Зеркало отражало ужасную, неприглядную правду. Хоть в профиль, хоть в анфас, хоть обтяни майкой до сорванного дыхания… Нет, а если прижать? Нет, тогда больно.
Добавить в моё избранное
127 мин, 27 сек 8590
Интервью с Юлей тоже было очень веселое. И эти крабики!
— Это ты еще до крокодила не добрался, — хмыкнула Львушка, — он звучит как настоящий и зубами клацает, как капканом.
— Там и крокодил есть? — папа восхищенно покрутил головой. — Потрясающе.
Он снова немного помолчал, потом неловко как-то сгорбился.
— Ты у меня девочка умная, думаю, поняла уже, что случилось. На всякий случай еще раз скажу: сырую воду не пить. Нефильтрованную кипяченую воду не пить. Всякие покупные напитки в бутылках — можно, а разливные — квас там всякий, домашние морсы — нельзя. Знать бы раньше… Это вот, Львушка, та самая ситуация, когда один умник не сказал, другой знающий смолчал, решив, что обойдется, а оно не обошлось. И в результате пострадали совершенно непричастные люди… Так бывает, и это очень грустно.
Львушка кивнула.
— Это военное? Секретное?
— Да. Взорвался один чан на заводе, огонь перекинулся на другие, и вот мы опять врем всему миру, что все хорошо, прекрасная маркиза, — папа принялся расставлять чашки ручками направо, как любил.
Скоро в дверь звякнули, и появилась Генриетта Дмитриевна с аж тремя пятилитровками в каждой руке.
— Ну ты горазда таскать! — ахнул папа.
— Мелочи, — она выставила бутылки. — Береги детей.
Львушка от кофе, нервов и общей тревожности так заснуть и не смогла и после часа ворочанья в постели решила встать и заняться уже чем-нибудь полезным… где-нибудь подальше от дома, чтоб никого не будить. Библиотека была идеальным местом.
Солнце уже здорово пекло, и Львушка выбрала легкий сарафан. Может, слегка из вредности: отряд хранил молчание. Ну к черту их правила дурацкие!
Она прокралась к выходу мимо спящего папы, уронившего голову на стол прямо на кухне, и беззвучно скользнула наружу. Жарко. Голова кружилась от недосыпа и страной паники: ей теперь везде виднелись белые опасные кристаллы.
Разводы на месте старых луж были какие-то беловатые. Львушка старательно переступала их так, чтобы даже край кеда не зацепил — как в раннем детстве прыгала через трещины в асфальте.
Библиотека показалось ей удивительно забитой, буквально до предела. Хотя, быть может, она просто раньше не приходила сюда в полдень.
Тихо, конечно, но вот этот шорох страниц, негромкий разговор библиотекарши с каким-то студентом у стола выдачи, скрип стульев и прочее было странным. Ночью здесь обычно гудели компьютеры и переговаривались ребята… а не это все. Львушка тихонько прошла в «компьютерный зал» и обнаружила Гугу и Джилли, что-то обсуждающих перед монитором.
Другие компьютеры тоже были заняты, но все вели себя тихо, погруженные в экраны. Когда-то Львушку такой вид людей очень пугал. Раньше, когда она была в отряде, конечно.
— Привет! — Джилли махнула ей. — Ползи к нам! Тоже не уснуть?
— Ага. А что вы тут делаете?
— Я трепался с дневными собеседниками, — Гуга кивнул на монитор. — Блин, пойдемте в конференц-зал, не могу тут шептаться. Я отписал уже всем.
Гуга поставил табличку «отошел подумать о вечном, просьба оборудование не занимать» и махнул рукой в сторону небольшого отгороженного закутка с бюстом Ленина.
Они раньше обсуждали идею сделать старику смоки-айз или что-нибудь посмешнее, но библиотекарша зарубила предложение на корню. Зато совещаться «у Вовы» было и впрямь удобно.
— Контракт, похоже, не срастается, — Гуга повертел в пальцах маркер. — Есть несколько запасных вариантов, и тут еще не совсем все, но мне не нравится вся эта песня «сделайте нам сперва конфетку, а мы вам потом, по мере продаж, частями заплатим. Может быть».
— Пусть сами себе конфетки лепят из того, что есть, — хмыкнула Джилька.
— Думают, что раз мы дети, то цены себе не знаем, — Гуга шелкнул пальцами. — Я пока, в общем, этим птицелюбам отказал, будем дальше с океанологами работать, они нормально платят в рамках гранта.
— Хорошо, но грант кончится рано или поздно, — Джилли нервничала. Она сидела боком, напряженная, скрестив ноги и пощелкивая ногтем по спинке стула.
Гуга пожал плечами.
— Говорю же, есть варианты. Просто придется немного потоптать клаву, и все такое. Мои проблемы, я разберусь. Львушка, а с сеструхой как, нормально? Кое-кто мне тут таких ужасов рассказал, что аж жить страшно, — он покосился выразительно на Джильку. — Но кое-кто вообще любит преувеличивать.
— Она сильно отравилась, но теперь лечится. Доктора ей такую гору лекарств прописали, что мне страшно, но в целом ничего уже, все прошло.
— От чего лечить-то? — удивилась Джилька.
— Аспирационная пневмония, но вроде легкая форма, — Львушка тяжело вздохнула. — Это я не уследила, когда ее тошнило сильно.
