Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3357
— А впереди меня, ясное дело ожидает какое-то чудо природы с окровавленным топориком… или с чем-то в этом роде. А почему бы и нет?! Во всяком случае, я хоть узнаю, как «там» — в мире привидений… — В детстве он едва ли не помешался на таких темах, но в юности он не выдержал… и стал непоколебимо уверен, что всю жизнь он посвятит чтению готических историй, или… или сам станет одним из«главных героев» такой истории.
Он хотел ещё немного поразмыслить над тем, как ему вести себя среди уставившихся на него (на новичка) мертвецов, если чудо природы не поленится не промахнуться своим окровавленным лезвием, но лестница закончилась также неожиданно, как и его жизнь (судя по его собственным предположениям и надеждам).
Ну, наконец-то! — обрадовался он, когда уже менее осторожно (если он вообще уже не начал забывать про осторожность) зашагал по пыльному каменному полу навстречу самой густой тьме, которую ему когда-либо приходилось встречать на протяжении всего прожитого времени. — Вот сейчас я и увижу самых настоящих привидений. — Судил он по некогда излюбленному «Жучиному соку» Тима Бартона, и в данный момент чуть ли не с ума сходил от самого неотразимого стремления попасть в мир«Битлджуса» после столкновения с одним из чудес природы. Но… — А если этот чёртов мир окажется совсем не таким, каким я его себе представляю?! … А если это будет какой-нибудь скучный мирок, где нет ни хрена, кроме этой чёртовой темноты! даже несмотря на то небезобидное условие, что загробный мир наш — ничто иное, как результат всей нашей прожитой жизни. Ну и что? неотвратимость есть неотвратимость, и что тебя ждёт, того не избежать, потому что ты не пророк, а всего лишь тот, кто должен предполагать в своём будущем всё только самое неприятное, -
(и, естественно, превращать его в то, о чём мы мечтаем всю жизнь)
поучал он себя. — А если уж мой загробный мир и правда окажется заброшенным мусорным ящиком, то, что поделаешь, отсутствие результата, как-никак, тоже не хреновый результат. Зато я уже точно буду знать, что этот мусорный ящик уже никто не тронет, и я наконец-то смогу спокойно отмежеваться от этого сумасшедшего мира, тем более, что этот мусорный ящик — ящик моих серьёзных жизненных ошибок, которые я в своё время постарался выпендалить из головы как можно быстрее, и после смерти у меня появится замечательная возможность поползать по этому ящику и разобраться до конца в своих ошибках, хотя и смысла в этом нет, но всё же… А что, если вдруг… О, чёрт! — чуть не взревел он после того, как мысли его прервались, ведь, когда с разгону стукнешься носом, во время таких углублённых размышлений, то продолжать свои размышления не каждому по силе, до тех пор, пока не разберёшься полностью, в чём дело. А Пит Хьюрон как раз относился к числу тех, кто не привык не обращать внимание на подобные неожиданности… тем более, что Питер Хьюрон был вроде как «заинтригован» этой неожиданностью. Так что…
Дверь чем-то напоминала ему ворота, ведущие в родовой дом его матери; в этих воротах он в своё время уверен был не меньше, чем в непробиваемой стене, и, казалось, всё детство ломал себе голову над тем, как его родителям удавалось справляться с этой «непробиваемой стеной»… разве что, прибегать к услугам какой-нибудь «сказочной стенобитной машины».
К моим, значит, услугам? — вдруг пронеслось у него в голове непредвиденным ураганом; именно непредвиденным — вопросик этот прозвучал в нём совершенно непроизвольно. И сразу после него, как после некоего сверхъестественного заклинания, он почувствовал себя чем-то вроде той «неземной стенобитной машины». И он толкнул дверь… попробовал толкнуть…
Бесполезно, что ли? — прозвучало бы, как изумление. — А может, не ту траекторию толчка принял? А попробую-ка я…
И, разбежавшись, он ещё раз попробовал толкнуть дверь, но уже не рукой и не плечом, как предполагал перед этим. После продолжительного прыжка, к двери прикоснулись обе его ноги… Только тогда взвизгнул, или взвыл, будто от неожиданной боли, скрип. И тусклый свет, вырвавшийся из образовавшегося отверстия, постарался как можно нагляднее объяснить Питеру, что находится он в небольшом проходике, и что за дверью располагается какой-то громадный зал. И что зал этот вроде бы не пуст.
Почти полностью зал был наполнен каким-то замысловатым (на первый взгляд) мусором, как показалось Питеру. Тусклый свет излучали опять же свечи, их было очень немало. Может, только потому мусор этот показался ему замысловатым.
При слабом освещении он мало что мог рассмотреть. Но, приглядевшись внимательней, он обнаружил сероватые гипсовые куски размером с женские туфли без каблуков. Но что-то ещё среди этих кусков проглядывалось… Сразу и не разглядишь…
О, чёрт! — выдохнул он с неожиданным отвращением и даже с некоторой брезгливостью, когда до него кое-что дошло, после того, как он совершенно случайно среди гипсовых обломков и кое-чего ещё, заметил разлагающийся кусок человеческого тела.
