Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
Добавить в моё избранное
130 мин, 16 сек 8935
Голодный желудок не отпустил его просто так, и Алеша, сделал себе внушительный бутерброд, накрыл его сверху еще одним пластом хлеба и откусил.
Жизнь показалась чуть приятнее…
Активно работая челюстями, он заглянул в зал. Лили не было. Значит, додумалась не дожидаться непутевого брата за телевизором, а легла спать. Тихонечко толкнул дверь в спальню. В полутьме он разобрал, что кровать не разобрана, а на полу что-то лежало темное… Лили?
Выключатель не работал.
— Лили? Детка что с тобой?
Алеша подошел. Теперь отчетливо было видно, что это лежал человек.
— Лили, — внутри стало как-то не хорошо. Боязно, тревожно.
Нос щекотал неприятный, отталкивающий и почти сжившийся с Алешей запах. Последнее время этот запах пропитался в него, преследовал всюду, не смывался и в какой-то момент Алеша даже принимал его как нечто естественное и само собой разумеющее.
Он склонился. На улице мимо дома проехала машина, озарив комнату светом фар, и Алеша увидел это…
На полу лежало тело Виктора, над его головой возвышался огромный топор мясника, и из рассеченной пополам человеческой головы растеклась огромная лужа крови.
Запах ударяющий в нос Алеши был запахом крови. Той самой крови и плоти, которую он целыми днями кромсал точно таким же топором.
Он в ужасе шарахнулся назад… ноги захлюпали по крови, заскользили, и он упал лицом в еще теплую густую жижу.
Кто-то умрет …
— Лили!
Вскоре дом походил на муравьиную кочку пребывающую для Алеши в непонятном постоянном движении. Сонные перепуганные соседи, охали и ахали, шепчась и с любопытством заглядывая в квартиру, чтобы лучше разглядеть место преступление. Их тошнило от крови, они бледнели от понимания того, что совсем рядом за стеной кто-то разрубил голову человеку, их тянуло блевать, но они все-таки старательно вытягивали шеи в надежде увидеть кровавое месиво своими глазами, увидеть, как искажаются лица медиков и милиции. Увидеть, что же сейчас происходит с Алешей, и куда подевалась Лили.
— Ах, такая хорошая спокойная девушка, — с сердобольным видом разглагольствовала Мария Петровна, — всегда вежливая, добрая.
— Такое несчастье, такое несчастье, — кудахтала Клавдия Макаровна. Ее бигуди на редких рыжих волосах неряшливо сбились, и без привычного грима женщина выглядела блекло.
— Так, где же Лили?
Галдели на лестничной клетке соседи, и с большим усердием делились показаниями с оперуполномоченными органами.
— Нету. Ищут.
— Я видел, — подал голос Федор, — она была дома. Курил здесь у окошка и видел, как она в квартиру-то зашла.
— Была, — говорила со знанием дела Зинаида, — Стол вон накрыт.
— И Виктор ее заходил. Курил я здесь и видел.
Молодой опер оторвался от записей. Взглянул на мужичка в растянутом полинялом трико, внешностью похожего на изрядно пившего гражданина.
— И часто ты курите здесь у окошка? — спросил Жуков.
— Какой курит?! — вскипела Клавдия Макаровна, тыкая кулаком в плечо худощавого доходяги. — Люська этого алкоголика из дома выгоняет, чтобы одумался. Он глазища-то свои зальет, и давай черте что нести, так она его взашей на улицу.
Жуков уже сожалел о своем вопросе и поспешно замял обстоятельства времяпрепровождения очевидца Таранова Федора Иннокентиевича.
— Вы видели кого-нибудь еще? Кто-то подходил к двери? Звонил? Или крики слышали?
— Нет, — почесывая в задумчивости затылок, проговорил Федор. — Никого больше не было. Никто не кричал. Тихо было.
— А как Лилия Зверева покидала квартиру, видели?
— Нет. Она тоже не выходила… — и как-то опешивши от собственных слов, добавил, — через дверь не выходила.
— Так куда ж она делась-то это ж третий этаж! — Клавдия покрутила пальцем у виска, показывая уровень интеллекта Федора. — В окно, что ли вылетела?
Взгляд Алеши случайно остановился на топоре. Он лежал в прозрачном пакете на туалетном столике посреди косметики Лили, духов и прочих мелочей. Его лезвие было красным от крови и мозгового вещества. В комнате суетились с важным видом эксперты. Все осматривали, фотографировали, брезгливо и осторожно отступая от бурого пятна крови. Один пухлый знаток своего дела, неуклюже склонился над телом. Прикрывая рот и нос рукавом, чтобы не надышаться острым запахом мяса с кровью, внимательно заглядывал в разрубленную голову, будто хотел отыскать там нечто невиданное.
Алеше вспомнилась его работа. Вероятно, этот толстяк относился к телу Виктора с тем же равнодушием, с каким Алеша воспринимал туши животных, которых грузчик складывал ему на разделку. Скорее всего, тот же сдвиг в сторону чудовищности был и у убийце. А иначе с чего бы нормальному парню взяться за топор? Не в состоянии видеть труп, Алеша ушел на кухню.
