Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3359
Кусок этот, как и каждый из гипсовых обломков (чем-то напоминающих миниатюрные изваяния), имел размер обыкновенного детского кроссовка. И, как приветствие из недалёкого прошлого, в полусумеречном пространстве зловеще сверкнул угловатый край толстого стекла.
Да-да, того самого стекла, о которое он должен был проткнуть свою задницу при падении, но не проткнул, потому что подумал, якобы оно стекло-привидение. Его на самом деле не существует, но оно торчит. Торчит из проклятой пятки! Нет, на это просто невозможно смотреть…
Сквозь полутьму, почти призрачно, промелькнул в глазах Хьюрона, как мираж, узкий проходик, видимо ведущий ещё куда-то…
Куда-то, где меня поджидает что-то поинтереснее, — закончил он.
Вот, значит, где они оставляют свои отрезанные ступни, — подумал он с усмешкой, безмятежно шагая по мрачному узкому проходику. — А что, между прочим, неплохое местечко! Вот какой здоровенный зал. А когда они переполнят этот зал своими ступнями, хозяину лабиринта придётся новый открывать, ничего не поделаешь.
Он одного только не мог понять: Почему ему кажется, что все до единой ступни принадлежат исключительно женщинам? Как-то интуиция ему подсказывает… Все они какие-то, на вид, тонкие и изящные… Хрупкие, что ли? Многие успели проломаться… Может, он позже сумеет разгадать эту загадку? Успеет до того, как «хозяин лабиринта» спалит его в своём крематории! Уничтожит, с той простой целью, что он ошибся в этом парне. Может быть, этот тип — людоед, который живёт внутри бермудского треугольника и постепенно научился перетягивать своих жертв из другого мира. В основном он перетягивает женщин, но… Случаются иногда такие промашки, как с нашим Питти Хьюроном! И ничего не поделаешь — их приходится уничтожать. Ну, хотя бы для того, чтобы не захламлять пространство всего этого подземелья.
Питер ко всем этим «кошмарам наяву», сам не заметив как, стал вдруг относиться несколько проще. Наверно, ему уже порядком опостылело содрагаться чуть ли не всем телом при всякой неожиданности, да психологически подготавливать себя к какому-нибудь неожиданному зрелищу (и чем дальше — тем чаще). Просто ему показалось, что куда разумнее было бы не обращать ни на что внимания, подчиняясь платиновому правилу «чему быть — того не миновать (а что произошло, того не следует пугаться, поскольку прошлое неотвратимо и ваши страхи просто глупы)», тем более, что он назубок знал, к каким последствия может привести человека обыкновенное беспокойство… И некоторым такие последствия, при желании, могут показаться в миллион раз страшнее самой смерти. Но если какое-нибудь зрелище навязчиво влезет в его душу, то Пит, как в последней ситуации, решил всегда искать в этом зрелище какие-нибудь смешные стороны; только смешные для него самого. И только тогда он начал замечать, как всё его беспокойное состояние моментально улетучивается в ужасе перед возвращением былого сверхъестественного настроения.
А по-моему, я опять попал в эти чёртовы коридоры! — подумал он, когда в «проходике» стало ещё темнее, и проходик этот, скорее всего, и не думал завершаться. И тогда он решил, что никакие это не коридоры, а всего один… бесконечный. — И коридор этот ведёт на тот свет! — неожиданно для самого себя умозаключил он… и чуть не сошёл с ума от счастья, ведь он поверил в это, и такая уверенность родилась в нём чисто машинально, точно так, как и подействовала на его сознание… ведь он забыл, что на том свету до ужаса скучно, и что«там» «нет ни хрена, кроме этой чёртовой темноты!» На какой-то момент в нём прочно укрепилась уверенность, что всё«там» окажется примерно, как«Битлджусе» (Жучином соке)… Но момент этот завершился, и он чуть опять не врезался носом в быстронадвигающуюся на него дверь… столкновению препятствовал локоть, когда Пит твёрдо решил почесать в затылке, как следует. Хотя, в любом случае, он ничего не заметил бы, не растормоши его особозапоминающийся скрип проржавевших шарниров этой двери, которая распахнулась сразу после удара. Для него этот незабываемый скрип чем-то составил собой нечто вроде напоминания кое-каких полузабытых ужасов…
Вообще, зал был сверхъестественно огромен, как показалось Питеру. И свету в этом зале, естественно, было меньше, чем в прежнем, несмотря на то, что там были свечи и их было много. Из этих серых от сырости, поблескивающих на тусклом свету стен, торчало всего несколько факелов; вот, оказывается, почему, аж за пределами зала уже прилично распространялся жуткий смрад. Из опаски напороться на самую натуральную «газовую камеру увеличенных размеров», Пит попробовал ещё раз извлечь наибольшую выгоду результата из самого худшего, что может ожидать его дыхательные органы в этой «гигантской газовой камере» — приговоре судьбы.
