Игры на Кровь

Я аккуратно обошел вокруг него, снял с его головы кепи, и ухватил за густые темные волосы.

Парень стонал, зажимая ладонями уши.

Хорошенько примерившись, не испытывая совершенно никаких эмоций, я с хрустом ударил его коленом в нос.

Он захрипел, по подбородку хлынула кровь. По моему телу прошла волна дрожи.

Подхватив парня с пола, я на всякий случай еще раз влепил ему ногой в живот, и вдавил его обмякшее тело в стену.

Кончики клыков нежно коснулись загорелой шеи… коснулись кожи, под которой, маня, сводя с ума, лишая остатков рассудка, пульсировал и бился пульс чужой жизни.

Я впился клыками в горло парня.

Начал пить его, наслаждаясь новым, неведомым раньше чувством. Я пил его обжигающе горячую кровь, пил его страх и его боль. Я пил его Жизнь.

Вот так это и случилось — я переступил за грань, за ту самую грань, что придумал себе сам. Убил ради того, чтобы выпить крови.

Я утолял свою Жажду. Чувствовал, как жизнь покидает его, входя в меня вместе с жадными, судорожными глотками. Впервые в жизни я утолял жажду крови по-настоящему, без суррогатов Силы и жалких оправданий. Я пил его. Я дарил ему смерть.

Покачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный, я вышел на балкон второго этажа.

Внизу, за опоясывающим площадку стеклянным бордюром, должен был располагаться современный тренажерный зал. Сейчас там наличествовал фундамент искусственного водоема, со стилизованным каменным гротом, который очевидно был призван создавать успокаивающую нервы атмосферу.

Пока атмосфера была совершенно противоположной. Из бетонного дна торчали какие-то железные штыри. Пол был завален мотками кабеля, брикетами фарфоровой плитки и прочим строительным мусором.

Тыльной стороной ладони я стер с подбородка кровь выпитого мной спецназовца.

Как сладко… Как хорошо. Сила переполняла меня. Неудержимая Сила, прилив энергии, радостное возбуждение и эйфория. Хотелось действия. Хотелось войны и победы. Хотелось Игры.

С противоположной стороны балкона, ковыляя, вышел Игорь с автоматом наперевес. Свободной рукой он держался за бок.

Увидев меня, он кивнул. И, видимо, сразу почувствовал произошедшую со мной метаморфозу.

— Вижу, Серж, — он усмехнулся, кашляя и сплевывая на пол. — Вижу, что для тебя сегодняшний день точно не прошел зря.

— Необычайные ощущения! Я словно заново… Игорь, ты ранен? — наслаждаясь новыми эмоциями, торопясь найти им какое-то словесное определение, я не сразу осознал, почему Игорь держится за окровавленный бок.

— Пустяки. — Игорь поморщился. — Вот помню года два назад…

Он не успел договорить.

Звук выстрела, многократно умноженный эхом, заплясал под высоким потолком тренажерного зала.

Игорь покачнулся, и, глядя куда-то мне за спину, упал на пол.

Я медленно обернулся.

Прямо передо мной, держа на уровне глаз пистолет, стоял Шатун.

Его холодные глаза смотрели прямо на меня.

— Ну вот и свиделись, Серж!

Вот и все, подумал я.

Как глупо и как быстро все заканчивается. Почему, почему именно так?

— Как чаек? — ровным голосом спросил я. — Горячий был, да?

Не отрывая от меня взгляда, Шатун отшвырнул пистолет.

Поведя плечами, оскалился, глухо зарычал и, глядя исподлобья наливающимися кровью глазами, медленно направился ко мне.

Я попятился, принимая игру, в беззвучной ярости оскаливая узкие клыки и втягивая ноздрями запах наступающего на меня врага.

— Я положу тебя. — хрипло прошептал я.

Шатун бешено взревел, и тело его забилось в судорогах, переходя в боевую трансформацию. Черный спецназовский комбинезон затрещал, лопаясь по швам, разрываясь от сокращений набухающих мышц, прямо на моих глазах прорастающих шерстью.

Оскалив усеянную острыми клыками пасть, на меня бросился здоровенный бурый медведь.

Я дико заорал, кидаясь ему навстречу, вцепился в мокрую шерсть, не успевшую высохнуть после трансформации.

Медведь навалился на меня своим весом, еще шире распахнул пасть, и заревел, обдав тяжелым звериным духом.

Его лапы с силой давили на меня, прижимая к полу, жали на легкие, не давая вздохнуть.

Безумные красные глаза, все еще человеческие глаза, с ненавистью смотрели на меня.

— Извини, что забыл предупредить, — прохрипел я. — Но я не играю по правилам… с теми, кто… предал меня.

Медведь удивленно сверкнул глазами.

Я сжал зазубренный охотничий нож, который успел вытащить из ножен, закрепленных на бедре узкими ремнями. И с силой ударил оборотня в живот.

Шатун взревел, и в его реве уже не было места гневу… только боль. Только обида победителя, сброшенного с пьедестала, едва успев вступить на него. Едва успев почувствовать запах победы.