.
— Значит, все это было что-то вроде испытания, проверки, — сказал Александр. — Но испытание ради чего? Зачем вам было знать, что мы захотим и сможем противиться этому?
Невесть откуда взявшийся ворон уселся на ограду и уставился на них одним глазом. Видимо, картинка его не удовлетворила, и он, повернув голову, поглядел на них другим глазом. Когда ему и такой вид не подошел, он повернулся затылком вниз: может, эти люди будут лучше смотреться вверх ногами? Отнюдь. Но, похоже, он счел их присутствие вполне безопасным для своей персоны и, втянув голову в плечи, зажмурился — казалось, засыпал. Отвлекшись на птицу, все молчали.
— Мне надо было знать и многое другое о вас, — снова заговорил Мастер. — Например, как ты, Катя, отнесешься к свалившемуся на тебя богатству, где предел твоему терпению, Александр. Мне надо было, и чтобы вы это все осознали сами. Думаю, вы меня скоро поймете и простите этот небольшой экзамен… Давайте пройдемся еще немного — в мою новую лабораторию, — он встал и взмахнул рукой, приглашая их идти за ним.
— Не бойся, Катя, — сказал он, видя ее нерешительность, — теперь это безопасно.
Они свернули на одну из боковых аллей и очень скоро очутились у небольшой круглой башенки, сложенной из камня. Башня напоминала средневековую твердыню. Впечатление усиливали стрельчатые окна-бойницы и крыша — черепичный конус. На деревянных дверях, окованных железом, красовался все тот же щит с пчелами, только теперь внизу был еще и латинский лозунг на развевающейся ленте — «Eramus, Sumus, Erimus».
— Мы были, есть, мы будем, — перевел Мастер, открывая двери.
Они очутились в практически круглом зале — метров шесть в диаметре и четыре в высоту. Вдоль стен полукругом разместились столы, сплошь заставленные какими-то приборами и книгами. На экранах мониторов постоянно менялись цифры, лезли вверх и опадали кривые показаний. Тихо жужжали кондиционеры, и пахло как после грозы. В центре зала на цилиндрическом постаменте стояла матово блестевшая сфера, от которой по лаборатории распространялось мягкое фиолетовое свечение. Во всей обстановке было что-то торжественное, чем-то напоминавшее лабораторию алхимика. Веяло тайнами, знанием и … тайным знанием.
— Это и есть «мотор»? — переходя на шепот, спросила Катерина.
— Не совсем, — ответил Мастер. — Рабочая модель «мотора» давно перекочевала отсюда в подвал моего дома. И, как я уже говорил, спокойно дает ток, грея и освещая мой быт. Хотя и не превратилась в безобидную игрушку, — добавил он. — Это же — нечто совсем иное, но основанное на тех же принципах генерации инфра-эфирных колебаний.
— Это случилось вскоре после того, как я привез архив Кили, и нашел его тетрадь. Его указания казались такими ясными и простыми, что мы сразу начали строить «мотор». Первые же эксперименты превзошли все наши ожидания: маленькая модель выдала такой объем энергии, к приему которой мы не были готовы, что «мотор» просто испарился у нас на глазах. Это не заставило нас остановиться и задуматься над тем, что остановило потом вас. Мы были будто в горячке, увлеченные идеей поскорее запустить«мотор», и начали строить вторую, более мощную модель, предусмотрев, однако, в ее конструкции трансформаторы и аккумуляторы для утилизации энергии. Но в спешке предусмотреть всего мы не смогли… Хоть я и знал, что первые «моторы» Кили работали только под воздействием его«волевой силы», однако не задумался, а как будет работать улучшенный «мотор» под воздействием такой силы другого человека… Ей же тоже не терпелось побыстрее его запустить… К несчастью, моя жена была из тех, кого Блаватская называла«прирожденным магом». Ее внутренних сил хватило бы и на то, чтобы «запустить» первый вариант«мотора». Это было счастливой случайностью, что все так «благополучно» закончилось с нашей первой моделью. Но не со второй… Она так торопилась включить новый«мотор», сборку которого завершала сама: я в этот момент был в доме — заканчивал расчеты, связанные с материалами Кили. Ее внутренняя сила вступила во взаимодействие с возбужденным эфирным полем «мотора»… Из окна своего кабинета я увидел только столб фиолетового пламени, взметнувшийся на месте лаборатории… Сила Маш-Мак уничтожила все мгновенно, — Мастер замолчал, глядя на воронку.