Из любопытства Питер решил пересчитать факела (что-то такое в их количестве показалось ему интересным и запало в голову навязчивой идеей), оказавшись уже далеко за порогом и частично привыкнув к зловонию чадящих факелов.
Да-да, того самого стекла, о которое он должен был проткнуть свою задницу при падении, но не проткнул, потому что подумал, якобы оно стекло-привидение. Его на самом деле не существует, но оно торчит. Торчит из проклятой пятки! Нет, на это просто невозможно смотреть…
Сквозь полутьму, почти призрачно, промелькнул в глазах Хьюрона, как мираж, узкий проходик, видимо ведущий ещё куда-то…
Куда-то, где меня поджидает что-то поинтереснее, — закончил он.
Вот, значит, где они оставляют свои отрезанные ступни, — подумал он с усмешкой, безмятежно шагая по мрачному узкому проходику. — А что, между прочим, неплохое местечко! Вот какой здоровенный зал. А когда они переполнят этот зал своими ступнями, хозяину лабиринта придётся новый открывать, ничего не поделаешь.
Он одного только не мог понять: Почему ему кажется, что все до единой ступни принадлежат исключительно женщинам? Как-то интуиция ему подсказывает… Все они какие-то, на вид, тонкие и изящные… Хрупкие, что ли? Многие успели проломаться… Может, он позже сумеет разгадать эту загадку? Успеет до того, как «хозяин лабиринта» спалит его в своём крематории! Уничтожит, с той простой целью, что он ошибся в этом парне. Может быть, этот тип — людоед, который живёт внутри бермудского треугольника и постепенно научился перетягивать своих жертв из другого мира. В основном он перетягивает женщин, но… Случаются иногда такие промашки, как с нашим Питти Хьюроном! И ничего не поделаешь — их приходится уничтожать. Ну, хотя бы для того, чтобы не захламлять пространство всего этого подземелья.
Питер ко всем этим «кошмарам наяву», сам не заметив как, стал вдруг относиться несколько проще. Наверно, ему уже порядком опостылело содрагаться чуть ли не всем телом при всякой неожиданности, да психологически подготавливать себя к какому-нибудь неожиданному зрелищу (и чем дальше — тем чаще). Просто ему показалось, что куда разумнее было бы не обращать ни на что внимания, подчиняясь платиновому правилу «чему быть — того не миновать (а что произошло, того не следует пугаться, поскольку прошлое неотвратимо и ваши страхи просто глупы)», тем более, что он назубок знал, к каким последствия может привести человека обыкновенное беспокойство… И некоторым такие последствия, при желании, могут показаться в миллион раз страшнее самой смерти. Но если какое-нибудь зрелище навязчиво влезет в его душу, то Пит, как в последней ситуации, решил всегда искать в этом зрелище какие-нибудь смешные стороны; только смешные для него самого. И только тогда он начал замечать, как всё его беспокойное состояние моментально улетучивается в ужасе перед возвращением былого сверхъестественного настроения.
А по-моему, я опять попал в эти чёртовы коридоры! — подумал он, когда в «проходике» стало ещё темнее, и проходик этот, скорее всего, и не думал завершаться. И тогда он решил, что никакие это не коридоры, а всего один… бесконечный. — И коридор этот ведёт на тот свет! — неожиданно для самого себя умозаключил он… и чуть не сошёл с ума от счастья, ведь он поверил в это, и такая уверенность родилась в нём чисто машинально, точно так, как и подействовала на его сознание… ведь он забыл, что на том свету до ужаса скучно, и что«там» «нет ни хрена, кроме этой чёртовой темноты!» На какой-то момент в нём прочно укрепилась уверенность, что всё«там» окажется примерно, как«Битлджусе» (Жучином соке)… Но момент этот завершился, и он чуть опять не врезался носом в быстронадвигающуюся на него дверь… столкновению препятствовал локоть, когда Пит твёрдо решил почесать в затылке, как следует. Хотя, в любом случае, он ничего не заметил бы, не растормоши его особозапоминающийся скрип проржавевших шарниров этой двери, которая распахнулась сразу после удара. Для него этот незабываемый скрип чем-то составил собой нечто вроде напоминания кое-каких полузабытых ужасов…
Вообще, зал был сверхъестественно огромен, как показалось Питеру. И свету в этом зале, естественно, было меньше, чем в прежнем, несмотря на то, что там были свечи и их было много. Из этих серых от сырости, поблескивающих на тусклом свету стен, торчало всего несколько факелов; вот, оказывается, почему, аж за пределами зала уже прилично распространялся жуткий смрад. Из опаски напороться на самую натуральную «газовую камеру увеличенных размеров», Пит попробовал ещё раз извлечь наибольшую выгоду результата из самого худшего, что может ожидать его дыхательные органы в этой «гигантской газовой камере» — приговоре судьбы.
Из любопытства Питер решил пересчитать факела (что-то такое в их количестве показалось ему интересным и запало в голову навязчивой идеей), оказавшись уже далеко за порогом и частично привыкнув к зловонию чадящих факелов.
Страница 14 из 33
