Зеркало отражало ужасную, неприглядную правду. Хоть в профиль, хоть в анфас, хоть обтяни майкой до сорванного дыхания… Нет, а если прижать? Нет, тогда больно.
Добавить в моё избранное
127 мин, 27 сек 8588
Но ты смотри, я вашего деда терпеть не могу, так что лучше не спорь, ладно?
— Я не буду ругаться, — Львушка покачала головой, — я просто не понимаю, чего ты на него так взъелась. Командор… ЮрСаныч хороший, но строгий. И я сама проштрафилась, когда он меня выгнал, так-то за дело.
— Юрий Александрович Пицетов, — скучным голосом начала Джилька, как с листа читала, — заслуженный учитель, номинировался в две тысячи первом на титул «Учитель года», в две тысячи третьем ушел из преподавания тихо, без скандала. Несколько лет работал вожатым в детских лагерях, впоследствии открыл бесплатный детский клуб «Звездные Юнги», после чего началось самое интересное. Заявленная тематика: радиотехника, патриотическое воспитание, это все ты знаешь не хуже меня. Конечно, детишки подрастают, уезжают, меняют увлечения, все дела. А теперь скажи мне, Львушка, что я выдумываю на личной почве, и не пропадают раз в год один-два пацана из вашего отряда бес-след-но. Шесть лет ваш клуб работает, вы каждое лето бегаете с вашими лучевыми пушками, и стабильно один-два парня, в основном летом, исчезают вообще в чистом воздухе. Предположительно — утонул. Предположительно — сбежал от родни. Предположительно — отправился один к родне в другой город и не доехал…
Она болтала ложечкой в кофе, не поднимая взгляд.
— Кто там последний, Денис Соколов? Спорим, его не найдут?
Львушка смотрела на свое отражение, разбитое пузырьками, далекое-далекое. Хотелось отчаянно спорить, конечно, но Джулька, ничего-не-понимающая-хулиганка, которую к отряду и близко не подпустили бы, сейчас говорила чистую правду.
— Обычно в августе, — тихо ответила она, — да. И нет тех, кто вырос и ушел бы: или остались в отряде, как Альтаир, или исчезли, и связь потеряна. Я знаю. Я искала. Но понимаешь, полиция тоже искала, и ничегошеньки не нашла. В прошлом году отряд трясли огого как, мы два нападения прохлопали, потому что Командор запретил выходить, только операторы сигнал писали.
— Угу. Ничего. Ни тела, ни единой ниточки, ни кроссовка. Был пацан, и нет пацана. Никто ничего не знает. И все, что у этих пацанов было общего — сраный этот звездный клуб… Извини. Меня это действительно все заедает, и я действительно пристрастна, но если я что и умею, это считать. И вот я считаю: в среднем в городе ну пусть три сотни мальчишек в возрасте от семи до двенадцати лет. Ну, плюс-минус, я считаю по ученикам всех ближайших четырех школ, в разные годы численность разная. В клубе в самые удачные годы бывало от шести до двенадцати участников. Девчонок можно не считать… Если честно, их там всегда были единицы, и они в мою статистику не попадают. Так вот, знаешь, членство в клубе для пацана чертовски повышает риск не дожить до четырнадцати! И выглядит очень подозрительно, что глава клуба, отвечающий за здоровье участников, никогда ничего не знает. Чист, аки ангел. Алиби железное. Никогда ничего. Безупречная репутация. Заслуженный учитель, а я, естественно, просто крейзанулась и говорю гадости про хорошего человека только потому, что мой племянник в этот клуб ходил, а потом пропал. А кто виноват тогда? Что у вас там за дерьмо происходит?
Львушка молчала, не готовая это признавать правдой. Да и что тут скажешь? Снаружи все иначе.
Джилька вздохнула глубоко и принялась пить кофе мелкими глотками.
— Извини. Считай, задвиг у меня. Все шагают не в ногу, одна я, такая умная, в ногу.
Львушка похлопала ее по руке, потом сжала поверх ладони, и Джилька вспыхнула, покраснела аж до ушей, но руку не отняла.
— Я понимаю, — сказала Львушка, — если племянник… это и правда и странно, и страшно. Я даже больше скажу — чем дольше я об этом думаю, тем более страшно мне становится, потому что если вся эта история… Ты не знаешь, да, но в общем, это ммм… игра в оборону города, можно так сказать. И вот если все это всего лишь игра, что-то ненастоящее, то вопрос… — она сама сбилась, разрываясь между желанием рассказать и вбитым убеждением, что рассказывать нельзя. Но Джилька и не взрослая. Ей, наверное, можно. Но и нельзя. Она клялась молчать, чтобы тени не узнали, не добрались до Звездного Оператора, спасающего их город и всю планету. Пафосно, да…
Джилли глубоко и длинно вздохнула, потом продолжила, глядя в стол.
— Если этот самый Командор и не причастен к происходящему, то во всяком случае обязан знать, чем это вызвано, и принимать меры. А мы видим только сияние нимба заслуженного учителя. Детишки сами по себе растворяются в никуда один за другим, и все так дружно кивают, мол, ну несчастный случай, еще один, о да… Я его так вывести на чистую воду хочу, просто реально как идея навязчивая уже. Может, он не сам виноват, а покрывает кого-то. Но что-то точно знает и молчит. Понимаешь? Молчит, а они продолжают пропадать. А мне говорят, мол, окстись, деточка, и не выдумывай своих теорий заговора…
Львушка представила, что было бы, случись вот такое с Мышкой, и остро посочувствовала Джильке.