— Мы были слишком поспешны, — продолжил он. — Тогда, стоя на этой поляне, я осознал несколько очень важных вещей. Вы уже знаете различие между знанием и осознанием. Пока вы сами не осознали опасности «мотора», вся сила вашего теоретического знания этого равнялась нулю…
— Это правда, — сказала Катерина, — пока я не осознала, пусть и во сне, своего единства с Землей, все мое знание не помогало мне прочувствовать это единство, принять его всем существом. Знание было где-то вне меня… Теперь же я не представляю себе свою жизнь без этого чувства.
— Верно, — улыбнулся ей Мастер.
— Значит, все это было что-то вроде испытания, проверки, — сказал Александр. — Но испытание ради чего? Зачем вам было знать, что мы захотим и сможем противиться этому?
Невесть откуда взявшийся ворон уселся на ограду и уставился на них одним глазом. Видимо, картинка его не удовлетворила, и он, повернув голову, поглядел на них другим глазом. Когда ему и такой вид не подошел, он повернулся затылком вниз: может, эти люди будут лучше смотреться вверх ногами? Отнюдь. Но, похоже, он счел их присутствие вполне безопасным для своей персоны и, втянув голову в плечи, зажмурился — казалось, засыпал. Отвлекшись на птицу, все молчали.
— Мне надо было знать и многое другое о вас, — снова заговорил Мастер. — Например, как ты, Катя, отнесешься к свалившемуся на тебя богатству, где предел твоему терпению, Александр. Мне надо было, и чтобы вы это все осознали сами. Думаю, вы меня скоро поймете и простите этот небольшой экзамен… Давайте пройдемся еще немного — в мою новую лабораторию, — он встал и взмахнул рукой, приглашая их идти за ним.
— Не бойся, Катя, — сказал он, видя ее нерешительность, — теперь это безопасно.
Они свернули на одну из боковых аллей и очень скоро очутились у небольшой круглой башенки, сложенной из камня. Башня напоминала средневековую твердыню. Впечатление усиливали стрельчатые окна-бойницы и крыша — черепичный конус. На деревянных дверях, окованных железом, красовался все тот же щит с пчелами, только теперь внизу был еще и латинский лозунг на развевающейся ленте — «Eramus, Sumus, Erimus».
— Мы были, есть, мы будем, — перевел Мастер, открывая двери.
Они очутились в практически круглом зале — метров шесть в диаметре и четыре в высоту. Вдоль стен полукругом разместились столы, сплошь заставленные какими-то приборами и книгами. На экранах мониторов постоянно менялись цифры, лезли вверх и опадали кривые показаний. Тихо жужжали кондиционеры, и пахло как после грозы. В центре зала на цилиндрическом постаменте стояла матово блестевшая сфера, от которой по лаборатории распространялось мягкое фиолетовое свечение. Во всей обстановке было что-то торжественное, чем-то напоминавшее лабораторию алхимика. Веяло тайнами, знанием и … тайным знанием.
— Это и есть «мотор»? — переходя на шепот, спросила Катерина.
— Не совсем, — ответил Мастер. — Рабочая модель «мотора» давно перекочевала отсюда в подвал моего дома. И, как я уже говорил, спокойно дает ток, грея и освещая мой быт. Хотя и не превратилась в безобидную игрушку, — добавил он. — Это же — нечто совсем иное, но основанное на тех же принципах генерации инфра-эфирных колебаний.
Страница 22 из 41
