Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3366
если ты не какое-то там зомби, и не марионетка), когда в мозгу у него, или же где-то за пределами его тела, пронеслось «Ну вот мы и встретились!» В этот же раз ему показалось, что мысль эта должна принадлежать несомненно ему, но внедрило её в него какое-то другое тело… или его же, но тело из будущего… или из прошлого, он так и не мог разобрать, пока пытался проникнуть в фантастичность самой ситуации.
Вдруг его чуть не осенило что-то умопомрачительное, но «нечто извне» опять пронзило его мозг одной (его или не его?) идеей:
«Если будешь много думать, можешь перестараться».
О, дьявольщина! — тут же мысленно отреагировал он на это очередное «послание» собственной мысли; она звучала в виде голоса, а свой голос он не умудрился бы спутать ни с чьим. И это его собственное очередное«послание» из будущего (которое самому Питреру почему-то казалось в настоящем, точно границу между будущим и настоящим в пух и прах разнесло своим существом какое-то сверхъестественное воображение, с такой фантазией, от которой всё вокруг настолько перепуталось, что со стороны уже начинает казаться самой несуразной белибердой) подействовало на него, как замечание взрослого и достаточно умного человека малолетнему несмышлёному проказнику (именно на смышлёных намёки лучше действуют, чем на не совсем смышлёных). Намёк в разум проникает бесспорно и действует не хуже, чем удачная попытка заинтриговать. Когда на данной идее заинтриговывается само человеческое мышление, начинаются самые что ни есть чудеса, ведь уже не нужно будет ломать себе голову над тем, как добиться обыкновенного человеческого понимания среди тех, кто, например, друг к другу, как сволочь к подонку. В какой-то мере Питер об этом знал, и изредка пользовался этими чудодейственными средствами от всего на свете, под названием НАМЁКИ, но не всегда у него получалось всё именно так, как ему хотелось, а всё благодаря другой вещи — неумению ставить себя на место того, кому он собирается сделать намёк («послание»), и смотреть на предполагаемую ситуацию его глазами, чтоб заранее как можно выгоднее учесть и рассмотреть чужие реакции на его намёк. Но все эти бесценные качества он старался, как мог, вырабатывать в себе (человек привыкает ко всему), ведь главное — желание, как он был уверен: если у тебя есть желание пройти этот путь, то считай, что полпути ты уже прошёл.
Но он прервался в своих размышлениях… Ему показалось, что тело в гробу пошевелилось.
На всякий случай, он отпрянул в сторону. И в это самое время он чётко заметил, что в комнатке стало немного мрачней. Он оглянулся на дверь и ничего на ней не обнаружил… даже светящихся щелей не было, словно дверь эту сменила ещё одна часть стены. Призрачный свет в комнате сохраняли только памятник с гробом; свет, не способный ни на тень, ни отблеск — настоящий призрачный свет.
Тело находилось уже далеко не в той позе, в которой запомнил его Пит перед тем, как оглянулся. И Питер, как только вернул свой взгляд на прежнее место, этому даже и не удивился, — в какой-то степени он как всегда был ещё заранее готов к такому фортелю: от этого психа ещё и не такого можно ожидать! Но не готов он был к другому… он не ожидал увидеть себя самого, на месте этого обезображенного покойника в форме комиссара полиции. В посиневших пальцах он держал маску, а на Питера устремил один знакомый взгляд… И Питер его уже несомненно кое-где видел.
А если точнее, то во сне, — решил он. И отчётливо вспомнив, в течении считанных секунд, о каждой из всех многочисленных деталей, того единственного и неповторимого, также как и необъяснимого (на один из закодированных взглядов самого «хозяина» этого сновидения) сна, которого неизвестно каким чудом чудес угораздило залететь в мозг этому парню в таком экстраординарном подземелье. Но всё-таки что-то такое, требующее солидного рассмотрения, до него дошло… но во время удивления он, как назло, так и не смог разобрать — что именно.
— До тебя ещё так и не дошло? — подал голос сидящий в гробу. Голос был голосом Питера, но усмешка, прозвучавшая в этом голосе… усмешка, отработанная до блеска; честно говоря, Пит мечтал о таком тоне, и потому потел над ним при каждом удобном случае. Но этот двойник настолько превзошёл его мечты о звучании тона, что Питер за какие-то считанные секунды чуть с ума не сошёл от разочарования: вот чёрт возьми! Как я стремился к бесподобной своеобразности! А этот чёртов двойник! И откуда он только здесь взялся! — Состояние Питера балансировало на грани шока и безумия. Но…
— Ты, парень, попал в будущее! — продолжил «двойник», — и я — это ты. Ну, дошло? А ты — это я. Понял, откуда здесь взялся «этот чёртов двойник»? Врубайся-врубайся. Перед нами действительность, — мечтательно произнёс он.