— Я не буду ругаться, — Львушка покачала головой, — я просто не понимаю, чего ты на него так взъелась. Командор… ЮрСаныч хороший, но строгий. И я сама проштрафилась, когда он меня выгнал, так-то за дело.
— Юрий Александрович Пицетов, — скучным голосом начала Джилька, как с листа читала, — заслуженный учитель, номинировался в две тысячи первом на титул «Учитель года», в две тысячи третьем ушел из преподавания тихо, без скандала. Несколько лет работал вожатым в детских лагерях, впоследствии открыл бесплатный детский клуб «Звездные Юнги», после чего началось самое интересное. Заявленная тематика: радиотехника, патриотическое воспитание, это все ты знаешь не хуже меня. Конечно, детишки подрастают, уезжают, меняют увлечения, все дела. А теперь скажи мне, Львушка, что я выдумываю на личной почве, и не пропадают раз в год один-два пацана из вашего отряда бес-след-но. Шесть лет ваш клуб работает, вы каждое лето бегаете с вашими лучевыми пушками, и стабильно один-два парня, в основном летом, исчезают вообще в чистом воздухе. Предположительно — утонул. Предположительно — сбежал от родни. Предположительно — отправился один к родне в другой город и не доехал…
Она болтала ложечкой в кофе, не поднимая взгляд.
— Кто там последний, Денис Соколов? Спорим, его не найдут?
Львушка смотрела на свое отражение, разбитое пузырьками, далекое-далекое. Хотелось отчаянно спорить, конечно, но Джулька, ничего-не-понимающая-хулиганка, которую к отряду и близко не подпустили бы, сейчас говорила чистую правду.
— Обычно в августе, — тихо ответила она, — да. И нет тех, кто вырос и ушел бы: или остались в отряде, как Альтаир, или исчезли, и связь потеряна. Я знаю. Я искала. Но понимаешь, полиция тоже искала, и ничегошеньки не нашла. В прошлом году отряд трясли огого как, мы два нападения прохлопали, потому что Командор запретил выходить, только операторы сигнал писали.
— Угу. Ничего. Ни тела, ни единой ниточки, ни кроссовка. Был пацан, и нет пацана. Никто ничего не знает. И все, что у этих пацанов было общего — сраный этот звездный клуб… Извини. Меня это действительно все заедает, и я действительно пристрастна, но если я что и умею, это считать. И вот я считаю: в среднем в городе ну пусть три сотни мальчишек в возрасте от семи до двенадцати лет. Ну, плюс-минус, я считаю по ученикам всех ближайших четырех школ, в разные годы численность разная. В клубе в самые удачные годы бывало от шести до двенадцати участников. Девчонок можно не считать… Если честно, их там всегда были единицы, и они в мою статистику не попадают. Так вот, знаешь, членство в клубе для пацана чертовски повышает риск не дожить до четырнадцати! И выглядит очень подозрительно, что глава клуба, отвечающий за здоровье участников, никогда ничего не знает. Чист, аки ангел. Алиби железное. Никогда ничего. Безупречная репутация. Заслуженный учитель, а я, естественно, просто крейзанулась и говорю гадости про хорошего человека только потому, что мой племянник в этот клуб ходил, а потом пропал. А кто виноват тогда? Что у вас там за дерьмо происходит?
Львушка молчала, не готовая это признавать правдой. Да и что тут скажешь? Снаружи все иначе.
Джилька вздохнула глубоко и принялась пить кофе мелкими глотками.
— Извини. Считай, задвиг у меня. Все шагают не в ногу, одна я, такая умная, в ногу.
Львушка похлопала ее по руке, потом сжала поверх ладони, и Джилька вспыхнула, покраснела аж до ушей, но руку не отняла.
— Я понимаю, — сказала Львушка, — если племянник… это и правда и странно, и страшно. Я даже больше скажу — чем дольше я об этом думаю, тем более страшно мне становится, потому что если вся эта история… Ты не знаешь, да, но в общем, это ммм… игра в оборону города, можно так сказать. И вот если все это всего лишь игра, что-то ненастоящее, то вопрос… — она сама сбилась, разрываясь между желанием рассказать и вбитым убеждением, что рассказывать нельзя. Но Джилька и не взрослая. Ей, наверное, можно. Но и нельзя. Она клялась молчать, чтобы тени не узнали, не добрались до Звездного Оператора, спасающего их город и всю планету. Пафосно, да…
Джилли глубоко и длинно вздохнула, потом продолжила, глядя в стол.
— Если этот самый Командор и не причастен к происходящему, то во всяком случае обязан знать, чем это вызвано, и принимать меры. А мы видим только сияние нимба заслуженного учителя. Детишки сами по себе растворяются в никуда один за другим, и все так дружно кивают, мол, ну несчастный случай, еще один, о да… Я его так вывести на чистую воду хочу, просто реально как идея навязчивая уже. Может, он не сам виноват, а покрывает кого-то. Но что-то точно знает и молчит. Понимаешь? Молчит, а они продолжают пропадать. А мне говорят, мол, окстись, деточка, и не выдумывай своих теорий заговора…
Львушка представила, что было бы, случись вот такое с Мышкой, и остро посочувствовала Джильке.
Страница 18 из 36
