Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6464
Возомнить себя спасителем человечества!… Тоже мне, Дон Кихот нашелся! И нас в это дело втянул…
— Никто тебя никуда не втягивал… пока еще. Ты же сам слышал — у нас есть выбор.
— Ага, прямо начало демократии: Адам, вот тебе Ева — выбирай себе жену! Нет, Катя, нет у нас выбора! Своими открытиями и блажными идеями он припер нас к стенке! Мы стали заложниками этого его темного пламени и не менее темных, как я теперь понимаю, планов!
— Сашка! — воскликнула Катерина. Эта его вспышка, явно рожденная неуверенностью и страхом, возмутила ее и уже начинала злить, что случалось с ней крайне редко. — Если тебе так хочется поныть, валяй, делай это где-нибудь в другом месте и, уж во всяком случае, без меня! Мне и самой сейчас надо во многом разобраться…
— Ты тоже не очень-то кипятись! Пойми, я столько лет с ним работал и всегда старался быть рядом в любых его начинаниях. Я готов был молиться на его предпринимательский гений! Мастер показал мне, как самая глупая и неосуществимая идея в его руках превращалась в успех и деньги! Казалось, что от его участия, как от прикосновения руки Мидаса, все превращается в золото! Теперь же он предлагает нечто совсем иного толка! И это нечто настолько противоречит всему предыдущему, да и вообще здравому смыслу, что я просто разрываюсь между уважением к Мастеру и иррациональностью его последнего поступка! — на лице Александра появилась печать самого настоящего искреннего отчаяния, и весь он будто сжался от всего навалившегося на него.
Катерина и сама уже боролась с поднимавшимся из самых темных уголков сознания чудовищем Сомнения. Грязной кляксой оно пыталось расползтись и поглотить фиолетовый свет Темного Пламени, проникший в нее. Слова Александра, разозлившие ее поначалу, теперь стали противоядием для нее. Как в гомеопатии болезнь лечится микродозами яда, так и сейчас — неуверенность человека, бывшего так долго сотрудником Мастера, дала ей силы противостоять собственным сомнениям.
— Александр, — уже спокойнее промолвила она, — ты сам учил меня относиться к его словам и поступкам со всей серьезностью и уважением…
— Но это же совсем другой случай!
— Тем не менее, я не думаю, что нам стоит сейчас паниковать и одним махом перечеркивать все то, чему он нас уже научил. Поспешность, знаешь ли, хороша только в одном случае, — Катерина улыбнулась, удивившись, что еще способна пытаться шутить. — Давай спокойно разберемся со всем этим. А там — посмотрим. Меня, если честно, сейчас больше волнует не «что?», а «как?»…
С этими словами, она взяла его под руку, увлекая на свежий воздух — прочь от лаборатории со всеми ее чудесами. Пусть они пока подождут…
«Ага! Сейчас, дождешься!» — подумала Катерина, выйдя за двери лаборатории. На песчаной дорожке, прямо напротив двери, сидел ворон, уставившись на них одним глазом. Птица, казалось, ждала их появления, и теперь с интересом разглядывала.«А вдруг это сам Мастер?! — вдруг мелькнула у нее мысль. — Хотя он вроде бы ничего не говорил о способностях к превращению в птиц»….
— Кар! — сказала черная птица и улетела, подняв пыль с дорожки. Катерина готова была поклясться, что это «кар» было очень похоже на«ха!»…
— Это уж слишком! — взвыл Александр, тоже наблюдавший эту сцену. — Хватит с меня на сегодня! — И убежал, не разбирая дороги, но все-таки в сторону, противоположную той, куда направился ворон.
— Один — исчез, другой — улетел, третий — убежал… Мне, как всегда, разбираться самой! — резюмировала Катерина.
С этими словами она и сама углубилась в парк, дав полную свободу ногам вести ее, куда им захочется. Это было, как ее любимые прогулки под дождем, так славно — просто брести, иногда цепляя ногой кучи опавшей листвы, и ловить на своем лице нежное прикосновение лучей солнца, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Катерина давно поняла, что «думанье словами» хорошо только тогда, когда дело касается чего-то конкретного, чего-то, что потом можно будет«пощупать руками». Сейчас же дело касалось значительно большего, что не могло быть уложено в жесткие рамки слов и формул. Поэтому их и не было в ее голове и сердце. Напротив, казалось, все ее чувства и ощущения решили одновременно взять власть над нею. И она шла, прислушиваясь к их возне, как турист наблюдает за голубями, суетящимися вокруг брошенной им корки хлеба где-нибудь у собора Святого Петра в Риме.
В таком состоянии она добрела до края крутого склона, резко обрывавшегося у ее ног. На самом краю белела скамейка, заботливо поставленная здесь неизвестным садовником. Катерина села, с интересом разглядывая кручу — на подстриженном газоне вразброс были посажены круглые кустики вечнозеленого самшита. Казалось, они, как горошины, катятся по зеленой траве, собираясь внизу у ручья, пробивавшего свой путь через их плотные ряды.
— Вот так и я — качусь куда-то с горы, — подумала она.
