Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6463
Дело в том, что тогда, на краю еще дымившейся воронки, я дал себе два обета: довести работы с«мотором» до конца и приложить все усилия, чтобы сила Маш-Мак, а равно и другие, возможно, еще более могущественные силы не могли быть использованы во вред Земле и людям. Иными словами, я решил стать Стражем этих сил.
— Я помню, — сказала Катерина, — вы спрашивали нас вчера, готовы ли мы с Александром встать на защиту от необдуманного использования этих сил. Но вчера вы так и не ответили нам на вопрос о том, как? Ведь если мы все дружно выйдем на улицу и начнем кричать об опасности таких экспериментов, изображая из себя этаких пророков Апокалипсиса, нас, в лучшем случае, примут за ненормальных. Что и происходило, кстати, даже со мной по отношению к вам, Мастер, когда я впервые услышала о «моторе», — она перевела дух. — Да и всего вашего финансового и другого влияния не хватит, чтобы перекупить или как-то другим образом остановить тех, кто приблизился к этим страшным тайнам! Нам всем остается только уповать на Высшие Силы, как вы их назвали! А самим спокойненько готовиться к худшему, — она в сердцах развела руками.
Мастер слушал ее, прислонившись к столу и скрестив руки на своей трости. Череп набалдашника таращил пустые глазницы из-под его пальцев, а отблески фиолетового света придавали и ему и всей фигуре Мастера довольно зловещий вид.
— Что вам всегда вредит, — негромко промолвил он, — так это ваше неверие… Хорош был бы я, втянув вас в эту историю со всеми ее развлекалочками только для того, чтобы сообщить, что Мир может рухнуть в любой момент! Нет, все это я делаю сейчас только потому, что у меня есть выход, который я и хочу вам предложить…
С этими словами, он нажал какие-то кнопки панели на ближайшем столе, и сфера в центре зала раздвинулась. Изнутри хлынули потоки ослепительно яркого света. Когда глаза немного привыкли, они увидели в самом центре аппарата нечто, напоминавшее то ли костер из собранного вместе множества язычков пламени, то ли распустившийся цветок розы. Только в отличие от светящегося вокруг него воздуха, сам цветок был темен, точнее, он был цвета «воронового крыла» — темно-синие лепестки отливали черным. Когда они подошли ближе, пламя как живое потянулось к ним, и два лепестка отделились от целого. Но, выпав за пределы сферы, исчезли, издав звук, похожий на стон.
— Что это? — спросила Катерина, не отводя глаз от мерцавшего цветка.
— Это — Темное Пламя, — ответил Мастер. — Алхимики называли его яйцом, теософы — седьмым языком Бога Огня Агни. Современная же наука назвала бы его скорее всего особым видом электронного газа. Оно, — указал он на пламя, — обладает совершенно изумительными свойствами, особенно соприкасаясь с внутренней силой человека. Ассимилируясь с нею, оно активизирует в человеке много сил, называемых нынче паранормальными: чтение мыслей, почти мгновенное перемещение… Но самое главное — лепестки, оторвавшись от целого, сохраняют свою связь с Пламенем, их породившим, и между собою. Так и все мысли, чувства, знания людей, взявших себе эти лепестки, становятся для них общими…
— У вас уже есть такой лепесток, — догадался Александр.
— Да, Саша. Я стал первым и пока единственным человеком, ставшим Стражем Темного Пламени. Повинуясь порыву, я прижал к груди первый лепесток, оторвавшийся от Пламени, когда оно только появилось на моих глазах.
Молодые люди, как очарованные, смотрели на Темное Пламя и его первого Стража, который торжественно продолжил:
— Зная вас и веря вам, я зову вас стать вместе со мной первыми стражами Темного Пламени, чтобы, объединившись и храня баланс в этом Мире, мы остерегали человека и Землю от саморазрушения. Призывая вас, я обязан и хочу сказать слова предостережения. Пламя не сделает вас ни неуязвимыми, ни бессмертными, оно только даст вам инструмент для достижения Цели. Кроме того, каждый, согласившись стать Стражем, должен быть готов к тому, что все его мысли и знания впредь будут открыты для всех Стражей! Спросите себя: готовы ли вы к такой исповеди и такому единению? И помните — я не обещаю вам ни благ, ни умиротворенного спокойствия философа. Я призываю вас к Великой Работе, и раны, полученные в ней, будут самыми настоящими… Идите и подумайте… Когда будете готовы, мы снова встретимся здесь. И пусть ваше решение будет осознанным, — с этими словами он пристально взглянул на них и … исчез.
Он не растаял в воздухе, как какое-нибудь наваждение, и не вознесся, как «добрый ангел», — он просто исчез, оставив Катерину и Александра наедине с самими собой.
Как будто почувствовав уход Мастера, сфера сама собой сомкнулась, скрыв от их взора Темное Пламя и опять погрузив лабораторию в фиолетовые сумерки.
— Чудеса начинаются, — наконец выговорила Катерина. Она по-прежнему стояла, уставившись на то место, где недавно стоял Мастер.