— Ой, да брось, — Гуга махнул рукой. — У меня аспирашка была, когда я воды носом хлебнул неудачно. Это не твоя вина, Лилька, не парься. Ты ж не медсестра!
— Это ты еще до крокодила не добрался, — хмыкнула Львушка, — он звучит как настоящий и зубами клацает, как капканом.
— Там и крокодил есть? — папа восхищенно покрутил головой. — Потрясающе.
Он снова немного помолчал, потом неловко как-то сгорбился.
— Ты у меня девочка умная, думаю, поняла уже, что случилось. На всякий случай еще раз скажу: сырую воду не пить. Нефильтрованную кипяченую воду не пить. Всякие покупные напитки в бутылках — можно, а разливные — квас там всякий, домашние морсы — нельзя. Знать бы раньше… Это вот, Львушка, та самая ситуация, когда один умник не сказал, другой знающий смолчал, решив, что обойдется, а оно не обошлось. И в результате пострадали совершенно непричастные люди… Так бывает, и это очень грустно.
Львушка кивнула.
— Это военное? Секретное?
— Да. Взорвался один чан на заводе, огонь перекинулся на другие, и вот мы опять врем всему миру, что все хорошо, прекрасная маркиза, — папа принялся расставлять чашки ручками направо, как любил.
Скоро в дверь звякнули, и появилась Генриетта Дмитриевна с аж тремя пятилитровками в каждой руке.
— Ну ты горазда таскать! — ахнул папа.
— Мелочи, — она выставила бутылки. — Береги детей.
Львушка от кофе, нервов и общей тревожности так заснуть и не смогла и после часа ворочанья в постели решила встать и заняться уже чем-нибудь полезным… где-нибудь подальше от дома, чтоб никого не будить. Библиотека была идеальным местом.
Солнце уже здорово пекло, и Львушка выбрала легкий сарафан. Может, слегка из вредности: отряд хранил молчание. Ну к черту их правила дурацкие!
Она прокралась к выходу мимо спящего папы, уронившего голову на стол прямо на кухне, и беззвучно скользнула наружу. Жарко. Голова кружилась от недосыпа и страной паники: ей теперь везде виднелись белые опасные кристаллы.
Разводы на месте старых луж были какие-то беловатые. Львушка старательно переступала их так, чтобы даже край кеда не зацепил — как в раннем детстве прыгала через трещины в асфальте.
Библиотека показалось ей удивительно забитой, буквально до предела. Хотя, быть может, она просто раньше не приходила сюда в полдень.
Тихо, конечно, но вот этот шорох страниц, негромкий разговор библиотекарши с каким-то студентом у стола выдачи, скрип стульев и прочее было странным. Ночью здесь обычно гудели компьютеры и переговаривались ребята… а не это все. Львушка тихонько прошла в «компьютерный зал» и обнаружила Гугу и Джилли, что-то обсуждающих перед монитором.
Другие компьютеры тоже были заняты, но все вели себя тихо, погруженные в экраны. Когда-то Львушку такой вид людей очень пугал. Раньше, когда она была в отряде, конечно.
— Привет! — Джилли махнула ей. — Ползи к нам! Тоже не уснуть?
— Ага. А что вы тут делаете?
— Я трепался с дневными собеседниками, — Гуга кивнул на монитор. — Блин, пойдемте в конференц-зал, не могу тут шептаться. Я отписал уже всем.
Гуга поставил табличку «отошел подумать о вечном, просьба оборудование не занимать» и махнул рукой в сторону небольшого отгороженного закутка с бюстом Ленина.
Они раньше обсуждали идею сделать старику смоки-айз или что-нибудь посмешнее, но библиотекарша зарубила предложение на корню. Зато совещаться «у Вовы» было и впрямь удобно.
— Контракт, похоже, не срастается, — Гуга повертел в пальцах маркер. — Есть несколько запасных вариантов, и тут еще не совсем все, но мне не нравится вся эта песня «сделайте нам сперва конфетку, а мы вам потом, по мере продаж, частями заплатим. Может быть».
— Пусть сами себе конфетки лепят из того, что есть, — хмыкнула Джилька.
— Думают, что раз мы дети, то цены себе не знаем, — Гуга шелкнул пальцами. — Я пока, в общем, этим птицелюбам отказал, будем дальше с океанологами работать, они нормально платят в рамках гранта.
— Хорошо, но грант кончится рано или поздно, — Джилли нервничала. Она сидела боком, напряженная, скрестив ноги и пощелкивая ногтем по спинке стула.
Гуга пожал плечами.
— Говорю же, есть варианты. Просто придется немного потоптать клаву, и все такое. Мои проблемы, я разберусь. Львушка, а с сеструхой как, нормально? Кое-кто мне тут таких ужасов рассказал, что аж жить страшно, — он покосился выразительно на Джильку. — Но кое-кто вообще любит преувеличивать.
— Она сильно отравилась, но теперь лечится. Доктора ей такую гору лекарств прописали, что мне страшно, но в целом ничего уже, все прошло.
— От чего лечить-то? — удивилась Джилька.
— Аспирационная пневмония, но вроде легкая форма, — Львушка тяжело вздохнула. — Это я не уследила, когда ее тошнило сильно.
— Ой, да брось, — Гуга махнул рукой. — У меня аспирашка была, когда я воды носом хлебнул неудачно. Это не твоя вина, Лилька, не парься. Ты ж не медсестра!
Страница 20 из 36
