Зеркало отражало ужасную, неприглядную правду. Хоть в профиль, хоть в анфас, хоть обтяни майкой до сорванного дыхания… Нет, а если прижать? Нет, тогда больно.
Добавить в моё избранное
127 мин, 27 сек 8587
Львушка даже дышать перестала от мучительного любопытства, пробившегося через усталость. Что за бе-зет? Что за разноцветные зоны? Ужасно интересно. Папа ничего не рассказывал про свои учения — секретность, мол. Они с мамой на эту тему пару раз говорили на кухне, и мама тогда тихо возмущалась. Львушка даже вспомнила ее гневный голос: «Да что значит работать, ты ж невыездным будешь!» — и тихое, успокаивающее воркование папы.
Но больше папа ничего интересного не сказал и ругаться не стал, наоборот, похвалил… и отправил домой спать. Вот это было внезапно и нечестно! Как так-то?
— Мы присмотрим за Мышкой, а потом ее заберем, — папа твердо взял ее за плечо. — Шагом марш, звездная юнга!
Ни спор, ни слезы не помогли, и Львушка уныло поплелась в сторону выхода. Светало, и звезды исчезли. Засмотревшись, она врезалась в темноволосую девчонку, не сразу ее признав.
— О, ты здесь, — Джилька схватила ее за обе руки. — Чего ты ревешь? Что случилось?
— Да не реву я, — Львушка надулась, потом выдохнула. — Просто сестра сюда загремела, ну и… вот. Па говорит, воду нельзя пить нефильтрованную теперь, — вспомнила она неожиданно. — Лучше вообще из бутылок… А потом меня выставили.
— Ясно, — Джилли посмотрела на нее внимательнее. — Слушай, ты и сама выглядишь никакой. Проводить тебя до дому? Или могу посидеть с тобой где-нибудь в макдаке, они как раз сейчас открыться должны… Хочешь?
— Не хочу в макдак, там чай противный. Мама на смене, — Львушка зажмурилась, открыла глаза. — Она не сорвется, у нее операция. Давай пойдем ко мне, а? Чай, печенье, поговорить можно.
В одиночестве сидеть и мучиться, что там с сестрой, Львушка теперь точно не хотела. Джилька взяла ее за руку, и повела за собой по предутренним улицам. Со стороны подъезда скорой то и дело слышался вой сирен.
— Я знаю, что происходит, — прошептала Джилька, когда они отошли подальше. — Только не на улице, ладно? Водопроводную воду пить не будем, у меня в сумке бутылка. Я уже давно не пью, но боялась, что вы ржать будете с Гугой.
— Да какое тут ржать, тут… — Львушка махнула рукой. — Короче, ее привели домой, ну, Мышку, и сказали в клуб не пускать, пока не выздоровеет. А тут вот… Папа приехал, а до того я всю ночь сидела с ней, а она без сознания, и… и я боюсь. Ей так плохо, Джилька! — Львушка говорила, словно выплескивая из себя этот страх. Не то истерика, не то исповедь…
— А слышала название, или там какие-нибудь зоны? Я видела, туда зашла эта капитанша в погонах, с твоим отцом.
— Из синей зоны, говорят. Была еще какая-то красная, в которой машины мыли. Она сказала, это Бе-зет какой-то.
— Ого, — Джилька присвистнула, — серьезные дела. Но ничего, если там именно та дрянь, Мышка поправится. Это не для убийства, а для поражения живой силы, так что ничего, не иприт и не зарин. А что за капитанша? Медик?
— Это Денискина тетка, он сосед наш… был… — Львушка шмыгнула носом. — Но вообще они там говорили, что это все вроде тайна. Типа как никто знать не должен, и если что, то это не они сказали, а сами врачи нашли в пробах воды, или как-то так… Доктор сказал, что у Мышки делирий, я посмотрела в сети, и там сказано, что это не смертельно. Просто жутко так! Она плачет, стонет, ее рвет, а я ничего сделать не могу, только держать и обтирать, и вокруг все бегают…
Да. Тут и безо всяких теней жутко. Но почему-то возможность этот самый страх разделить с Джилькой успокаивала. Хотя бы немного. Пока говоришь, не так плохо.
— В мире куча мерзких тайн, — кивнула Джилька с умным видом. — Ты новости не смотришь? В нашей речке-вонючке и даже в Каспии нашли уйму прекурсоров к боевым отравляющим веществам. В новостях точно не говорят, каким, но я смотрела возможные списки, которые на вооружении официально стоят, и там ух сколько всего. Бе-зет в этом плане не самый гнусный, это такая хрень, вызывает временное безумие, но оно быстро проходит и не убивает, если человек сам в приступе в окно не выйдет. К тому же хранится в неактивном виде, и в воде не растворяется, только в хлороформе. Интересно, где Мышка хлороформа хапнула? Это не ваш ли жуткий дед подлил?
— Не, Командор аптечки не касается, за этим Призрак смотрит, Пашка, — Львушка пожала плечами. — Так он ей и выдал, от икоты, или она сама взяла. Он вообще помогает от икоты, кто ж мог знать…
До дому дошли молча. Джилька уверенно пошла на кухню, завозилась с чайником, наливая туда воду из своей бутылки, Львушка села рядом, глядя куда-то сквозь стены. Устала. Даже плакать уже не хотелось, только тупо сидеть, смотреть, как в окне разгорается день. Отрядные, небось, так и не пришли; хорошо, если к вечеру чухнутся. Мышка расстроится, если узнает.
