Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3355
Нет, Питер больше не мог держаться (держался он какое-то короткое мгновение), он заорал, как священник, по ошибке навсегда забытый в одном из самых глубоких каньонов преисподней; заорал самым душераздирающим визгом. Ведь в этом «мужике», он в конце концов узнал самого себя… Только, когда он смотрелся в зеркало, то ни разу не видел в собственном отражении такого жуткого взгляда, какой предстал перед его взором в нынешнем «зеркальном отражении».
От такого крика у Питера аж в глазах потемнело, и ещё кое-что… только он не заметил, что именно, потому что потерял сознание.
Очень случайно ему показалось, что он уже очнулся. Оставалось только открыть глаза и осмотреться…
Скорее всего, это и есть тот свет, — вдруг пришло ему в голову, прежде чем он открыл глаза.
Ад? — спросил он себя, поскольку было ещё душно.
Ну, не может же быть, чтоб эта чокнутая ничего со мной не сделала! Вот, оказывается, до чего способно довести обыкновенного человека сумасшествие! до чего хочешь, вплоть до перемены внешности… А может, это она так решила напугать меня до чёртиков, когда превратилась в меня? Ну, и умора… Но… А вот дальше я ничего не помню, потому что отправился прямо в ад… то есть, сюда. — В своих предположениях он был уверен намного больше, чем в том, что он действительно попал в самую взаправдашнюю преисподнюю. Похоже, он сознательно усиливал такую жутковатую уверенность (потому как не очень хотел обнаружиться хотя бы на том свету). И ему оставалось только смириться со своим предположением, даже постараться извлечь из всего этого какую-то выгоду, и… когда он наконец-то позволит себе осмотреться, то его сею же секунду навестит разочарование, ведь он воочию убедится, что так и не познал ни единой сладости смерти и не довелось ему удовлетворить своё любопытство в представлении загробного мира (так и не увидит, как он из себя выглядит… И вокруг него останутся всё те же серые мрачные стены, вместе с огромным и угрюмым, как брюзга перед смертью, лабиринтом.
Да это же был обыкновенный кошмарный сон, — дошло до него, когда он осмотрелся и в глаза ему ударил какой-то тусклый свет. И он чуть не расхохотался над своим тупоумием. — Интересно, где ещё обыкновенная женщина умудрится превратиться в своего «визави»? Только вот сон этот какой-то довольно странный, кажется и вышел из моей головы (сам Питер имел способность узнавать свои сны), но мысли вроде какие-то не те… такое мне и в голову ещё не приходило, кажется. Но должно прийти когда-нибудь… — на какое-то время ему показалось, что он думает не о том (зарапортовался в собственных мыслях), и решил наскоро перейти на другую тему (например, о сновидениях). — Вот говорят, что сны как бы отражают внутренний мир человека, но бывает такие попадаются! аж жуть! А потом ты сам себя спрашиваешь: какой чёрт принёс мне этот идиотский сон? Но после — только после узнаёшь в нём что-то своё, что-то из собственного внутреннего мира… А откуда они вообще берутся, эти сны? — спросил он себя, как любопытный трёхлетний ребёнок своего солидного папу, — не из собственного же внутреннего мира, верно? — Но так и не ответил на свой вопрос, ведь его как-то неожиданно затмила одна догадка: — Кто-то зажёг свечи, — он даже осмотрелся для окончательной убеждённости: стены удерживали несколько восковых свечей. — А если их кто-то зажёг, значит, он несомненно где-то рядом… Неужто, это и есть тот самый Ван Стэлн?! — Но он вовремя вспомнил, с помощью каких мыслей «выбрался из предполагаемого ада». — Буду «надеяться», что это он и есть. А почему бы и нет? ведь это он всё подстроил! Он и прикончит меня сразу, как я дойду до самого конца… Хотя, нет. Пожалуй, меня ожидает кое-что пострашнее самой ужасной и мучительной смерти. А что ещё может быть страшнее? разве что, какая-нибудь идиотская ситуация… которая опозорит меня перед всеми, кто меня знает… и кто не знает, тоже. Только опозорить она должна не настолько, чтоб я готов был покончить с собой, а ещё больше, чтоб я ещё и боялся самоубийства, да бродил по свету, презираемый даже мухами. — Пит Хьюрон должен был взять за принцип — не думать ни о чём, кроме как о неприятностях и о чём-то кошмарном, что невозможно и ожидать обыкновенному человеку,
(а он явно не был обыкновенным (пока, или уже, ему судить))
и догадываться: чего же всё-таки невозможно предугадать? И, как всегда, извлекать из этого какую-нибудь выгоду. — Единственное средство от неудач.
Теперь ему оставалось только узнать, получится ли всё так, как он заготовил.
(и «понадеяться», что не получится)
«ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД В ИНОЕ ВРЕМЯ»
Похоже, этот чёртов лабиринт весь утыкан свечами, — решил Питер, прогуливаясь по коридорам. — Но ничего, скоро эти свечи кончатся, — надеялся он, — а когда я вздумаю вернуться назад, чтоб прихватить с собой парочку на всякий случай, я окончательно заблужусь во тьме. Вот тогда и появится этот «комиссар полиции»… Не сразу, конечно, появится.