Он, конечно, не любил эту сволочь, потому как Виктор постоянно обижал Лили.
Жизнь показалась чуть приятнее…
Активно работая челюстями, он заглянул в зал. Лили не было. Значит, додумалась не дожидаться непутевого брата за телевизором, а легла спать. Тихонечко толкнул дверь в спальню. В полутьме он разобрал, что кровать не разобрана, а на полу что-то лежало темное… Лили?
Выключатель не работал.
— Лили? Детка что с тобой?
Алеша подошел. Теперь отчетливо было видно, что это лежал человек.
— Лили, — внутри стало как-то не хорошо. Боязно, тревожно.
Нос щекотал неприятный, отталкивающий и почти сжившийся с Алешей запах. Последнее время этот запах пропитался в него, преследовал всюду, не смывался и в какой-то момент Алеша даже принимал его как нечто естественное и само собой разумеющее.
Он склонился. На улице мимо дома проехала машина, озарив комнату светом фар, и Алеша увидел это…
На полу лежало тело Виктора, над его головой возвышался огромный топор мясника, и из рассеченной пополам человеческой головы растеклась огромная лужа крови.
Запах ударяющий в нос Алеши был запахом крови. Той самой крови и плоти, которую он целыми днями кромсал точно таким же топором.
Он в ужасе шарахнулся назад… ноги захлюпали по крови, заскользили, и он упал лицом в еще теплую густую жижу.
Кто-то умрет …
— Лили!
Вскоре дом походил на муравьиную кочку пребывающую для Алеши в непонятном постоянном движении. Сонные перепуганные соседи, охали и ахали, шепчась и с любопытством заглядывая в квартиру, чтобы лучше разглядеть место преступление. Их тошнило от крови, они бледнели от понимания того, что совсем рядом за стеной кто-то разрубил голову человеку, их тянуло блевать, но они все-таки старательно вытягивали шеи в надежде увидеть кровавое месиво своими глазами, увидеть, как искажаются лица медиков и милиции. Увидеть, что же сейчас происходит с Алешей, и куда подевалась Лили.
— Ах, такая хорошая спокойная девушка, — с сердобольным видом разглагольствовала Мария Петровна, — всегда вежливая, добрая.
— Такое несчастье, такое несчастье, — кудахтала Клавдия Макаровна. Ее бигуди на редких рыжих волосах неряшливо сбились, и без привычного грима женщина выглядела блекло.
— Так, где же Лили?
Галдели на лестничной клетке соседи, и с большим усердием делились показаниями с оперуполномоченными органами.
— Нету. Ищут.
— Я видел, — подал голос Федор, — она была дома. Курил здесь у окошка и видел, как она в квартиру-то зашла.
— Была, — говорила со знанием дела Зинаида, — Стол вон накрыт.
— И Виктор ее заходил. Курил я здесь и видел.
Молодой опер оторвался от записей. Взглянул на мужичка в растянутом полинялом трико, внешностью похожего на изрядно пившего гражданина.
— И часто ты курите здесь у окошка? — спросил Жуков.
— Какой курит?! — вскипела Клавдия Макаровна, тыкая кулаком в плечо худощавого доходяги. — Люська этого алкоголика из дома выгоняет, чтобы одумался. Он глазища-то свои зальет, и давай черте что нести, так она его взашей на улицу.
Жуков уже сожалел о своем вопросе и поспешно замял обстоятельства времяпрепровождения очевидца Таранова Федора Иннокентиевича.
— Вы видели кого-нибудь еще? Кто-то подходил к двери? Звонил? Или крики слышали?
— Нет, — почесывая в задумчивости затылок, проговорил Федор. — Никого больше не было. Никто не кричал. Тихо было.
— А как Лилия Зверева покидала квартиру, видели?
— Нет. Она тоже не выходила… — и как-то опешивши от собственных слов, добавил, — через дверь не выходила.
— Так куда ж она делась-то это ж третий этаж! — Клавдия покрутила пальцем у виска, показывая уровень интеллекта Федора. — В окно, что ли вылетела?
Взгляд Алеши случайно остановился на топоре. Он лежал в прозрачном пакете на туалетном столике посреди косметики Лили, духов и прочих мелочей. Его лезвие было красным от крови и мозгового вещества. В комнате суетились с важным видом эксперты. Все осматривали, фотографировали, брезгливо и осторожно отступая от бурого пятна крови. Один пухлый знаток своего дела, неуклюже склонился над телом. Прикрывая рот и нос рукавом, чтобы не надышаться острым запахом мяса с кровью, внимательно заглядывал в разрубленную голову, будто хотел отыскать там нечто невиданное.
Алеше вспомнилась его работа. Вероятно, этот толстяк относился к телу Виктора с тем же равнодушием, с каким Алеша воспринимал туши животных, которых грузчик складывал ему на разделку. Скорее всего, тот же сдвиг в сторону чудовищности был и у убийце. А иначе с чего бы нормальному парню взяться за топор? Не в состоянии видеть труп, Алеша ушел на кухню.
Он, конечно, не любил эту сволочь, потому как Виктор постоянно обижал Лили.
Страница 6 из 37