Как-то вдруг Катерина поняла, что сейчас ее более всего беспокоит из сказанного Мастером — это возможная исповедь…
— Никто тебя никуда не втягивал… пока еще. Ты же сам слышал — у нас есть выбор.
— Ага, прямо начало демократии: Адам, вот тебе Ева — выбирай себе жену! Нет, Катя, нет у нас выбора! Своими открытиями и блажными идеями он припер нас к стенке! Мы стали заложниками этого его темного пламени и не менее темных, как я теперь понимаю, планов!
— Сашка! — воскликнула Катерина. Эта его вспышка, явно рожденная неуверенностью и страхом, возмутила ее и уже начинала злить, что случалось с ней крайне редко. — Если тебе так хочется поныть, валяй, делай это где-нибудь в другом месте и, уж во всяком случае, без меня! Мне и самой сейчас надо во многом разобраться…
— Ты тоже не очень-то кипятись! Пойми, я столько лет с ним работал и всегда старался быть рядом в любых его начинаниях. Я готов был молиться на его предпринимательский гений! Мастер показал мне, как самая глупая и неосуществимая идея в его руках превращалась в успех и деньги! Казалось, что от его участия, как от прикосновения руки Мидаса, все превращается в золото! Теперь же он предлагает нечто совсем иного толка! И это нечто настолько противоречит всему предыдущему, да и вообще здравому смыслу, что я просто разрываюсь между уважением к Мастеру и иррациональностью его последнего поступка! — на лице Александра появилась печать самого настоящего искреннего отчаяния, и весь он будто сжался от всего навалившегося на него.
Катерина и сама уже боролась с поднимавшимся из самых темных уголков сознания чудовищем Сомнения. Грязной кляксой оно пыталось расползтись и поглотить фиолетовый свет Темного Пламени, проникший в нее. Слова Александра, разозлившие ее поначалу, теперь стали противоядием для нее. Как в гомеопатии болезнь лечится микродозами яда, так и сейчас — неуверенность человека, бывшего так долго сотрудником Мастера, дала ей силы противостоять собственным сомнениям.
— Александр, — уже спокойнее промолвила она, — ты сам учил меня относиться к его словам и поступкам со всей серьезностью и уважением…
— Но это же совсем другой случай!
— Тем не менее, я не думаю, что нам стоит сейчас паниковать и одним махом перечеркивать все то, чему он нас уже научил. Поспешность, знаешь ли, хороша только в одном случае, — Катерина улыбнулась, удивившись, что еще способна пытаться шутить. — Давай спокойно разберемся со всем этим. А там — посмотрим. Меня, если честно, сейчас больше волнует не «что?», а «как?»…
С этими словами, она взяла его под руку, увлекая на свежий воздух — прочь от лаборатории со всеми ее чудесами. Пусть они пока подождут…
«Ага! Сейчас, дождешься!» — подумала Катерина, выйдя за двери лаборатории. На песчаной дорожке, прямо напротив двери, сидел ворон, уставившись на них одним глазом. Птица, казалось, ждала их появления, и теперь с интересом разглядывала.«А вдруг это сам Мастер?! — вдруг мелькнула у нее мысль. — Хотя он вроде бы ничего не говорил о способностях к превращению в птиц»….
— Кар! — сказала черная птица и улетела, подняв пыль с дорожки. Катерина готова была поклясться, что это «кар» было очень похоже на«ха!»…
— Это уж слишком! — взвыл Александр, тоже наблюдавший эту сцену. — Хватит с меня на сегодня! — И убежал, не разбирая дороги, но все-таки в сторону, противоположную той, куда направился ворон.
— Один — исчез, другой — улетел, третий — убежал… Мне, как всегда, разбираться самой! — резюмировала Катерина.
С этими словами она и сама углубилась в парк, дав полную свободу ногам вести ее, куда им захочется. Это было, как ее любимые прогулки под дождем, так славно — просто брести, иногда цепляя ногой кучи опавшей листвы, и ловить на своем лице нежное прикосновение лучей солнца, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Катерина давно поняла, что «думанье словами» хорошо только тогда, когда дело касается чего-то конкретного, чего-то, что потом можно будет«пощупать руками». Сейчас же дело касалось значительно большего, что не могло быть уложено в жесткие рамки слов и формул. Поэтому их и не было в ее голове и сердце. Напротив, казалось, все ее чувства и ощущения решили одновременно взять власть над нею. И она шла, прислушиваясь к их возне, как турист наблюдает за голубями, суетящимися вокруг брошенной им корки хлеба где-нибудь у собора Святого Петра в Риме.
В таком состоянии она добрела до края крутого склона, резко обрывавшегося у ее ног. На самом краю белела скамейка, заботливо поставленная здесь неизвестным садовником. Катерина села, с интересом разглядывая кручу — на подстриженном газоне вразброс были посажены круглые кустики вечнозеленого самшита. Казалось, они, как горошины, катятся по зеленой траве, собираясь внизу у ручья, пробивавшего свой путь через их плотные ряды.
— Вот так и я — качусь куда-то с горы, — подумала она.
Как-то вдруг Катерина поняла, что сейчас ее более всего беспокоит из сказанного Мастером — это возможная исповедь…
Страница 24 из 41