От такого крика у Питера аж в глазах потемнело, и ещё кое-что… только он не заметил, что именно, потому что потерял сознание.
Очень случайно ему показалось, что он уже очнулся. Оставалось только открыть глаза и осмотреться…
Скорее всего, это и есть тот свет, — вдруг пришло ему в голову, прежде чем он открыл глаза.
Ад? — спросил он себя, поскольку было ещё душно.
Ну, не может же быть, чтоб эта чокнутая ничего со мной не сделала! Вот, оказывается, до чего способно довести обыкновенного человека сумасшествие! до чего хочешь, вплоть до перемены внешности… А может, это она так решила напугать меня до чёртиков, когда превратилась в меня? Ну, и умора… Но… А вот дальше я ничего не помню, потому что отправился прямо в ад… то есть, сюда. — В своих предположениях он был уверен намного больше, чем в том, что он действительно попал в самую взаправдашнюю преисподнюю. Похоже, он сознательно усиливал такую жутковатую уверенность (потому как не очень хотел обнаружиться хотя бы на том свету). И ему оставалось только смириться со своим предположением, даже постараться извлечь из всего этого какую-то выгоду, и… когда он наконец-то позволит себе осмотреться, то его сею же секунду навестит разочарование, ведь он воочию убедится, что так и не познал ни единой сладости смерти и не довелось ему удовлетворить своё любопытство в представлении загробного мира (так и не увидит, как он из себя выглядит… И вокруг него останутся всё те же серые мрачные стены, вместе с огромным и угрюмым, как брюзга перед смертью, лабиринтом.
Да это же был обыкновенный кошмарный сон, — дошло до него, когда он осмотрелся и в глаза ему ударил какой-то тусклый свет. И он чуть не расхохотался над своим тупоумием. — Интересно, где ещё обыкновенная женщина умудрится превратиться в своего «визави»? Только вот сон этот какой-то довольно странный, кажется и вышел из моей головы (сам Питер имел способность узнавать свои сны), но мысли вроде какие-то не те… такое мне и в голову ещё не приходило, кажется. Но должно прийти когда-нибудь… — на какое-то время ему показалось, что он думает не о том (зарапортовался в собственных мыслях), и решил наскоро перейти на другую тему (например, о сновидениях). — Вот говорят, что сны как бы отражают внутренний мир человека, но бывает такие попадаются! аж жуть! А потом ты сам себя спрашиваешь: какой чёрт принёс мне этот идиотский сон? Но после — только после узнаёшь в нём что-то своё, что-то из собственного внутреннего мира… А откуда они вообще берутся, эти сны? — спросил он себя, как любопытный трёхлетний ребёнок своего солидного папу, — не из собственного же внутреннего мира, верно? — Но так и не ответил на свой вопрос, ведь его как-то неожиданно затмила одна догадка: — Кто-то зажёг свечи, — он даже осмотрелся для окончательной убеждённости: стены удерживали несколько восковых свечей. — А если их кто-то зажёг, значит, он несомненно где-то рядом… Неужто, это и есть тот самый Ван Стэлн?! — Но он вовремя вспомнил, с помощью каких мыслей «выбрался из предполагаемого ада». — Буду «надеяться», что это он и есть. А почему бы и нет? ведь это он всё подстроил! Он и прикончит меня сразу, как я дойду до самого конца… Хотя, нет. Пожалуй, меня ожидает кое-что пострашнее самой ужасной и мучительной смерти. А что ещё может быть страшнее? разве что, какая-нибудь идиотская ситуация… которая опозорит меня перед всеми, кто меня знает… и кто не знает, тоже. Только опозорить она должна не настолько, чтоб я готов был покончить с собой, а ещё больше, чтоб я ещё и боялся самоубийства, да бродил по свету, презираемый даже мухами. — Пит Хьюрон должен был взять за принцип — не думать ни о чём, кроме как о неприятностях и о чём-то кошмарном, что невозможно и ожидать обыкновенному человеку,
(а он явно не был обыкновенным (пока, или уже, ему судить))
и догадываться: чего же всё-таки невозможно предугадать? И, как всегда, извлекать из этого какую-нибудь выгоду. — Единственное средство от неудач.
Теперь ему оставалось только узнать, получится ли всё так, как он заготовил.
(и «понадеяться», что не получится)
«ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД В ИНОЕ ВРЕМЯ»
Похоже, этот чёртов лабиринт весь утыкан свечами, — решил Питер, прогуливаясь по коридорам. — Но ничего, скоро эти свечи кончатся, — надеялся он, — а когда я вздумаю вернуться назад, чтоб прихватить с собой парочку на всякий случай, я окончательно заблужусь во тьме. Вот тогда и появится этот «комиссар полиции»… Не сразу, конечно, появится.
Страница 11 из 33