— Нет, не надейся, что я до такой уж степени безмозглый! Я всё прекрасно понимаю: ты комиссар полиции, потому что работа у тебя такая. Ты долго искал виноватого в том ужасе, который творится в том мире, которым руководят тупые полицейские.
Вдруг его чуть не осенило что-то умопомрачительное, но «нечто извне» опять пронзило его мозг одной (его или не его?) идеей:
«Если будешь много думать, можешь перестараться».
О, дьявольщина! — тут же мысленно отреагировал он на это очередное «послание» собственной мысли; она звучала в виде голоса, а свой голос он не умудрился бы спутать ни с чьим. И это его собственное очередное«послание» из будущего (которое самому Питреру почему-то казалось в настоящем, точно границу между будущим и настоящим в пух и прах разнесло своим существом какое-то сверхъестественное воображение, с такой фантазией, от которой всё вокруг настолько перепуталось, что со стороны уже начинает казаться самой несуразной белибердой) подействовало на него, как замечание взрослого и достаточно умного человека малолетнему несмышлёному проказнику (именно на смышлёных намёки лучше действуют, чем на не совсем смышлёных). Намёк в разум проникает бесспорно и действует не хуже, чем удачная попытка заинтриговать. Когда на данной идее заинтриговывается само человеческое мышление, начинаются самые что ни есть чудеса, ведь уже не нужно будет ломать себе голову над тем, как добиться обыкновенного человеческого понимания среди тех, кто, например, друг к другу, как сволочь к подонку. В какой-то мере Питер об этом знал, и изредка пользовался этими чудодейственными средствами от всего на свете, под названием НАМЁКИ, но не всегда у него получалось всё именно так, как ему хотелось, а всё благодаря другой вещи — неумению ставить себя на место того, кому он собирается сделать намёк («послание»), и смотреть на предполагаемую ситуацию его глазами, чтоб заранее как можно выгоднее учесть и рассмотреть чужие реакции на его намёк. Но все эти бесценные качества он старался, как мог, вырабатывать в себе (человек привыкает ко всему), ведь главное — желание, как он был уверен: если у тебя есть желание пройти этот путь, то считай, что полпути ты уже прошёл.
Но он прервался в своих размышлениях… Ему показалось, что тело в гробу пошевелилось.
На всякий случай, он отпрянул в сторону. И в это самое время он чётко заметил, что в комнатке стало немного мрачней. Он оглянулся на дверь и ничего на ней не обнаружил… даже светящихся щелей не было, словно дверь эту сменила ещё одна часть стены. Призрачный свет в комнате сохраняли только памятник с гробом; свет, не способный ни на тень, ни отблеск — настоящий призрачный свет.
Тело находилось уже далеко не в той позе, в которой запомнил его Пит перед тем, как оглянулся. И Питер, как только вернул свой взгляд на прежнее место, этому даже и не удивился, — в какой-то степени он как всегда был ещё заранее готов к такому фортелю: от этого психа ещё и не такого можно ожидать! Но не готов он был к другому… он не ожидал увидеть себя самого, на месте этого обезображенного покойника в форме комиссара полиции. В посиневших пальцах он держал маску, а на Питера устремил один знакомый взгляд… И Питер его уже несомненно кое-где видел.
А если точнее, то во сне, — решил он. И отчётливо вспомнив, в течении считанных секунд, о каждой из всех многочисленных деталей, того единственного и неповторимого, также как и необъяснимого (на один из закодированных взглядов самого «хозяина» этого сновидения) сна, которого неизвестно каким чудом чудес угораздило залететь в мозг этому парню в таком экстраординарном подземелье. Но всё-таки что-то такое, требующее солидного рассмотрения, до него дошло… но во время удивления он, как назло, так и не смог разобрать — что именно.
— До тебя ещё так и не дошло? — подал голос сидящий в гробу. Голос был голосом Питера, но усмешка, прозвучавшая в этом голосе… усмешка, отработанная до блеска; честно говоря, Пит мечтал о таком тоне, и потому потел над ним при каждом удобном случае. Но этот двойник настолько превзошёл его мечты о звучании тона, что Питер за какие-то считанные секунды чуть с ума не сошёл от разочарования: вот чёрт возьми! Как я стремился к бесподобной своеобразности! А этот чёртов двойник! И откуда он только здесь взялся! — Состояние Питера балансировало на грани шока и безумия. Но…
— Ты, парень, попал в будущее! — продолжил «двойник», — и я — это ты. Ну, дошло? А ты — это я. Понял, откуда здесь взялся «этот чёртов двойник»? Врубайся-врубайся. Перед нами действительность, — мечтательно произнёс он.
— Нет, не надейся, что я до такой уж степени безмозглый! Я всё прекрасно понимаю: ты комиссар полиции, потому что работа у тебя такая. Ты долго искал виноватого в том ужасе, который творится в том мире, которым руководят тупые полицейские.
Страница 21 из 33