Он хотел ещё немного поразмыслить над тем, как ему вести себя среди уставившихся на него (на новичка) мертвецов, если чудо природы не поленится не промахнуться своим окровавленным лезвием, но лестница закончилась также неожиданно, как и его жизнь (судя по его собственным предположениям и надеждам).
Ну, наконец-то! — обрадовался он, когда уже менее осторожно (если он вообще уже не начал забывать про осторожность) зашагал по пыльному каменному полу навстречу самой густой тьме, которую ему когда-либо приходилось встречать на протяжении всего прожитого времени. — Вот сейчас я и увижу самых настоящих привидений. — Судил он по некогда излюбленному «Жучиному соку» Тима Бартона, и в данный момент чуть ли не с ума сходил от самого неотразимого стремления попасть в мир«Битлджуса» после столкновения с одним из чудес природы. Но… — А если этот чёртов мир окажется совсем не таким, каким я его себе представляю?! … А если это будет какой-нибудь скучный мирок, где нет ни хрена, кроме этой чёртовой темноты! даже несмотря на то небезобидное условие, что загробный мир наш — ничто иное, как результат всей нашей прожитой жизни. Ну и что? неотвратимость есть неотвратимость, и что тебя ждёт, того не избежать, потому что ты не пророк, а всего лишь тот, кто должен предполагать в своём будущем всё только самое неприятное, -
(и, естественно, превращать его в то, о чём мы мечтаем всю жизнь)
поучал он себя. — А если уж мой загробный мир и правда окажется заброшенным мусорным ящиком, то, что поделаешь, отсутствие результата, как-никак, тоже не хреновый результат. Зато я уже точно буду знать, что этот мусорный ящик уже никто не тронет, и я наконец-то смогу спокойно отмежеваться от этого сумасшедшего мира, тем более, что этот мусорный ящик — ящик моих серьёзных жизненных ошибок, которые я в своё время постарался выпендалить из головы как можно быстрее, и после смерти у меня появится замечательная возможность поползать по этому ящику и разобраться до конца в своих ошибках, хотя и смысла в этом нет, но всё же… А что, если вдруг… О, чёрт! — чуть не взревел он после того, как мысли его прервались, ведь, когда с разгону стукнешься носом, во время таких углублённых размышлений, то продолжать свои размышления не каждому по силе, до тех пор, пока не разберёшься полностью, в чём дело. А Пит Хьюрон как раз относился к числу тех, кто не привык не обращать внимание на подобные неожиданности… тем более, что Питер Хьюрон был вроде как «заинтригован» этой неожиданностью. Так что…
Дверь чем-то напоминала ему ворота, ведущие в родовой дом его матери; в этих воротах он в своё время уверен был не меньше, чем в непробиваемой стене, и, казалось, всё детство ломал себе голову над тем, как его родителям удавалось справляться с этой «непробиваемой стеной»… разве что, прибегать к услугам какой-нибудь «сказочной стенобитной машины».
К моим, значит, услугам? — вдруг пронеслось у него в голове непредвиденным ураганом; именно непредвиденным — вопросик этот прозвучал в нём совершенно непроизвольно. И сразу после него, как после некоего сверхъестественного заклинания, он почувствовал себя чем-то вроде той «неземной стенобитной машины». И он толкнул дверь… попробовал толкнуть…
Бесполезно, что ли? — прозвучало бы, как изумление. — А может, не ту траекторию толчка принял? А попробую-ка я…
И, разбежавшись, он ещё раз попробовал толкнуть дверь, но уже не рукой и не плечом, как предполагал перед этим. После продолжительного прыжка, к двери прикоснулись обе его ноги… Только тогда взвизгнул, или взвыл, будто от неожиданной боли, скрип. И тусклый свет, вырвавшийся из образовавшегося отверстия, постарался как можно нагляднее объяснить Питеру, что находится он в небольшом проходике, и что за дверью располагается какой-то громадный зал. И что зал этот вроде бы не пуст.
Почти полностью зал был наполнен каким-то замысловатым (на первый взгляд) мусором, как показалось Питеру. Тусклый свет излучали опять же свечи, их было очень немало. Может, только потому мусор этот показался ему замысловатым.
При слабом освещении он мало что мог рассмотреть. Но, приглядевшись внимательней, он обнаружил сероватые гипсовые куски размером с женские туфли без каблуков. Но что-то ещё среди этих кусков проглядывалось… Сразу и не разглядишь…
О, чёрт! — выдохнул он с неожиданным отвращением и даже с некоторой брезгливостью, когда до него кое-что дошло, после того, как он совершенно случайно среди гипсовых обломков и кое-чего ещё, заметил разлагающийся кусок человеческого тела.
Страница 13 из 33