Остро запахло кофе.
— Теперь не кидаешься его защищать, да? — Джилька поставила перед ней большую дымящуюся кружку, сама села рядом с такой же. — А сколько крику было раньше.
Но больше папа ничего интересного не сказал и ругаться не стал, наоборот, похвалил… и отправил домой спать. Вот это было внезапно и нечестно! Как так-то?
— Мы присмотрим за Мышкой, а потом ее заберем, — папа твердо взял ее за плечо. — Шагом марш, звездная юнга!
Ни спор, ни слезы не помогли, и Львушка уныло поплелась в сторону выхода. Светало, и звезды исчезли. Засмотревшись, она врезалась в темноволосую девчонку, не сразу ее признав.
— О, ты здесь, — Джилька схватила ее за обе руки. — Чего ты ревешь? Что случилось?
— Да не реву я, — Львушка надулась, потом выдохнула. — Просто сестра сюда загремела, ну и… вот. Па говорит, воду нельзя пить нефильтрованную теперь, — вспомнила она неожиданно. — Лучше вообще из бутылок… А потом меня выставили.
— Ясно, — Джилли посмотрела на нее внимательнее. — Слушай, ты и сама выглядишь никакой. Проводить тебя до дому? Или могу посидеть с тобой где-нибудь в макдаке, они как раз сейчас открыться должны… Хочешь?
— Не хочу в макдак, там чай противный. Мама на смене, — Львушка зажмурилась, открыла глаза. — Она не сорвется, у нее операция. Давай пойдем ко мне, а? Чай, печенье, поговорить можно.
В одиночестве сидеть и мучиться, что там с сестрой, Львушка теперь точно не хотела. Джилька взяла ее за руку, и повела за собой по предутренним улицам. Со стороны подъезда скорой то и дело слышался вой сирен.
— Я знаю, что происходит, — прошептала Джилька, когда они отошли подальше. — Только не на улице, ладно? Водопроводную воду пить не будем, у меня в сумке бутылка. Я уже давно не пью, но боялась, что вы ржать будете с Гугой.
— Да какое тут ржать, тут… — Львушка махнула рукой. — Короче, ее привели домой, ну, Мышку, и сказали в клуб не пускать, пока не выздоровеет. А тут вот… Папа приехал, а до того я всю ночь сидела с ней, а она без сознания, и… и я боюсь. Ей так плохо, Джилька! — Львушка говорила, словно выплескивая из себя этот страх. Не то истерика, не то исповедь…
— А слышала название, или там какие-нибудь зоны? Я видела, туда зашла эта капитанша в погонах, с твоим отцом.
— Из синей зоны, говорят. Была еще какая-то красная, в которой машины мыли. Она сказала, это Бе-зет какой-то.
— Ого, — Джилька присвистнула, — серьезные дела. Но ничего, если там именно та дрянь, Мышка поправится. Это не для убийства, а для поражения живой силы, так что ничего, не иприт и не зарин. А что за капитанша? Медик?
— Это Денискина тетка, он сосед наш… был… — Львушка шмыгнула носом. — Но вообще они там говорили, что это все вроде тайна. Типа как никто знать не должен, и если что, то это не они сказали, а сами врачи нашли в пробах воды, или как-то так… Доктор сказал, что у Мышки делирий, я посмотрела в сети, и там сказано, что это не смертельно. Просто жутко так! Она плачет, стонет, ее рвет, а я ничего сделать не могу, только держать и обтирать, и вокруг все бегают…
Да. Тут и безо всяких теней жутко. Но почему-то возможность этот самый страх разделить с Джилькой успокаивала. Хотя бы немного. Пока говоришь, не так плохо.
— В мире куча мерзких тайн, — кивнула Джилька с умным видом. — Ты новости не смотришь? В нашей речке-вонючке и даже в Каспии нашли уйму прекурсоров к боевым отравляющим веществам. В новостях точно не говорят, каким, но я смотрела возможные списки, которые на вооружении официально стоят, и там ух сколько всего. Бе-зет в этом плане не самый гнусный, это такая хрень, вызывает временное безумие, но оно быстро проходит и не убивает, если человек сам в приступе в окно не выйдет. К тому же хранится в неактивном виде, и в воде не растворяется, только в хлороформе. Интересно, где Мышка хлороформа хапнула? Это не ваш ли жуткий дед подлил?
— Не, Командор аптечки не касается, за этим Призрак смотрит, Пашка, — Львушка пожала плечами. — Так он ей и выдал, от икоты, или она сама взяла. Он вообще помогает от икоты, кто ж мог знать…
До дому дошли молча. Джилька уверенно пошла на кухню, завозилась с чайником, наливая туда воду из своей бутылки, Львушка села рядом, глядя куда-то сквозь стены. Устала. Даже плакать уже не хотелось, только тупо сидеть, смотреть, как в окне разгорается день. Отрядные, небось, так и не пришли; хорошо, если к вечеру чухнутся. Мышка расстроится, если узнает.
Остро запахло кофе.
— Теперь не кидаешься его защищать, да? — Джилька поставила перед ней большую дымящуюся кружку, сама села рядом с такой же. — А сколько крику было раньше.
Страница 17 из 36