— Хорошенькие чудеса! — буркнул Александр. — Ты была права — он таки сошел с ума!
— Я помню, — сказала Катерина, — вы спрашивали нас вчера, готовы ли мы с Александром встать на защиту от необдуманного использования этих сил. Но вчера вы так и не ответили нам на вопрос о том, как? Ведь если мы все дружно выйдем на улицу и начнем кричать об опасности таких экспериментов, изображая из себя этаких пророков Апокалипсиса, нас, в лучшем случае, примут за ненормальных. Что и происходило, кстати, даже со мной по отношению к вам, Мастер, когда я впервые услышала о «моторе», — она перевела дух. — Да и всего вашего финансового и другого влияния не хватит, чтобы перекупить или как-то другим образом остановить тех, кто приблизился к этим страшным тайнам! Нам всем остается только уповать на Высшие Силы, как вы их назвали! А самим спокойненько готовиться к худшему, — она в сердцах развела руками.
Мастер слушал ее, прислонившись к столу и скрестив руки на своей трости. Череп набалдашника таращил пустые глазницы из-под его пальцев, а отблески фиолетового света придавали и ему и всей фигуре Мастера довольно зловещий вид.
— Что вам всегда вредит, — негромко промолвил он, — так это ваше неверие… Хорош был бы я, втянув вас в эту историю со всеми ее развлекалочками только для того, чтобы сообщить, что Мир может рухнуть в любой момент! Нет, все это я делаю сейчас только потому, что у меня есть выход, который я и хочу вам предложить…
С этими словами, он нажал какие-то кнопки панели на ближайшем столе, и сфера в центре зала раздвинулась. Изнутри хлынули потоки ослепительно яркого света. Когда глаза немного привыкли, они увидели в самом центре аппарата нечто, напоминавшее то ли костер из собранного вместе множества язычков пламени, то ли распустившийся цветок розы. Только в отличие от светящегося вокруг него воздуха, сам цветок был темен, точнее, он был цвета «воронового крыла» — темно-синие лепестки отливали черным. Когда они подошли ближе, пламя как живое потянулось к ним, и два лепестка отделились от целого. Но, выпав за пределы сферы, исчезли, издав звук, похожий на стон.
— Что это? — спросила Катерина, не отводя глаз от мерцавшего цветка.
— Это — Темное Пламя, — ответил Мастер. — Алхимики называли его яйцом, теософы — седьмым языком Бога Огня Агни. Современная же наука назвала бы его скорее всего особым видом электронного газа. Оно, — указал он на пламя, — обладает совершенно изумительными свойствами, особенно соприкасаясь с внутренней силой человека. Ассимилируясь с нею, оно активизирует в человеке много сил, называемых нынче паранормальными: чтение мыслей, почти мгновенное перемещение… Но самое главное — лепестки, оторвавшись от целого, сохраняют свою связь с Пламенем, их породившим, и между собою. Так и все мысли, чувства, знания людей, взявших себе эти лепестки, становятся для них общими…
— У вас уже есть такой лепесток, — догадался Александр.
— Да, Саша. Я стал первым и пока единственным человеком, ставшим Стражем Темного Пламени. Повинуясь порыву, я прижал к груди первый лепесток, оторвавшийся от Пламени, когда оно только появилось на моих глазах.
Молодые люди, как очарованные, смотрели на Темное Пламя и его первого Стража, который торжественно продолжил:
— Зная вас и веря вам, я зову вас стать вместе со мной первыми стражами Темного Пламени, чтобы, объединившись и храня баланс в этом Мире, мы остерегали человека и Землю от саморазрушения. Призывая вас, я обязан и хочу сказать слова предостережения. Пламя не сделает вас ни неуязвимыми, ни бессмертными, оно только даст вам инструмент для достижения Цели. Кроме того, каждый, согласившись стать Стражем, должен быть готов к тому, что все его мысли и знания впредь будут открыты для всех Стражей! Спросите себя: готовы ли вы к такой исповеди и такому единению? И помните — я не обещаю вам ни благ, ни умиротворенного спокойствия философа. Я призываю вас к Великой Работе, и раны, полученные в ней, будут самыми настоящими… Идите и подумайте… Когда будете готовы, мы снова встретимся здесь. И пусть ваше решение будет осознанным, — с этими словами он пристально взглянул на них и … исчез.
Он не растаял в воздухе, как какое-нибудь наваждение, и не вознесся, как «добрый ангел», — он просто исчез, оставив Катерину и Александра наедине с самими собой.
Как будто почувствовав уход Мастера, сфера сама собой сомкнулась, скрыв от их взора Темное Пламя и опять погрузив лабораторию в фиолетовые сумерки.
— Чудеса начинаются, — наконец выговорила Катерина. Она по-прежнему стояла, уставившись на то место, где недавно стоял Мастер.
— Хорошенькие чудеса! — буркнул Александр. — Ты была права — он таки сошел с ума!
Страница 23 из 41
